Книжный бойфренд

19

РОЗМАРИ

Его внешность ошеломляет. Настолько, что сердце замирает, когда я всматриваюсь в его черты. Его улыбка, обнажающая безупречные зубы, источает легкое высокомерие, отчего его привлекательность только усиливается.

Мой взгляд скользит ниже, замечая татуировки, начинающиеся у шеи и исчезающие под воротом черной рубашки. Они похожи на таинственную карту, полную нераскрытых секретов. Каждая линия и каждый штрих кричит о бунтарстве, и это завораживает.

Кожаная куртка идеально сидит на его атлетичной фигуре, красноречиво намекая, что под ней скрывается нечто особенное. Опасность словно стала его второй натурой — он как хищник, прекрасно осознающий свое воздействие на окружающих. И что хуже всего — он упивается этим.

Его аромат, невероятно притягательный, с отголосками чего-то знакомого, неудержимо манит меня ближе. Я сопротивляюсь, но безуспешно. Глаза снова и снова возвращаются к его лицу, останавливаясь на едва заметном шраме у брови. Этот мелкий штрих делает его образ настоящим. Грубый, необузданный, абсолютно естественный — такой, какой есть.

Пульс учащается, дыхание сбивается. Хочу отвернуться, но не могу. Что-то в нем пленяет меня. Этот мужчина — само воплощение соблазна.

— Могу я заехать за вами?

Его голос — бархатистый, глубокий, пропитанный учтивостью. Истинный джентльмен. Но под этой вежливой маской я различаю иной, более мрачный оттенок.

Будучи не в силах сдержать улыбку, я отвечаю: — Да, буду только рада.

Его проницательный взгляд пригвождает меня к месту, словно пытаясь прочесть самые сокровенные мысли.

— Можно номер телефона? — с обезоруживающей улыбкой спрашивает он.

В голове возникает странное ощущение, будто я погружаюсь в мягкое облако. Все вокруг словно исчезает. Почти автоматически я называю цифры, а так же без раздумий добавляю адрес коттеджа. Это происходит само собой. Я лишь слышу собственные слова, поскольку не в силах их контролировать. Удивительно, как реальность иногда размывается, заставляя нас совершать поступки, о которых мы даже не подозреваем. Обычно я не выпаливаю контактную информацию первому встречному, но с ним все иначе. Это должно казаться неправильным, но таковым не является.

Совсем наоборот.

— Спасибо, — улыбка, от которой перехватывает дыхание, вновь озаряет его лицо. Поразительно, как легко он выводит меня из себя.

— И как же мне тебя называть? — игриво интересуюсь я.

Розмари Грант, ты что, флиртуешь?

— Пока можешь звать меня мистер Инкогнито.

Внезапно я вспоминаю нашу первую встречу в книжном магазине и ту необъяснимую связь, что возникла между нами. Мне сложно сдержать тихий смешок.

Этот мужчина влияет на меня сильнее, чем я готова признать.

— Что ж, пусть это побудет загадкой. — Ситуация напоминает увлекательную игру в кошки-мышки, где каждый шаг требует осторожности. Мы балансируем на грани — одно неверное движение может либо сблизить нас, либо разрушить.

— Пока не состоится наше первое официальное свидание, — уточняет он.

— Свидание? — с улыбкой переспрашиваю я, приподнимая бровь. Внутри меня уже расцветают фантазии о предстоящей встрече, хотя внешне я стараюсь сохранять невозмутимость.

— Завтра в восемь? — его глаза светятся предвкушением, и я теряюсь от неожиданности.

— Согласна, — шепчу я, и в моем голосе безошибочно угадывается предвкушение. Прошла целая вечность с тех пор, как мужчина в последний раз так сильно меня очаровывал.

Он медленно наклоняется, его движения почти невесомы. Прежде чем я успеваю осознать происходящее, его пальцы — одновременно теплые и прохладные — охватывают мою руку. От этого прикосновения по телу пробегает легкая дрожь. Он подносит мою ладонь к губам, и когда его уста касаются тыльной стороны, мое сердце замирает. Этот краткий, но глубокий поцелуй словно несет в себе особый смысл, а взгляд таит в себе невысказанное обещание.

— До завтра, Розмари, — шепчет он, отпуская мою руку. И прежде чем я успеваю ответить, игриво подмигнув, он исчезает из виду.

Я провожаю его взглядом до самой кассы. Он расплачивается и выходит из магазина, а я все еще стою на месте, будучи завороженной, и смотрю на свою руку, которая до сих пор хранит тепло его поцелуя.

