Измена. Ты больше не моя

Глава 17. Не в себе

Михаил

Лицо Булата непроницаемо.

На нем нет ничего. Ни одной эмоции. Он переводит взгляд с Варвары на меня.

— Детка, ты поезжай домой, хорошо? — говорю мягко жене.

— Хорошо, — кивает и забирает сумку, направляется к выходу. — Здравствуй, Булат.

Произносит тихо.

И от этого мягкого обращения к чужому мужику меня штормит. Вообще чужое мужское имя в ее устах звучит инородно.

Сразу же накрывает волна ревности по отношению к шефу. Датчики начинают пищать, выдавая мою злость. Давление поднимается.

— Здравствуй, Варвара, — отвечает Булат и бросает на мою жену короткий взгляд.

И нет в нем ничего, никакого интереса. Шеф просто отходит в сторону, освобождая проход, и пропускает Варю. Не рассматривает ее, не оценивает.

Но я вижу гораздо больше.

Встреча глаз, взгляд, в котором нечто большее, чем просто интерес. Мимика, которую никак не получается контролировать, выдает все эмоции, обнажает.

Вероятно, я параноик, возможно, я придумал все это. Но что-то мне подсказывает, что нихера. Тут нечто гораздо большее, просто Булат за годы научился скрывать свои эмоции, поэтому считывать его становится все сложнее и сложнее.

Варя уходит, а он подходит ближе. Не садится, остается стоять, глядя на меня сверху вниз.

— Врачи сказали, ты быстро пойдешь на поправку, — произносит спокойно.

— Я живучая тварь, — усмехаюсь через боль, но виду не подаю.

— Расскажешь, какого хера ты оказался там? — выгибает бровь.

— То есть вот твоя благодарность за то, что подставился вместо тебя? — кривлю рот в улыбке.

— Миша, тебе дали задание…

— Которое я успел выполнить как раз перед тем, как рванул к вам. Кстати, спасибо, что позвали, — мой голос сочится сарказмом.

— Фома, ты вынуждаешь меня отстранить тебя от дел, — Булат давит взглядом. — Ты нарушаешь мои указания, сам принимаешь решения. Скажи, зачем мне такой солдат?

Скриплю зубами:

— Ты знаешь, почему я так сделал. Одна ошибка, и ты отстранил меня. Я не согласен. Мое место возле тебя — прикрывать твою спину. Что я и делал.

— Я отправляю тебя в отпуск, Фома.

— Снова отстраняешь? — завожусь.

Ахметов качает головой и растирает лицо. Скорее всего, он и не ложился ночью.

— Как только заживет рана, я вернусь. Булат, я не могу сидеть без дела, — машинально пытаюсь встать, но боль не позволяет.

Морщусь, выравниваю дыхание.

— Ты вылечись сначала, — вздыхает шеф.

— Булат, — зову его тихо, — что будет дальше с Джамалом?

— Война, Фома. Ты же сам видел, что произошло. Он уже несколько раз через своих шестерок пытался отжать у меня бизнес. Теперь будет действовать более грязно. Тебе лучше залечь на дно. И жену свою тоже прикрой.

— Да. Я уже сказал Варе — лучше, чтобы она осталась в нашей квартире. Там безопасно.

— Она хотела уйти? — поднимает бровь. — Мне показалось, что у вас все наладилось.

Намекает на поцелуй.

— Хотела. Но кто ее отпустит? — усмехаюсь, игнорируя вторую фразу.

— Поправляйся, — говорит Булат и разворачивается, чтобы уйти.

— То, что я сказал тогда… — произношу ему в спину.

Ахметов замирает, но не поворачивается ко мне:

— Ты был не в себе, Фома. В агонии можно сказать и не такое.

Уходит, так и не дав мне договорить.

Нет, мой друг. Я был в себе. И мы оба это знаем.