Избранная для опасных ректоров

27

Теина

Мелария открывает рот и говорит наигранно вальяжным голосом:

— Надеюсь, вам не пришлось проводить слишком много времени в… этой компании. — Смотрит на меня, как на слизь. Потом с интересом на Кориана. — Преподаватель не должен становиться телохранителем.

Кориан не отвечает. Только чуть сжимает мою ладонь. Лицо каменное. Профиль жесткий. Но я чувствую, как напряглась его рука. Я хочу что-то сказать, защититься, но не успеваю.

— Курсант Элвари, — продолжает она, — у вас и так немало привилегий. Надеюсь, вы их не тратите на развлечения? Или вы теперь сопровождаете арктора Тайера? — говорит ядовито, в голосе мёд, в который будто подмешали кислоту.

— Я… — я делаю шаг назад, но Кориан не даёт. Он спокоен, лишь слегка поворачивает голову, и его голос звучит сухо:

— Курсант Элвари — мой синмар, Мелария, — произносит он низко. — Но дело не в этом. Вам напомнить, что вмешательство в учебный процесс курсанта, не связанное с его дисциплиной, нарушает директиву 3–17?

Она молчит. Глаза сверкают гневом.

— Или вы хотите выяснять это на заседании Совета? — добавляет Кориан, поднимая бровь.

— Услышала вас, арктор Тайер, — цедит она. — Я запишусь к вам на аудиенцию лично. Через вашего синмара.

После этого она разворачивается и уходит. Каблуки стучат, словно там-тамы. Я понимаю, что это только начало, но ничего не говорю Кориану. Не хочу подачек. Я справлюсь сама.

Мы расходимся у дверей моей инсулы, и он напоследок напоминает мне про занятие в пять. Я киваю.

В инсуле быстро принимаю душ и привожу себя в порядок. Волосы в тугой хвост, свежее белье, сумка с планшетом и тетрадями, все четко по расписанию. После этого бегу в столовую дипломатического факультета. Едва успеваю позавтракать. Внутри уже никого не осталось, и я ем единственная.

Перед тем, как войти в аудиторию на съедение Меларии Сетт, вдыхаю поглубже. Настраиваюсь на продуктивную работу. Я готовилась. Я помню вчерашние лекции. Если она спросит, я отвечу.

Занятие с фалькором Сетт — как минное поле. Стоит ступить не в том месте — рванёт.

— Сегодня проходим Основы переговоров. Тема занятия — посольское взаимодействие, — объявляет она стальным голосом.

Скользит по залу взглядом и, естественно, останавливается на мне. Она изображает, что выбирает меня случайно, но, мне кажется, все до единого курсанты уже догадались, что я — её личная подушечка для иголок. И рады, разумеется, что не они на линии огня.

Сегодня она, похоже, решила превратить меня в иллюстрационный материал. Живой манекен.

— Курсант Элвари, — говорит она вроде ровно, и в её голосе нет раздражения. Только ледяная вежливость. — Раз уж вы обладаете… нестандартной подготовкой, я полагаю, вы с лёгкостью справитесь с ролевым моделированием дипломатического конфликта.

Мы разыгрываем переговоры. Сама она играет представителя враждебной державы. Я — посол. Без подготовки. Без текста.

Я уже через полминуты теряю нить. Мелария давит. Слова — точно скальпель. Что ни фраза, то ловушка, которая все сильнее приближает меня к краху этих разыгранных переговоров. Она ставит капканы, поддевает, подмигивает залу, когда я сбиваюсь.

— Поздравляю, вашу державу захватят и всех поработят! — бросает она, наконец уложив меня на лопатки. — Как посол вы бесполезны.

Во мне взвивается злость. Она не научила меня, а требует так, будто я должна уметь!

— Я только начинаю учиться, фалькор Сетт, — цежу тихо, но отчетливо. — И, если вы дадите мне материал, я проведу эти переговоры блестяще. Пока в разыгранной сценке вы одолели слепого котенка.

Она поджимает губы на мгновение, а потом усмехается со снисходительным видом.

— Нестандартная школа, — растягивает слова, явно намекая на мое обучение у Кориана. — Не академическая, конечно. Но у кого что. Главное, чтобы потом на экзамене вы так же не провалились.

Никто не смеётся. Но тишина висит гробовая. Я сажусь, и мне хочется забиться в дальний угол. Даже не сгореть — испариться.

И так она меня спрашивает на всех трех парах. К концу меня уже трясет, и я с содроганием думаю о том, что мне предстоит пять таких дней в неделю.

Чтобы не сойти с ума, надо просто договориться с собой. Принять как данность, что она будет издеваться, находя, в чем я отстаю, и выпячивая это на всеобщее обозрение. Но это имеет и плюс — я буду знать её предметы лучше всех.

Однако мне страшно не только из-за Меларии. На третьей паре мне показалось, что что-то поменялось. Я и до этого чувствовала на себе взгляды, но тут они вдруг стали жечься сквозь одежду. Будто горячее и тяжелее, чем были раньше.

Я ухожу из аудитории последней, нарочно пропуская весь поток. Потом собираюсь и сама иду в столовую. И снова ощущаю такие же горячие взгляды. Встречаясь с ними, ежусь. Не все, но процентов тридцать мужчин-курсантов смотрят на меня жадно. В глазах голод, который невозможно спутать.

В столовой становится страшно, и я ухожу, не пообедав. Даже не дойдя до раздачи. Просто разворачиваюсь и почти бегу в инсулу. Влетаю внутрь, закрываю за собой дверь, блокирую.

Сползаю по стене. Что-то не так. Так не должно быть.

Зависаю на несколько мгновений, но вскоре одегиваю себя. Мне не до размышлений. Сажусь за стол, открываю конспекты, лекции от Сарины, старательно штудирую.

Без десяти минут пять заканчиваю. Быстро переодеваюсь в спортивный вариант формы. Он такой же по окраске, но материал легче и лучше тянется.

Выхожу из инсулы.

И сразу же в фойе сталкиваюсь с очередным жаждущим взглядом.