Книжный бойфренд

17

РОЗМАРИ

Прошло двое суток с моего последнего выхода в эфир. Время словно растянулось и исказилось. У меня появилось странное чувство, будто я живу в мыльном пузыре, отрезанном от внешнего мира и окутанном необычной, почти пугающей тишиной.

Мое скромное убежище превратилось в уединенный островок, где существуют только я, мои мысли и записи. Внешний мир кажется далеким и призрачным, словно мираж, колеблющийся в дневном свете.

Именно за это я и люблю это место — за возможность наслаждаться уединением. Меня окружает лес, даря мне умиротворение, и в нем есть какая-то чарующая сила, которая особенным образом успокаивает мою душу.

Я бесцельно бродила между деревьями, вслушиваясь в шорох листьев под ногами и вдыхая прохладную свежесть. Позволяла ветру играть с волосами, внимая тихому шепоту, который он рождал в кронах деревьев. Только здесь я смогла наконец глубоко вдохнуть полной грудью и обрести долгожданный покой.

В эти дни писательство не стало моим спасением, как бывало прежде. Но слова сами лились из глубины души, обретая форму на бумаге. Я проживала каждую написанную букву. Писательство всегда служило мне оружием против внутренних демонов, позволяя придать им осязаемую форму, которой я могла управлять.

Откинувшись на спинку стула, я смотрю на телефон. Аннабель так и не вышла на связь. Ее молчание красноречивее любых слов. Ни объяснений, ни оправданий — ничего, что могло бы опровергнуть выдвинутые обвинения. Видимо, ей просто нечего сказать, а это значит, что обвинения — не просто пустая болтовня из интернета. Безмолвное признание вины — словно разбитое зеркало, искаженно отражающее горькую правду.

Моргнув от яркого света ноутбука, я вздрагиваю от резкого звука входящего звонка. Пронзительный сигнал прерывает мои размышления, и я замираю, глядя на экран, пока сердце колотится как сумасшедшее. Я улыбаюсь, увидев на экране знакомое имя, и отвечаю на звонок. Мой пульс постепенно приходит в норму.

— Привет, Мила. — Моя улыбка становится шире при виде родного лица на экране. Ее смех — словно солнечный луч, пробивающийся сквозь мрачные тучи моих мыслей. Глаза, как и прежде, излучают энергию и жажду новых открытий.

Мила — моя сестра, моя неутомимая Странница, как я ее называю. Она никогда не сидит на месте, вечно в поисках новых горизонтов, чтобы поделиться с подписчиками очередной захватывающей историей.

— Мир — мой дом, — любит повторять она, и это стало ее кредо. Почти круглый год она находится в разъездах, запечатлевая свои впечатления на камеру и превращая путешествия в источник дохода как популярный блогер.

Ее жизнь — это калейдоскоп фотографий, красок и историй, собранных в самых отдаленных уголках планеты. Каждая поездка — новая глава в книге приключений, которую она пишет для своих зрителей.

— Привет, сестренка! Как дела? Над чем сейчас работаешь? — раздается ее привычный жизнерадостный голос.

Ее лучезарная улыбка, будто проникающая сквозь экран, согревает меня изнутри и заставляет сердце биться быстрее. Ее непослушные светлые локоны, словно поцелованные морским бризом, игриво обрамляют лицо. Этот кадр застыл во времени — незапланированный, естественный и неподдельный.

Солнечные лучи освещают ее веснушки, превращая их в миниатюрные созвездия. Сзади доносится убаюкивающий шепот прибоя, ласкающего берег — приятный, расслабляющий звук, который переплетается с ее заразительным смехом. Все выглядит настолько реалистично, что на миг я переношусь туда — к ней, на морской берег, в этот волшебный момент.

— Все в порядке, — отвечаю я, небрежно пожимая плечами и стараясь замаскировать усталость в голосе. — Последние дни выдались немного изматывающими, хотя и довольно размеренными. А у тебя как дела? Где ты сейчас?

Мила поворачивается с телефоном в руке, и в кадре открывается захватывающий вид на бескрайний океанский простор. Волны переливаются, словно жидкое стекло, мягко накатывая на берег, а небо над ними настолько пронзительно-голубое, что, кажется, будто ему нет предела.

— Я на Бали! — радостно сообщает она, и в ее голосе слышится то самое волнение, которое неизменно появляется, когда она оказывается в новом, покорившем ее месте. — Тут невероятно красиво, а местные жители такие приветливые! Однако здесь стоит невыносимая жара, и я все время потею.

Ее энтузиазм настолько заразителен, что я невольно улыбаюсь, несмотря на внутренний хаос.

— Звучит невероятно, — тихо произношу я, стараясь не выдать нотки зависти в голосе. Мила всегда отличалась смелостью в познании мира, словно дышала приключениями и излучала ту самую свободу, которой я искренне восхищалась. В то время как она путешествовала по экзотическим странам, кружилась в танце со звездами и растворялась в незнакомых культурах, я продолжала жить в своем уютном коконе, окруженном буквами и страницами. Правда, этот кокон оказался для меня слишком тесным.

