Книжный бойфренд

36

РОЗМАРИ

Время пролетает незаметно — он требует от меня все больше секса, почти не давая передышки. Это всегда невероятно — долго, страстно, и горячо. Каждый толчок, каждое прикосновение затягивает меня глубже в это безумие. Он точно знает, что нужно делать.

Огонь в камине согревает мою спину, пока я без сил лежу на обнаженной груди Вэйла. Его тело дарит тепло, биение сердца под моей щекой умиротворяет. Дыхание становится ровным, спокойным, и я поднимаю голову, чтобы взглянуть на него.

Его глаза закрыты, а пальцы нежно скользят по моей спине. Это прикосновение, такое знакомое и трепетное, заставляет меня чувствовать полное единение с этим мужчиной.

— Ты говорил про сюрприз в спальне, — я прижимаюсь к нему. Его губы растягиваются в улыбке, и он медленно открывает глаза.

— Да, — бормочет он, — сейчас мы пойдем туда, и я тебе все покажу.

Я не люблю сюрпризы, но теперь, когда он здесь, не могу просто отказаться.

— Мне понравится? — спрашиваю с любопытством, чувствуя, как учащается пульс.

Его глаза светятся озорством.

— О, я в этом уверен, — отвечает он, притягивая меня ближе. — Тебе понравится.

Я откидываюсь назад и поднимаюсь. У него для меня есть сюрприз, и он думает, что я смогу просто лежать и ждать?

О, он не так уж хорошо меня знает.

— Ну же, покажи, — я широко улыбаюсь, выдавая свое нетерпение. Он смотрит на меня с расслабленным видом.

— Сначала оденься.

— Но моя одежда в спальне.

Он приподнимает бровь и небрежно указывает на табурет возле дивана.

— Я кое-что тебе прикупил.

Мой взгляд падает на стопку одежды. Я смеюсь и качаю головой.

— Ты все спланировал.

Я подхожу к табурету и начинаю одеваться. Почему-то этот момент напоминает сцену из одного из моих романов.

— Знаешь, — говорю я, натягивая рубашку, — это похоже на эпизод из моего романа. Помнишь, когда главная героиня убила в своей спальне человека, причинившего ей боль, и как раз перед этим ей запретили туда входить — даже ради сюрприза? — Я расправляю рубашку, смотрю на него и с улыбкой добавляю: — Ты точно такой, каким я часто описываю главного героя в своих книгах. — Я пытаюсь преподнести это как безобидную шутку, но его реакция оказывается неожиданной.

— Да? — В его взгляде появляется что-то зловещее.

— Может быть, потому что я знаю все твои книги наизусть. Твое слово — закон для меня.

Улыбка застывает на моем лице. Его тон и акцент на слове “наизусть” резко меняет мое настроение, опуская его до тревожного уровня. Что-то в его ответе и этой ухмылке внезапно кажется… пугающим.

Я торопливо надеваю оставшуюся одежду. Вэйл уже одет и глядит на меня.

— Я — мужчина, который никому не позволит причинить тебе боль, — внезапно говорит он. Затем останавливается в дверях и ждет меня.

Я хмурюсь.

— Но мне никто не причинял боль. Я имею в виду, конечно, иногда бывают нападки в сообществе или от незнакомых людей в сети. Но на это не стоит обращать особого внимания. По крайней мере, я так не считаю.

Его лицо вдруг становится серьезным.

— Я вижу это иначе. Думаю, ты мне врешь.

Его слова кажутся неправдоподобными. Даже если предположить обратное, он ведь не мог задумать что-то дурное… правда?

— Вэйл… Ты покажешь мне, что в спальне?

Он с нежностью берет меня за руку, целует пальцы и тянет за собой. Ноги подкашиваются, а внутри растет необъяснимое сопротивление тому, что должно произойти.

Когда мы доходим до двери спальни, он открывает ее плавным движением и нежно закрывает мне глаза руками.

— Я буду тебя вести, — шепчет он.

Я делаю глубокий вдох. Его холодные пальцы погружают в темноту, пока он ведет меня через комнату. Чувства обостряются, но я не улавливаю ни запахов, ни звуков, которые могли бы намекнуть на предстоящее.

Он медленно убирает руки, и когда я наконец могу осмотреться, дыхание замирает. Тело словно окаменело, сердце пропускает удар. Я открываю рот, но из него вырывается лишь глубокий вздох.

Передо мной — мужчина с обнаженным торсом, привязанный к стулу. К его груди прикреплена окровавленная бирка с именем, каким-то образом приколотая к коже. На голове — целлофановый пакет, который поднимается и опускается с каждым его вдохом. Наконец окаменение отступает, и я кричу от ужаса. Но Вэйл почти не реагирует. Лишь прикладывает палец к уху и хмурится.

