Избранная для опасных ректоров

35

Теина

— Что значит «исправить»? — я смотрю то на Кориана, то на Талиса, сердце будто падает в пятки.

Кориан не отводит взгляда. Он как глыба — неподвижен, непреклонен.

— Нам нужно тебя… «присвоить». — В его голосе бархат, в который завернута сталь.

— Что? — выдыхаю слегка оторопело.

Талис подается чуть вперед. В его глазах нет ни тени сомнений:

— Ты наша, Теина. И это не просто слова. На тебе появился узор истинности. Ты сама его видела.

— Узор? Помню, — тяну, припоминая и касаюсь места под ключицами, где он появился. — Но… вы же говорили, что…

И тут до меня доходит. Я не могла быть их истинной, потому что считалось, что я человек. Но…

— Ты Риэльт, пусть и наполовину, — объясняет Кориан. — Узор показывает, что ты предназначена для нас. Ты чувствовала это в момент близости. Твое тело само выбрало нас.

Я вжимаюсь в спинку дивана. Мы. Нас. Их двоих. Всё это звучит слишком… слишком большим. Слишком решительным. Я едва переварила недавнее нападение, и тут — заявление о принадлежности. Сердце бешено колотится.

— Но как… я же не знаю… я ничего не решала… — лепечу.

— Решило твоё тело, — мягко говорит Талис. — А мы просто не позволим тебе остаться без защиты.

— Мы не спрашиваем разрешения, Тея, — мягко, но решительно добавляет Кориан. — Мы ставим тебя перед фактом. Ты — наша.

Он говорит это так… заботливо, что даже не обидно. В его тоне нет принуждения — только защита. Он не требует — он гарантирует.

Я зажмуриваюсь, во мне всё ещё живёт сомнение. Я взрослела в месте, где понятия «взять» и «принадлежать» имели продажную окраску. Я привыкла бороться за границы, за себя.

— Это не клетка, которую мы хотим возвести вокруг тебя, — мягче, будто уловив мои метания, говорит Кориан. — Это щит.

Я вздыхаю. Внутри каша. Паника, нежность, тоска, привязанность, благодарность, страх — смешиваются и терзают утомленный мозг.

Талис расстегивает китель, снимает и показывает мне плечо. На коже я вижу те же линии, которые проступили и у меня на груди. Только меньше. Затем то же делает и Кориан. У него рисунок другой, и тут я замечаю, что, если их совместить, получится тот узор, который украшает мою кожу.

По спине струятся мурашки. Это какая-то мистика.

— Теперь ты веришь? — спрашивает Талис.

Наверное, да. Точнее, отрицать очевидное я не могу. И чувства, которые я испытываю к этим мужчинам, шпарят в мозг. И с тем же это ощущение, что со мной произошло нечто необратимое, не оставляет.

Видимо, надо просто свыкнуться с этой мыслью.

— А что будет, если я откажусь? — спрашиваю едва слышно.

Кориан фыркает. Талис выдыхает сквозь зубы. И в комнате наэлектризовывается воздух.

— Ничего хорошего, — мрачно отвечает Талис.

Я вздрагиваю от его тона. Я не чувствую агрессии в свой адрес, но напряжение в воздухе становится осязаемым.

— У нас истинность — это биохимическая и пси-фиксация с партнером, — тоном преподавателя произносит Кориан, не глядя на меня. Пальцы сцеплены в замок. — Узор означает, что есть связь. Но она не завершена, пока не закреплена, и может быть разорвана. А с учетом твоей сантиэльской особенности, ты будешь оставаться магнитом для альф среди преподавателей и курсантов.

Я слушаю, затаив дыхание.

— Это повлечет конкуренцию и неизбежное насилие, попытки овладеть тобой участятся, — холодно добавляет Талис, будто констатирует, что после обеда будет дождь.

От его спокойного тона, которым он сообщает ужасные вещи, меня начинает потряхивать.

— И в какой-то момент… — продолжает он, но я его перебиваю:

— Стоп! — перевожу дыхание и договариваю тише. — Я… всё поняла. Мне стыдно за свои сомнения, но это… всё слишком быстро происходит. Мне трудно свыкнуться.

Голос снова дрожит. Мне всё-таки очень страшно. Позади опасность и жаждущие моего тела риэльтские альфы, а впереди кромешная неизвестность. Слезы снова струятся по щекам, и я опускаю голову.

Кориан обнимает меня за плечи, целует в висок.

— Тише, малышка, — почти шепчет он доверительным тоном. — Тебе нечего бояться. С нами тебе вообще можно будет ничего не бояться. Но…

Я поднимаю на него взгляд. Вытираю нос пальцами.

— Что но? — спрашиваю, затаив дыхание.