— Да, именно так, — отвечает она, и ее взгляд теплеет, а голос становится мягче, когда она смотрит на меня через экран. Она моя сестра — разумеется, она видит меня насквозь. — Я серьезно. Как у тебя дела? Ты кажешься такой измотанной. — В ее тоне слышится искренняя забота.

Я опускаю взгляд, словно пытаясь отыскать ответ в узоре деревянного стола. Или, быть может, просто хочу спрятаться от этого разговора. Но мои слова, пусть и негромкие, выдают истину.

— Помнишь Аннабель? — спрашиваю я, вновь глядя в камеру.

— Э-э-э… — она на секунду замирает, пытаясь вспомнить детали. — Ты говоришь о той писательнице, твоей подруге, чью книгу ты мне когда-то советовала прочитать?

— Именно она, — киваю я. — Случилось нечто странное. — Я медлю, тщательно подбирая слова, которые не планировала озвучивать. — Два дня назад я вела прямой эфир, и вдруг… она возникла словно из ниоткуда.

Мила удивленно приподнимает брови и наклоняется ближе к экрану, будто так сможет лучше уловить суть происходящего.

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь ли, иногда по ошибке можно отправить приглашение на стрим. Обычно их никто не принимает, если только человек не сделал это осознанно. — Я делаю паузу. — И вдруг она присоединилась к эфиру, однако это еще не самое странное.

Мила наклоняет голову, ее лоб морщится.

— И что же произошло дальше?

Я делаю глубокий вдох.

— Перейду сразу к сути. Как только она появилась в эфире, люди в чате набросились на нее, словно только и ждали этого момента. Будто заранее знали о ее визите! — Теперь мои слова льются потоком, становясь все более взволнованными. — Они обвинили ее в том, что она занижает оценки моим книгам и назвали плагиатором!

Мила резко вздыхает, ее глаза округляются.

— Звучит ужасно… Как она отреагировала?

Я сглатываю, все еще испытывая странное чувство, которое не покидает меня с того момента.

— Сначала она все отрицала и пыталась улыбаться. Говорила, что это неправда, что никогда не ставила моим книгам плохие оценки. Но по мере того как вопросы становились все более агрессивными, она затихала. Казалось, она была в шоке. — Я смотрю на нее с отчаянием, а Мила вопросительно ждет продолжения.

— Внезапно она объявила, что ей нужно уйти — якобы появились срочные дела. Однако ее экран оставался включенным, и это было так неловко… А потом… потом она просто исчезла.

Когда я произношу это вслух, история кажется какой-то нелепой. Сестра замечает мой ступор, но продолжает расспрашивать.

— А как повели себя люди после того, как она ушла?

Я пытаюсь восстановить в памяти все детали.

— Они мгновенно переключились на другие темы, будто ничего не случилось. Аннабель была… раздавлена. О ней больше никто не упоминал. Ее молчание словно сделало ее несуществующей.

Мила откидывается на спинку стула, на ее лице отражаются смятение и сочувствие.

— А что насчет тебя?

Выражение моего лица становится более напряженным.

— Я была в шоке. Меня это так задело. Но позже, когда мысли прояснились, я написала ей сообщение. Я спрашивала, правда ли это, действительно ли она ставила моим книгам низкие оценки. — Делаю паузу, вспоминая то мучительное ожидание ответа. — Она прочитала сообщение. Но ответа так и не последовало. Ни слова.

Мила приподнимает бровь, ее губы сжимаются в тонкую линию.

— И она даже не попыталась оправдаться? — тихо произносит она, словно не в силах осознать всю несуразность ситуации.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет.

— Возможно, она почувствовала себя загнанной в угол, — предполагает Мила, и я боюсь, что она права. — Если бы это было неправдой, разве она не стала бы все отрицать?

Я медленно киваю в ответ.

— Наверное, ты права, — признаю я. — Но было бы неправдой сказать, что это не ранит меня.

— Не переживай, в мире полно завистников, способных на такие поступки. Забудь о ней, она не стоит твоего внимания, — с легкой улыбкой говорит Мила, ее слова словно целебный бальзам на рану, нанесенную Аннабель.

— Да, ты права. Просто тяжело, когда доверяешь человеку, а он вонзает нож в спину.

Во мне бушует буря разочарования. Она ранила меня не как писателя, а как друга.

— Я всегда рядом, ты же знаешь, — с теплотой в глазах улыбается Мила.

Внезапно экран заливают брызги воды, и на фоне слышится веселый смех.

— Ну же, хватит болтать, пойдем к морю! — раздается голос ее друга Джоша, который выхватывает у нее телефон. На экране появляется его лицо с заразительной улыбкой на губах.

— Привет, мисс писательница! Твоей сестре пора охладиться, — его смех так заразителен, что на мгновение мне становится легче, словно я тоже погружаюсь в атмосферу ее приключений.

Я улыбаюсь, но в душе все равно остается легкая грусть по солнцу, морю и этой беззаботной жизнерадостности.

— Все хорошо, передай Миле, что я люблю ее и что она должна иногда выходить на связь.