— Довольно громко получилось, — невозмутимо говорит он.

— Вэйл! — снова кричу я, голос срывается на полуслове. Не могу поверить в происходящее. Боже мой!

Но едва я произношу его имя, как мужчина дергается на стуле. Это едва заметное движение, но оно заставляет кровь застыть в жилах.

— Что… Вэйл… кто это? — Слова застревают в горле, разум отчаянно сопротивляется реальности перед глазами.

Тело сковывает ужас. Не знаю, броситься ли к этому человеку или с криком убежать прочь. Зрелище потрясает до глубины души. Холодок пробегает по шее, когда осознаю: за спиной в дверях стоит Вэйл. Попытка к бегству кажется невозможной.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить спокойствие, но Вэйл вдруг произносит: — Иди к нему.

Глаза расширяются, когда мужчина на стуле внезапно начинает отчаянно дергаться. Пакет на его голове раздувается, а затем вновь сжимается, словно ему не хватает воздуха. Меня охватывает паника, но я понимаю, что не смогу просто стоять и смотреть. Не раздумывая, бросаюсь к нему и разрываю руками пакет на его голове. От увиденного замираю.

Я знаю этого мужчину.

— Джимми, — ошеломленно шепчу, глядя в его глаза. Внезапный озноб пробегает по спине, когда осознаю значение темных кругов под глазами Джимми.

Эти круги — не просто признак усталости или недосыпа, а явный симптом перелома черепа. Сердце бешено колотится при виде темных, налитых кровью кругов, которые придают его лицу почти гротескный вид, словно маска. Его нос искривлен, окровавлен и посинел.

На щеке след от удара. Кажется, будто его протащили по улице.

О Боже, его голова!

Мои руки трясутся. Приглядевшись внимательнее, я понимаю: пакет двигался не от дыхания через рот, а через нос. Потому что рот у него заклеен. Толстый слой жидкого клея покрывает губы, и он тщетно пытается что-то сказать.

— Боже мой, Джимми, — я задыхаюсь от ужаса. Дрожащими руками нащупываю кандалы, приковывающие его руки к стулу, и обнаруживаю замок — крепкий и непреодолимый.

— Вэйл, зачем ты это сделал? — спрашиваю я, но вместо ответа вижу, как Вэйл невозмутимо садится в кресло у дверного косяка. Рядом с ним на полу стоит сумка, и он спокойно в нее заглядывает.

— Почему? — снова шепчу я. Недоумение и страх полностью поглощают меня. Не знаю, должна ли я молить его или же ненавидеть. Я отчаянно дергаю замок, пытаясь его взломать, но все тщетно.

Тихий шорох привлекает мое внимание, и, повернув голову, вижу, что Вэйл сидит в кресле, расслабленный, почти что скучающий. В руках у него книга — моя книга.

Он слегка приподнимает ее, и я сразу узнаю обложку — “Молчаливые”. Роман, написанный мной три года назад. Дрожь, уже пробежавшая по спине, усиливается, когда понимаю значение происходящего. Потому что я помню…

Вэйл перелистывает страницы и с легкостью находит нужную главу. Он спокойно откидывается назад и начинает читать про себя, пока Джимми находится рядом со мной в состоянии, которое я не могла себе представить даже во сне.

— Готова? — спрашивает он, прежде чем начать читать вслух: — Глава тринадцатая. Возмездие. Эмили стояла рядом с Каспаром, не отрывая взгляда от связанного мужчины. В свете, проникающем из комнаты, лезвие ножа в руке Каспара сверкало, когда он вертел его между пальцами. Пленник в кресле беспокойно ерзал, но его попытки освободиться были напрасны. Его обнаженный торс блестел от пота и крови. На груди была грубо приколота табличка с именем, а рот заклеен жидким клеем. Только глаза, в которых отражался страх, метались между Эмили и Каспаром, выдавая его ужас. Эмили не испытывала ни угрызений совести, ни страха. Вместо этого на ее лице было написано удовлетворение. Этот человек, причинивший ей столько боли и страданий, теперь был в ее власти. Каспар наклонился к ней, прежде чем поцеловать, и прошептал: — Он больше никогда тебя не тронет. Каспар медленно опустил нож, позволив ему скользнуть по коже мужчины, но не настолько глубоко, чтобы убить его. Глаза пленника расширились, когда нож снова вонзился в его тело, на этот раз глубже. Его кандалы звякнули, когда он попытался освободиться. Но ни один звук не вырвался наружу — клей заглушил его крики, и они остались внутри. Кровь капала на пол, жизнь покидала тело мужчины. Он истекал кровью. Эмили сделала глубокий вдох, ее сердцебиение успокоилось. Она была счастлива и довольна, потому что была свободна.

