Измена. Ты больше не моя

Глава 23. Мужчина

Варвара

Мама умерла промозглым осенним днем.

Еще вчера было лето, было тепло и хорошо. А сегодня я бреду в больницу, пиная ногами желтые кленовые листья, которые ни в чем не виноваты.

Ни в том, что мама ушла. Ни в том, что теперь я осталась одна. Сиротой. Ни в том, что, кажется, я потеряла себя.

После поцелуя с Булатом прошла пара недель.

Он не давал знать о себе. Исчез, будто его и не было в моей крошечной квартире никогда.

Иногда, сидя в темноте и тишине квартиры, я вспоминаю наш поцелуй. И чем больше проходит времени, тем чаще я думаю о том, что он был плодом моего воображения.

Ну не мог целовать меня шеф моего будущего бывшего мужа.

Я видела его девушек. Длинноногие брюнетки с волосами до пояса. Рыжие кучерявые знойные красавицы. Мне до них как до луны. Я не вышла ни ростом, ни фигурой, ни волосами.

Я не прибедняюсь. Просто моя красота неприметная. Вся я обыкновенная, во мне нет изысканности или харизмы. Очередное симпатичное лицо в толпе, каких тысячи.

Миша приезжал несколько раз. Я аккуратно попыталась узнать у него, как обстановка на работе. Миша отмахивался, говорил что-то в духе того, что у Булата работы выше крыши, и все в этом роде.

Естественно, Булат не рассказал ничего моему мужу, и за это я благодарна ему.

Привычно захожу в онкоцентр. Теперь уже в последний раз. Из палаты забираю мамины вещи, которые были с ней в последние месяцы. Аккуратно укладываю икону, заворачивая ее в одежду, чтобы не разбилось стекло.

В палату заходит лечащий врач мамы, рассказывает мне, как это произошло, сухими медицинскими терминами, до которых мне больше нет никакого дела.

— Тело в морге?

— Да. Завтра можете забрать.

— Спасибо.

Иду пешком в сторону дома. Небо затянуто серой дымкой, накрапывает дождь. Температура не радует.

Забегаю под козырек остановки и сажусь на лавочку. Тупо смотрю перед собой. Проезжают машины. Люди снуют туда-сюда. Стоят, сидят, ждут. Потом забираются в автобусы и троллейбусы и уезжают. На их место приходят новые.

Машины окатывают тротуары дождевой водой. Люди ругаются, машут кулаками.

У бабульки ветром вывернуло зонт, и она, вместо того чтобы завернуть его обратно, просто бьет им по фонарному столбу.

Темнеет.

Надо ехать домой.

Надо. Но я просто сижу. Перед остановкой останавливается машина. Из нее выходит мужчина и открывает зонт, чтобы дождь не замочил его дорогой пиджак.

Он подходит ко мне, протягивает руку и говорит:

— Пойдем со мной.

Я вкладываю свою ледяную замерзшую ладонь в его горячую, шершавую, даже грубую, и поднимаюсь.

Мужчина прижимает меня к себе, чтобы капли не попали на меня, и подводит к автомобилю. Открывает дверь, сажает внутрь, пристегивает. Вытаскивает из держателя стакан и обжимает его моими пальцами, командует:

— Пей.

И я пью. Чай с мятой и лимоном. Очень яркий, по-летнему вкусный и абсолютно диссонирующий с сегодняшним днем, который забрал мою маму.

Мужчина садится на водительское место, выруливает на проспект.

Едет непривычно медленно, неспешно, и я успеваю пригреться в комфортном салоне, даже прикрываю глаза. Мне тепло и обманчиво хорошо.

Мне кажется, что он проезжает по улицам города по несколько раз. А может, мне это только представляется. Я не против. Я не хочу сейчас домой. Не смогу быть одна.

Не сегодня.

Потом — завтра, послезавтра, через неделю и месяц — да. А вот сегодня нет.

На перекрестках из-под опущенных век я поглядываю на блики, которые появляются на мокром стекле автомобиля, рисуя в голове причудливые силуэты деревьев и облаков.

Плакать не хочется. Я выплакала все давно. В день, когда маме поставили диагноз. После первой операции. После первого сеанса химиотерапии. После того, как она впала в кому.

А сейчас зачем реветь?

Все, отмучилась. Теперь она в лучшем мире. Упокой Господь ее душу.

Машина останавливается, а я не двигаюсь с места, все разглядываю кляксы из дождевых капель.

Мужчина открывает дверь с моей стороны и поднимает меня на руки. Я утыкаюсь носом ему в шею и закрываю глаза. Тепло. Хорошо. Спокойно.

Он несет меня наверх, открывает дверь квартиры, разувает меня, снимает с плеч мокрую куртку и шарф, причем останавливаться не собирается.

— Я сама, — говорю тихо и иду в спальню.

Дверь не закрываю, просто захожу за дверцу шкафа и переодеваюсь в теплую пижаму. Падаю на кровать, заворачиваясь в кокон из одеяла.

Мужчина заходит в комнату и протягивает мне стакан.

— Это успокоительное. Выпей.

Выпиваю все до последней капли и ложусь обратно на подушку.

Он сидит у меня в ногах. Локти на коленях, руки обхватили голову.

Глаза слипаются.

— Спасибо тебе, Булат.

Он поднимает голову, кивает и встает.

— Не уходи, — шепчу из последних сил.

Булат медленно прикрывает глаза:

— Не уйду, Варя.

Садится в кресло у моей кровати, и я засыпаю.