Джош кивает, подмигивает мне, и экран гаснет. Связь прерывается, и я вижу только свое отражение.

Меня вновь окутывает тишина. Я вздыхаю и пытаюсь убедить себя, что у меня нет причин для грусти.

— Жизнь прекрасна, — продолжаю повторять про себя. Бывают неудачи, но часто бывает и хуже.

Ладно, Розмари, соберись.

Мой желудок недовольно урчит, напоминая, что я уже несколько часов ничего не ела. Я встаю и направляюсь к холодильнику. Открываю дверцу и осматриваю его скромное содержимое.

Несколько остатков еды, полпачки молока и одинокое яблоко, которое знавало лучшие дни.

— Здесь нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, — бормочу себе под нос и закрываю дверцу.

Пожалуй, пора пройтись по магазинам.

Я направляюсь к столу, беру сумку и уже собираюсь покинуть комнату, как на экране ноутбука появляется новое сообщение. С любопытством смотрю на уведомление — это моя подруга, которая периодически появляется в моей жизни.

Лена: Выпьем кофе и посплетничаем?

На лице расплывается улыбка. Словно она прочитала мои мысли и поняла, что именно этого мне сейчас не хватает.

Я: Через час. Сначала нужно заскочить в магазин.

Почти мгновенно прилетает ответ в виде смайлика с поднятым большим пальцем. Я закрываю ноутбук и иду собираться. Накидываю пальто, оборачиваю шею шарфом и уже тянусь за ключами, как вдруг из ноутбука раздается громкая музыка.

От неожиданности вздрагиваю и недовольно оборачиваюсь. По комнате разливается тихая старинная мелодия. Я медленно возвращаюсь к ноутбуку, осторожно открываю его и смотрю на экран.

Видео воспроизводится, и я вижу музыкальные клипы.

— Что за…? — проносится в голове.

Сердце начинает биться чаще, в желудке появляется неприятное чувство. Я быстро нажимаю клавишу X, чтобы закрыть окно, и музыка резко обрывается.

Стряхнув оцепенение, распрямляюсь и тщетно пытаюсь справиться с необъяснимым дурным предчувствием.

— Должно быть, это всего лишь рекламный баннер, — убеждаю себя и поворачиваюсь к ноутбуку. Однако едва делаю шаг, как мелодия раздается вновь, причем гораздо отчетливее и проникновеннее.

— Что за чертовщина? — бормочу, наклоняясь к экрану. На дисплее высвечивается название композиции.

Niki Haris — I will always be there

По спине пробегает ледяной озноб, вызывая мурашки. Я выпрямляюсь.

— Моему ноутбуку срочно требуется новое программное обеспечение, — замечаю я. В последнее время техника действительно ведет себя странно.

Вновь щелкаю по крестику в углу окна, но оно остается открытым. Более того, музыка становится громче, словно устройство намеренно игнорирует мои попытки.

— Я всегда буду рядом, — доносится жутковатый голос певицы.

— Ух ты, прямо какой-то триллер, — пытаюсь отшутиться, убеждая себя, что это нелепое совпадение. — Определенно, этот вирус не в состоянии разобраться в моих музыкальных предпочтениях. — Пытаюсь усмехнуться собственной шутке, но выходит неубедительно. Песня старинная, пережиток прошлых времен, но сейчас она звучит так, будто адресована исключительно мне.

Сжав губы, я решительно нажимаю кнопку, чтобы выключить ноутбук. Мелодия продолжает звучать еще какое-то время, а затем постепенно затихает. Экран гаснет, и в комнате воцаряется привычная тишина.

— Надеюсь, теперь ты успокоишься, — обращаюсь я к безмолвному устройству. Я закрываю крышку ноутбука и отступаю на несколько шагов назад. Мысли постепенно проясняются, но я встряхиваю головой, чтобы окончательно прийти в себя.

Быстро собрав сумку, выхожу на улицу. Свежий, прохладный лесной воздух помогает немного расслабиться. Я сажусь в машину, завожу двигатель и выезжаю.

Узкая дорога, извивающаяся между высокими деревьями, пустынна. Монотонный гул мотора становится своеобразным аккомпанементом моим мыслям. Я слабо улыбаюсь, вспоминая эту странную сцену.

Это живо напоминает мне о моем первом литературном опыте.

Одна из тех мрачных историй, что я создавала с юношеским воодушевлением и легким трепетом. В моем произведении у главной героини был преследователь, который действовал схожим образом — включал музыку, чтобы продемонстрировать свою извращенную любовь и дать понять о своем присутствии в ее жизни. Он использовал песни как послания, оставлял их словно следы, сопровождающие ее повседневность. Но все это было плодом фантазии, чистой выдумкой, рожденной моим воображением.

Я вновь качаю головой.

— Просто совпадение, — продолжаю убеждать себя. Мои мысли ведут борьбу с тихим шепотом страха, стремящимся укрыться в потаенных уголках сознания. Однако бояться нечего. Мир вокруг меня окрашен в темно-оранжевые тона — лучи заходящего солнца пробиваются сквозь листву. Я молча веду машину, пока наконец не добираюсь до пункта назначения.