Вэйл закрывает книгу и отбрасывает ее в сторону. Затем смотрит мне прямо в глаза.

— Знаешь, — произносит он, — мы сейчас воспроизведем эту сцену. Точно так же, как они. Мы — Эмели и Каспар.

Его безмятежность лишает меня дара речи. Будучи ошеломленной, я смотрю на него в ответ. Вэйл поднимается, небрежно бросает книгу на пол и достает из сумки нож.

— Это всего лишь правосудие, не так ли?

Он подходит к Джимми с недобрым блеском в глазах.

— Вэйл… — шепчу я.

Но он остается невозмутимым.

— Это твоя книга, твоя идея. Почему бы и нет? После этого ты почувствуешь облегчение. Как и она.

— Я не убиваю людей! Это просто книга, только и всего! История, которую я сочинила, — выпаливаю я.

Слезы наворачиваются на глаза и обжигают щеки. Я больше не могу их сдерживать.

Он сошел с ума.

Однако Вэйл сохраняет спокойствие, совершенно не тронутый моей реакцией.

— Это не просто история, Розмари, — его взгляд становится жестким. — Это твое сокровенное желание. Я знаю это, потому что до этого момента тебе все нравилось.

Он абсолютно уверен, что разгадал мою истинную сущность.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?! — кричу я.

Я на грани срыва. Мне страшно, но он не понимает моего внутреннего ужаса.

— Ну, например, еда в ресторане, — начинает он. — Я взял на себя смелость сделать заказ, как в твоей книге. Или когда ты однажды сказала, что тебе нравится, когда тебя преследуют. А секс, Розмари — все это есть в твоих книгах, и я воплощал это в жизнь. Белая роза… Я делаю это ради тебя, моя королева.

Он представляет все так, будто это я подталкивала его к подобным поступкам. Картина, которую он нарисовал в своем воображении, чудовищно искажена. Это извращенная версия того, что я когда-либо задумывала.

И теперь я понимаю: он никогда не осознавал, что это были всего лишь истории. Для него они стали руководством, оправданием всех его действий.

— Ты не понимаешь, — я вытираю слезы. — Этого никогда не существовало. Это была просто… просто фантазия.

В его глазах читается одержимость, безумие.

— Но я настоящий! Я тот, о ком ты писала, и я не собираюсь исчезать. Я решу все твои проблемы, Розмари. Ты читала последние рецензии? Люди в восторге. Никакой конкуренции — твои читатели тебя обожают. Черт возьми, я сделаю тебя автором бестселлеров! — его голос переходит в крик, и в порыве ярости он опрокидывает мой комод. Изящная деревянная поверхность лопается с оглушительным треском. Я в ужасе отступаю назад. Его голос дрожит от возбуждения, а улыбка становится пугающе широкой.

Он окончательно утратил связь с реальностью.

— Подожди… Конкуренция? Что ты натворил? — внезапно меня пронзает осознание. — Ты причастен к исчезновению Аннабель? Ее не было онлайн несколько дней, и я не получала от нее никаких вестей.

Он улыбается.

— Я покажу тебе. Покажу, что я сделал — и все это ради тебя. Я люблю тебя, Розмари, и делаю все, чтобы ты была счастлива.

Он достает телефон из кармана, и я слежу за каждым его движением.

Что происходит?

Он стучит по экрану, затем поворачивает его ко мне.

— Смотри.

Дрожащими пальцами беру телефон. Сердце колотится как безумное, к горлу подступает тошнота. Я нажимаю на воспроизведение — и вижу Аннабель. Связанная, она лежит на шезлонге, ее тело напряжено, и ее истязают. Видео продолжается, но мне трудно смотреть. Пальцы трясутся, желудок сводит спазмом.

Я быстро отворачиваюсь, поскольку не могу это видеть.

— Почему ты такая чувствительная? — слышу голос Вэйла, наклоняющегося ко мне. — Это твое творение. Твое вдохновение. Я просто воплотил его в реальность.

Земля уходит из-под ног. Колени подкашиваются, и я не могу больше стоять. Что он натворил? Или правильнее будет спросить — что натворила я? Как могло случиться, что мгновение назад все было прекрасно, а теперь превратилось в кошмар?

Еще несколько часов назад все казалось нормальным… а теперь… теперь все разрушено. Он — чудовище, уверенное, что мои самые темные фантазии — это мои желания, и его миссия — воплотить их в жизнь вместо меня.

