Измена. Ты больше не моя

Глава 33 Два человека

Варвара

Цепляемся взглядами с Булатом.

Мы оба не можем поверить в то, что все происходящее реально. Но тем не менее это так.

— Зачем ты искал меня? — спрашиваю тихо.

Поднимаю таз с грязной водой и переливаю ее в ведро.

— Оставь! — порывается. — Я помогу.

Выгибаю бровь. Что, вот прямо так и поможешь? Не могу сдержать улыбки.

Булат рычит, сцепив зубы, откидывает голову на стену.

Выхожу на улицу, выливаю грызную воду, споласкиваю таз. Когда возвращаюсь обратно, Булат сидит уже на полу.

Поджимаю губы.

— Ну не смотрит на меня так! — снова рычит. — Да, я не хотел, чтобы ты меня таскала на себе!

Ох уж эти мужики, ей-богу! Лишь бы пяткой в грудь себя ударить. Но знаете что? По-любому бабам потом все или доделывать за мужиками, или переделывать!

Ничего не говорю Булату, просто помогаю подняться.

— Давай сюда, на кровать.

— Я ее вымажу, — сопротивляется.

— Я постираю! Послушай, ну не столе же тебе лежать, да? Где-то я должна есть, а?

Слушается. Неужели?!

Довожу Булата до кровати, усаживаю, поправляю подушку. Он ловит кончик моей косы, гладит ее большим пальцем.

— Тебе так идет все это, — признается неожиданно.

— Что именно?

— Дом деревенский, платье это старомодное, косынка. Ты как Василиса из какой-то очень старой русской сказки.

Усмехаюсь. Походу я его вчера головой о коряги неудачно приложила.

— Помнишь, что было вчера? — спрашиваю его.

Ахметов тут же хмурится.

— Нет. Вспышки какие-то. А что, я говорил что-то? — сразу же появляется настороженность.

Отбираю у него свою косу и выпрямляю спину, широко улыбаюсь:

— Ага. В любви мне признавался!

Перевожу все в шутку, но Булат неожиданно выдает:

— Я не мог.

Как пощечина.

Успеваю отвернуться, чтобы он не увидел моего вытянувшегося лица. Ну вот так, Варь. Да. Ну не любит тебя этот мужик, в бреду и предсмертной агонии наплел.

А ты сама? Что у тебя внутри?

Бездна.

— Варь? — Булат чувствует перемену в моем настроении.

Не оборачиваясь, иду к печке, ставлю на огонь воду.

— Так и зачем ты искал меня, Булат? — спрашиваю его, не отвлекаясь от дел.

Набираю овощей и сажусь чистить.

— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Что не нуждаешься ни в чем.

— Нашел?

— Я знаю только, что ты приехала на железнодорожную станцию, а дальше пустота. Как сквозь землю провалилась. А ты тут, — обводит взглядом комнату. — Но… как, Варь?

— Это не мой дом, если ты об этом, — бросаю очищенную картофелину в кастрюлю и принимаюсь за следующую.

— С кем ты живешь, Варя? — чувствую, как его голос хрипнет.

Мучить, нет?

— Это дом Прасковьи. Она местная ведунья, — говорю и вижу, как Булат заметно расслабляется, кривится от боли, когда ложится ровнее.

— А ты у нее тут?..

— А я у нее тут, как видишь, картошку чищу.

Он не ведется на мои попытки пошутить.

— Как давно?

— Больше полугода. Месяцев восемь, наверное. Я к ней приехала, чтобы… — замираю с ножом в руках и поднимаю взгляд на Булата. — Я не знаю, зачем приехала к ней. А она и не задавала вопросов. Просто сказала, что я останусь тут. И я осталась.

— Это она тебя научила так раны обрабатывать? — доходит до него.

— Не то чтобы учила, но я видела, как она это делает, да. Тут случаются разные инциденты… Джигиты, что с них взять? Тут даже у женщин под подушками ружья. Ну и Миша… — на имени мужа голос прерывается. — Он иногда тоже приходил домой то с синяками, то с лицом разбитым.