На губах невольно появляется улыбка, и я покачиваю головой.

Какая удивительная, будоражащая встреча.

Этот загадочный незнакомец ворвался в мою жизнь словно вихрь, заставляя сердце колотиться в груди и разжигая во мне интерес.

За кассой меня встречает лучезарная улыбка кассира. На его криво повязанном бейдже написано имя — Джимми. Скорее всего, это сокращенная версия. Его фамилия начинается на “З”, но остальная часть скрыта булавкой. Этот жизнерадостный юноша всегда чрезмерно воодушевлен при виде меня.

— Розмари, снова заглянули к нам. Какая приятная неожиданность, — его голос звучит слишком громко и оживленно, но я все равно улыбаюсь в ответ, хотя это не совсем искренне.

— Да, вернулась в свой коттедж, — отвечаю я, стараясь изобразить непринужденность, однако единственное мое желание — это поскорее расплатиться и направиться к выходу.

Джимми не сводит с меня пристального взгляда, и это вызывает дискомфорт. Он уже не раз пытался заигрывать, и каждый раз я испытываю неловкость. Не то чтобы он был напорист или груб — просто его внимание слишком навязчиво.

— Любите тишину и уединение? — Он слегка наклоняется над кассой. В его глазах читается явное желание продолжить разговор и получить более развернутый ответ, который позволил бы ему развить эту неуместную беседу.

— Да, приятно вновь обрести личное пространство, — отвечаю я, мысленно добавляя: — Джимми, пожалуйста, держи дистанцию.

Мои руки слегка подрагивают, укладывая оставшиеся покупки на ленту — то ли от волнения после встречи с мистером Инкогнито, то ли от неловкости под его пристальным взглядом.

— Я всегда рад видеть вас, правда, — говорит он с преувеличенной улыбкой, сканируя мои покупки.

— Да, спасибо, Джимми, — я протягиваю деньги в надежде завершить разговор. Но он, кажется, намеренно затягивает момент.

— Знаете, если вам когда-нибудь понадобится экскурсия по городу, я к вашим услугам, — в его глазах сияет надежда. — Я знаю отличные места, которые, уверен, придутся вам по душе.

Я замираю, стараясь сохранить вежливость.

— Очень мило с вашей стороны, но я предпочитаю уединение. Городские прогулки для меня ограничиваются лишь походами по магазинам.

Он кивает, но я замечаю, как едва заметно дергаются уголки его глаз — признак того, что мой отказ его задел.

— Конечно, понимаю, — его улыбка на мгновение гаснет, но быстро возвращается обратно. — Если вдруг передумаете, я всегда здесь.

— Спасибо, учту.

Нет и еще раз нет, Джимми.

Его манера общения вызывает нервозность. В голове невольно возникает вопрос: мужчина или медведь?

Возможно, я слишком подозрительна, но что-то в его поведении настораживает. Он кажется мужчиной, у которого нет границ. Непредсказуемый и навязчивый. Хотя, вероятно, я просто надумываю.

Я прощаюсь с натянутой улыбкой, торопливо укладываю покупки в пакеты и спешу к машине. Вечерний воздух довольно прохладный, и я плотнее закутываюсь пальто.

Оказавшись у багажника, окидываю взглядом пустынную парковку, как вдруг боковым зрением замечаю движение. Прежде чем я успеваю отреагировать, Джимми протискивается мимо меня и молниеносно открывает багажник.

— Позвольте помочь.

Мое тело мгновенно напрягается от неприятного предчувствия.

— Спасибо, но это не обязательно... — начинаю я, но он уже выхватывает пакеты из моих рук. Это не помощь — это явная попытка доминирования. Я застываю в изумлении, будучи не в силах сразу отреагировать.

Он лихорадочно закидывает покупки в багажник, словно спешит закончить начатое. Когда он оборачивается, то оказывается непозволительно близко. Мое дыхание учащается, а его взгляд становится навязчиво пристальным.

По спине пробегает холодок.

Он стоит слишком близко, и выражение его лица выдает истинные намерения — его “доброта” является маской.

Я делаю шаг назад, пытаясь сохранить дистанцию, но он неотступно следует за мной.

Его рука скользит по моему плечу, опускается на талию и дерзко движется ниже. Все происходит настолько стремительно, что я едва успеваю осознать происходящее. Мгновение — и его ладонь бесцеремонно сжимает мою ягодицу.