— Вымысел, Вэйл… Это всего лишь вымысел, — шепчу я. — Ничего из написанного в книгах не должно воплощаться в жизнь. — Я отчаянно пытаюсь достучаться до его разума. — Давай освободим этого милого человека и отпустим его. У него есть семья. Ты не можешь удерживать его, тем более… убивать, — умоляю я.

Его глаза сужаются, словно моя просьба — нелепая мысль, которую он не в силах понять.

— Милый человек? — произносит он ледяным тоном. — Он домогался тебя, Розмари. Он бы не раздумывая тебя изнасиловал. Не будь такой наивной. Ты же знаешь, на что способны мужчины.

— А ты? — шепчу я. — Ты лучше?

— Да! — яростно отвечает он, абсолютно уверенный в своих словах. — Я бы никогда не причинил тебе вреда, Розмари. Никогда. Все, что я делаю — это защищаю тебя.

Он выплескивает эмоции, но вместо успокоения это лишь усиливает мой страх. Наши реальности давно разошлись.

Тьма, сотворенная им, все глубже окутывает нас обоих.

— Пожалуйста, отпусти его, — умоляю я, глядя на Джимми, который все еще борется за жизнь. Его взгляд молится о спасении, а я чувствую себя бессильной. Сердце колотится так сильно, что я боюсь потерять сознание.

Мои слова не производят на Вэйла никакого эффекта.

— Нет, — холодно шипит он. — Отныне мы будем делать все вместе, только ты и я.

Боже, пожалуйста, пусть это закончится!

Кровь повсюду — я не могу оторвать от нее взгляд! Это не может быть реальностью, этого не должно происходить на самом деле!

— В своей книге ты пишешь, — начинает он, — что он страдает, а Эмили получает удовольствие, когда Каспар начинает его резать. Сначала поверхностно, потом сильнее. В процессе ты описываешь их чувства. Так что садись и наслаждайся представлением.

Он мягко кладет руку мне на плечо и толкает к кровати.

Ноги подкашиваются, я все равно не смогла бы стоять. Он блокирует мне путь, резко подтаскивая Джимми со стулом к двери. Любая попытка к бегству бессмысленна. Я в западне.

— Он берет нож, — продолжает Вэйл, проводя лезвием по обнаженной коже Джимми, — и аккуратно проводит им по его телу. Именно это я сейчас делаю. Посмотрим, понравится ли тебе это так же, как Эмили.

Кровь стынет в жилах. Кончик ножа оставляет тонкие красные следы на теле Джимми — неглубокие порезы, но пока не настолько серьезные, чтобы пустить ему кровь. Я не могу пошевелиться, не могу поверить в происходящее. Меня охватывает шок, который все сильнее парализует мое тело.

— А потом ты пишешь, — тихо произносит он, — что Каспар режет глубже. — Он поднимает нож выше. Я хочу закричать, хочу двинуться, но тело не слушается. Страдальческий взгляд Джимми встречается с моим. Я понимаю, что нужно что-то предпринять, но не знаю как.

— Ты уверена, что не хочешь этого? — спрашивает он.

Я смотрю на него умоляюще, с остекленевшим взглядом:

— Пожалуйста… не делай этого.

Но он игнорирует мою просьбу. На его лице появляется улыбка, и без колебаний он с нечеловеческой силой всаживает нож в шею Джимми. Раз за разом, снова и снова. Ужасный звук удара лезвия о плоть эхом отдается в моих ушах.

Кровь разбрызгивается во все стороны. Тело Джимми дергается на стуле, его глаза, обращенные ко мне, полны боли и пустоты. Все, что я могу — это оставаться неподвижной и наблюдать.

Я не могу дышать, не могу кричать. Бросив нож на пол возле стула, Вэйл невозмутимо садится на кровать рядом со мной. Я ощущаю его присутствие, но не могу заставить себя на него посмотреть. Он поворачивает голову, его глаза ищут мой взгляд.

— Я люблю тебя, Розмари, — тихо шепчет он. Затем кладет окровавленную руку на мою щеку. Металлический запах крови ударяет в нос, я чувствую ее тепло и липкость на своей коже. Он медленно наклоняется ко мне, пока его губы не касаются моих. Поцелуй нежный, но я испытываю лишь отвращение.

Когда я смотрю в его глаза, я вижу безумие. Преданность, патологическая одержимость, которая заставила его убивать ради меня. Он искренне верит, что это любовь, что его поступки оправданны. Все это отвратительно.

Я хочу убежать, закричать, исчезнуть, но одновременно понимаю — мне некуда идти, пока Вэйл следует за мной. Теперь он словно часть меня, нечто, от чего невозможно просто избавиться. Он глубоко укоренился в моей жизни, и обратного пути нет.

Он здесь, и он намерен остаться.

И самое страшное — я не уверена, хочу ли я его отпускать.