— Понимаю.

Булат не реагирует как-то по особенному на мое воспоминание о муже, мне же странно говорить о Мише с Булатом.

— Ну а ты как тут оказался?

Поднимаюсь и забрасываю куски курицы в кастрюлю, добавляю специи, принимаюсь нарезать овощи.

Булат отвечает не сразу и скорее нехотя.

— Когда ты уехала, я нашел тварь, которая хотела подорвать меня. Ту суку, из-за которой погиб Фома. От группировки Джамала не осталось ничего. Но сам он уцелел, гнида живучая. Он лишился всего. Ни денег, ни власти. Весь его бизнес я отжал, территорию тоже, людей у него больше нет. Все шло достаточно спокойно, я стал расширяться. Эти места принадлежат местному — Батыру. Я должен был встретиться с ним.

— Подожди! Батыр — это же тот, кто тебе машину с взрывчаткой пригнал!

— Это, как выяснилось, был не его подарок, а Джамала. Батыр действительно хотел сделать презент, но тогда он еще ехал ко мне.

— Значит, кто-то знал, что подарком была именно машина? — ахаю я.

— Да. У меня завелась крыса. В общем, я отправился сюда, самонадеянно взяв пару человек охраны, ну и на подъезде к республике машину расстреляли. Меня оглушило. Очнулся я в какой-то сторожке, без окон и дверей, привязанный цепью. Просидел там почти два месяца. Ко мне приезжали раз в неделю, привозили жратву и уезжали. А потом я сбежал. Убил двоих и сбежал.

— Господи, — прикрываю рот рукой и оседаю на табурет. — Но что им надо от тебя?

— Бабки, бизнес — все, что есть. По крайней мере, Джамал выставил Али такое условие.

— Так почему же твой Али не отдаст им все? — злость закипает во мне. — Или, может, он тоже предатель?

— Али все делает правильно, — монотонно говорит Булат. — Как только он даст то, что им нужно, — меня вальнут. И тут мы подходим к главному: когда я смогу встать на ноги, сразу уйду.

— Уйдет он, — бормочу себе под нос. — Да ты голову сначала научись держать ровно! И вообще — я суп сварила. Тебе надо поесть.

Наливаю в тарелку суп, отрезаю хлеб, чищу отварные яйца.

— Пойдем, — помогаю встать. Булат не сопротивляется, видно, сил даже на это не осталось.

Усаживаю на лавку, вкладываю в руки ложку.

Зрелище того, как Булат пытается зачерпнуть суп, заставляет сердце сжиматься. У него пальцы будто одеревенели, руки не слушаются. Ему не то что есть тяжело, нелегко даже ложку держать.

Пересаживаюсь ближе к нему и, не глядя в глаза, отбираю ложку, зачерпываю суп, подношу Булату ко рту. На его скулах тут же начинают ходить желваки, он тяжело дышит.

— Не ворчи, — говорю очень мягко. — Я старалась, готовила. Попробуй, пожалуйста.

— Варя… — боже, как он смотрит на меня… в самую душу.

И в этом взгляде карусель из эмоций — и пережитого, и того, что еще предстоит пережить.

— Надо хорошо есть, Булат, — говорю еще тише. — Одни кости торчат. Тебе силы нужны. И антибиотик потом выпить. Пожалуйста…

Ну как ребенок, ей-богу!

Булат горько усмехается:

— Это мужчина должен заботиться о женщине. Оберегать ее и, если надо, кормить с ложечки. А не наоборот.

— Сейчас тут нет мужчины и женщины, Ахметов! — начинаю злиться. — Сейчас тут два человека, один из которых вот-вот свалится без сил! Поэтому немедленно открывай рот и ешь!

Слушается! Сквозь улыбку открывает рот, ест.

В его глаза не смотрю, боюсь утонуть и задохнуться. Просто насмерть.

— Вкусно хоть?

— Самый вкусный суп, Варь.

— Вот и ешь.