Избранная для опасных ректоров

3

Теина

А я… осознаю, что придется подчиниться. Пусть она меня им продаст. Я буду кусаться и брыкаться, вырываться изо всех сил, взбешу их настолько, что они разнесут этот бордель по камешку!

Купальня парит от жара, свет проходит сквозь тонированные окна, блестит на воде в бассейне, плеск разлетается эхом. Я иду первой, за мной — два нага-охранника шуршат чешуей по мрамору. Сбоку — Тиса. Шипит от предвкушения, как змея, нашедшая свою жертву.

Платье тонкое и легкое, но липнет к телу и обнажает бедра при каждом шаге. Ткань такая прозрачная, что мне стыдно даже дышать.

Те пугающие хищники всё ещё в воде. Всё так же беседуют, но на звук нашего приближения поворачивают головы.

Тиса подталкивает меня локтем.

— Вперёд. Покажись им. Соблазни, — она понижает голос: — Если утром останешься девственницей, скормлю аксунам, поняла?

Содрогаюсь от этой угрозы. Эти рыбы водятся в сточных водах и пожирают все, что похоже на органику. Моя смерть будет ужасной и останется незамеченной, потому что аксуны не оставят даже зубов.

Я сглатываю и выхожу на край бассейна, сцепив руки спереди.

Мужчины смотрят на меня оценивающе. Узнали.

Тёмный скользит по мне янтарным взглядом, горячим как пламя. Светлый, чуть более высокий, ледяной и неподвижный, как если бы у статуи вдруг открылись глаза, поднимает уголки губ.

Я прячу взгляд и вдруг слышу.

— Посмотри на нас, малышка, — это, кажется, тёмный, в низком голосе приятная хриплость.

— Как тебя зовут? — добавляет светлый ласково.

Я поднимаю глаза, краснею, губы не слушаются.

— Теина, — шепчу.

— Хорошее имя, — кивает тёмный. — Теина. Очень подходит. Я Кориан.

— А я Талис, — добавляет светлый.

А я думаю, что мне нет никакого смысла запоминать их имена.

Тиса выползает вперед.

— Хотите эту красавицу, джентльмены? — произносит она нараспев. — Девственница. Ждала именно вас. Цена — всего сто тысяч кредитов за ночь!

Они молчат, переключают внимание на неё.

— Это считай даром, если учесть, что она землянка и не тронута! — добавляет Тиса. — Я долго её берегла! Берите, не пожалеете!

Они снова молчат. Теперь смотрят на меня. Темный тянет носом воздух, светлый будто изучает мое лицо.

— И если что… — Тиса добавляет голосу загадочности. — У нас есть медицинское оборудование! Стопов никаких, кроме убийства, конечно!

Мужчины переглядываются.

— Берем! — отзывается тёмный.

— На всю ночь, — холодно добавляет светлый.

У меня сердце падает в пятки. Мне точно конец. Тиса им всего понаразрешала.

Я выдыхаю, пронзаю их злым взглядом. Я просто так не дамся.

Темный выбирается из воды, и я забываю думать. Залипаю на бомбически красивом теле. Он в коротких черных плавках. Кожа блестит от воды. Капли стекают по мускулистому телу, по налитым мышцам плеч, огибают грудные дуги, скользят по кубикам пресса. Он весь будто нарочно слеплен идеальным.

— Веди нас в номер, — произносит он добродушно и чуть хрипло. — Или как у вас тут принято?

В этот момент из бассейна вылезает светлый. Такой же атлетичный, так же красиво сложен, только талия чуть уже, а плечи чуть шире. Но у обоих тела будто специально созданы, чтобы доставлять эстетическое наслаждение смотрящему.

Я нехотя отворачиваюсь и направляюсь в сторону выхода из купальни. Номера в другом крыле.

Подхожу к тому, над которым уже светится мое имя. Быстро же меня Тиса записала в число жриц любви. Злость берет, но при Риэльтах мне страшно её показывать.

Стоит положить руку на сенсор, в душе селится обреченность. Вряд ли я выйду отсюда живой после того, что собираюсь устроить. А даже если выйду, привет, аксуны.

Мы заходим. Риэльты галантно пропускают меня вперед. Тиса выделила для них лучший номер. Самый люксовый из возможных. Тут огромная круглая кровать, стол, окруженный мягкими диванами, шест для стриптиза, ароматические распылители, музыка, ласкающая слух интимными басами.

Я встаю, не зная, куда себя деть.

— Ужин? — спрашивает темный.

— Почему бы и нет, — отвечает светлый.

На меня даже не смотрят.

Один из них касается панели. Через полминуты вползает Димара, шурша хвостом и благостно улыбаясь.

— Три порции блюда от шефа, — говорит темный.

— И бутылку лучшего сладкого вина, — добавляет светлый.

Димара делает книксен, пружиня на хвосте, и уползает.

Я так и стою, прижавшись к стене. Они проходятся по номеру, темный выглядывает в окно на все ещё торчащее в зените солнце. Здесь сутки длятся тридцать шесть часов. Долгие сутки и дни долгие. Тяжелые.

Димара возвращается в номер после короткого стука, расставляет кушанья, раскладывает приборы, добавляет на стол вино и три бокала, после чего снова исчезает, и темноволосый блокирует дверь.

У меня внутри шквал и ураган. Трясет. Но сейчас, кажется, можно немного выдохнуть — они собираются есть ужин, а не меня.

Риэльты садятся. Начинают есть. Без суеты, без лишних движений. Я смотрю на маринованого и поджаренного в гриле оконта под соусом и истекаю слюной. Мне как служанке настоящее мясо вообще не полагается.

— Садись, — мягко говорит тёмный, метая в меня короткий острый взгляд.

Я качаю головой.

— Садись, — настаивает он. — Сейчас.

Приходится подчиниться. Страшно его разгневать.

Опускаюсь на самый край дивана. Спина прямая, руки на коленях. Я понимаю головой, что надо поесть. Когда ещё мне перепадет возможность отведать мяса? Но в желудке тошнота, а тело парализовано, не могу пошевелиться.

Светлый придвигает ко мне тарелку с оконтом, рыженькая от специй корочка лоснится от жира. Боже, как я хочу его съесть! Беру приборы, но руки дрожат. Светлый замечает.

— Ты чего трясёшься? — спрашивает он, наливая вино в три бокала.

Я сглатываю.

— Вас боюсь, — отвечаю коротко.

— А чего нас бояться? — усмехается тёмный. — Мы не кусаемся.

— Про вас всякое рассказывают… — произношу тихо.

— Сбалансируем весы, — говорит светлый без эмоций. — Расскажи о себе.

Я сжимаю пальцы под столом.

— Я не из тех, кто тут работает. Я не хочу… — начинаю, но не успеваю закончить, темный меня перебивает:

— А чего тогда хозяйка тебя к нам привела?

— Я сирота, — шепчу. — Муниципалитет отказался от меня. Контракт на моё содержание ушёл с молотка. Тиса его купила. Содержала меня. А теперь… решила продавать.

Они в очередной раз глубокомысленно переглядываются. Будто общаются без слов.

— А что за украшение на тебе? — спрашивает тёмный. Тянет руку к моему ошейнику.

Я резко отпрянываю и вскакиваю. Пячусь.

— Нет, прошу! Нельзя снимать! — голос срывается. — Я получу смертельный разряд тока, если пытаться его снять.

Светлый шумно выдыхает. Темный слегка усмехается и произносит с азартом охотника:.

— Ну, тогда, видимо, придётся тебя убить, — и поднимается из-за стола.