— Что ты себе позволяешь?! — вскрикиваю я в ужасе, резко отталкивая его руку. Сердце колотится так, что, кажется, его стук слышен за километр. Во мне вскипают гнев и отвращение.

Я отскакиваю назад, тело действует на автопилоте. Не успев даже подумать, вскидываю руку и с силой бью его по лицу. Звук пощечины раскатывается по пустой парковке.

Голова Джимми резко отлетает в сторону, а изумление на его лице сменяется яростью. Его губы сжимаются в тонкую линию, глаза мечут молнии. Он тяжело дышит, и его щеки багровеют — то ли от боли, то ли от унижения.

— Какого черта, Розмари? — Его голос пронзает мое тело, охваченное страхом.

Адреналин бурлит в венах. Я заставляю себя стоять неподвижно, хотя каждая клеточка вопит: — Беги!

— Это ты мне скажи, какого черта ты себе позволяешь! — выкрикиваю я, хотя и не обязана оправдываться.

Ладонь горит от удара, и я сжимаю ее в кулак. Моя ярость и унижение вынуждают готовиться к новой атаке, если он посмеет приблизиться. Он растерянно потирает щеку, глядя на меня с недоумением, словно не осознавая своей вины.

— Я всего лишь хотел помочь. Ты такая грубиянка, — цедит он, перекладывая вину на меня.

Он действительно считает себя правым.

Вот ублюдок!

— Это не помощь, Джимми, — говорю я чуть громче и прохожу мимо него к водительской двери. — Ты домогался меня!

Он открывает рот, желая оправдаться, но я качаю головой и поднимаю руку, призывая его замолчать.

— Никогда больше не смей прикасаться ко мне! — Мой голос слегка дрожит, но в нем есть мужество, необходимое для того, чтобы держать его на расстоянии. — Ты понял?

Он смотрит на меня с яростью и замешательством. Затем медленно и неохотно кивает. От меня не ускользает, что он лишь делает вид, что принимает мои слова. Я благодарна Богу за то, что мы находимся в общественном месте — страшно представить, как бы он повел себя, если бы мы остались наедине.

— Ладно, — наконец выдавливает он, делая шаг назад, но не отрывая от меня взгляда. — Не делай из мухи слона, я просто пошутил.

В его словах нет ни капли раскаяния. Они звучат угрожающе, и я понимаю, что это может иметь последствия. И этот факт пугает меня до глубины души.

Он разворачивается и неторопливо направляется в обратную сторону, однако в магазин не заходит. Я застываю на месте, словно окаменевшая, чувствуя, как сердце бешено колотится о грудную клетку. Заметив незакрытый багажник, я быстро захлопываю его трясущимися руками, но не поворачиваюсь к нему спиной.

Подбежав к водительской двери, забираюсь в машину и тут же блокирую замки. Меня переполняют гнев, страх и дрожь, когда я пытаюсь вставить ключ в замок зажигания, едва не роняя его. На секунду заставляю себя прикрыть глаза, чтобы собраться с мыслями.

— Что, черт возьми, только что произошло? — шепчу я в пустой салон, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Это был единственный момент, когда я ощущала себя настолько уязвимой.

Это была просто шутка.

Мудак!

Я трогаюсь с места и, глядя в зеркало заднего вида, вижу, как силуэт Джимми постепенно уменьшается. Я сильнее жму на газ, желая поскорее убраться отсюда.

Когда выезжаю с парковки, машина сигналит, намекая не перекрывать проезд, но мне все равно. Единственное желание — побыстрее уехать. Сердце колотится, дыхание становится прерывистым. Образ его разгневанного лица и его взгляда не выходит из головы. Слезы бесшумно текут по щекам, и я вновь задаюсь тем самым вопросом.

Мужчина или медведь?

Как бы поступил медведь? Он бы просто убил меня — стремительно и беспощадно. Одним взмахом лапы, одним укусом прекратил бы мое существование. Это было бы жестоко, кроваво, но быстро. У медведя нет времени на игры — его природа проста: либо выжить, либо убить.

Но этот мужчина… Он иной вид хищника. Он упивается своей властью, смакуя каждую дрожь, каждый неуверенный шаг своей жертвы. Мужчина калечит не когтями, а мучительным пониманием того, что может творить с ней все, что захочет. Его глаза сверкают не от голода, а от жажды господства. Он заманивает ее и оберегает лишь для того, чтобы вновь отпустить. И она, разрываясь между страхом и гневом, не знает, что хуже: само падение или осознание того, что он это спланировал.

Медведь — это животное.

Мужчина — чудовище.