Книжный бойфренд

42

ВЭЙЛ

Все подготовлено. Каждая деталь продумана до мелочей. Я планировал весь вечер, каждую секунду. Сделал все, чтобы ей понравилось. Но сейчас, держа в руках ее книгу, чувствую, как внутри закипает что-то темное. Гнев нарастает с каждой прочитанной строчкой.

Эта книга… Слова с ее страниц словно отпечатываются в моем сознании, и с каждым предложением я все яснее вижу, через что ей пришлось пройти. Насколько глубока ее боль и как сильно она страдала.

Грудь сдавливает, становится трудно дышать. Пытаюсь сделать глубокий вдох, сохранить спокойствие, но не получается. Не могу. Не хочу. Одна рука сжимается в кулак, другая стискивает книгу так сильно, что чуть не разрывает страницы. Сердце колотится так громко, что стучит в ушах, и я чувствую, как контроль ускользает сквозь пальцы.

— Она этого не заслуживает, — кричит голос в моей голове, когда я ударяю кулаком по столу. Больше всего на свете я хотел бы разрушить все то, что причиняет ей боль в этом проклятом мире. Но не могу. Еще нет. У меня будет время осуществить мои планы.

Пора положить этому конец. Все должно быть идеально. И прежде чем я окончательно потеряю самоконтроль, слышу знакомый звук ее машины на подъездной дорожке. Сердце мгновенно успокаивается, гнев растворяется, уступая место предвкушению. Делаю глубокий вдох, аккуратно откладываю книгу и встаю.

Медленно иду к двери, чувствуя, как меняется все внутри. Словно одно ее присутствие способно рассеять внутреннюю тьму. Она — причина, по которой я все это делаю. Причина, почему я вообще что-либо делаю. И когда открываю дверь и вижу ее, все следы гнева, какими бы незначительными они ни были, мгновенно исчезают.

— Добро пожаловать домой, — говорю я с улыбкой, которую едва сдерживаю.

Сердце бьется быстрее, наполняясь трепетом и той глубокой любовью, что я испытываю всякий раз, когда смотрю на нее. Но что-то не так. Она избегает прямого взгляда. — Почему ты не ответила? — спрашиваю мягко, но напряжение в голосе скрыть невозможно. Розмари колеблется долю секунды.

— Я… просто вела машину, — отвечает она, и я сразу понимаю — это ложь. Очевидная и жалкая отговорка.

Я осторожно кладу руку на ее пальто, помогая его снять. Стараюсь сохранять спокойствие, но внутри все кипит.

— Почему ты лжешь? — тихо спрашиваю, и глаза невольно сужаются. Она отводит взгляд.

— Я видел, что ты прочитала мое сообщение. Ты была на остановке, — мой тон спокоен, даже слишком, но каждый нерв натянут до предела.

Она ничего не может от меня скрыть. Абсолютно ничего.

И все же…

— У меня есть для тебя подарок, что-то, что займет твои мысли.

43

РОЗМАРИ

Королева…

Моя королева.

Больше не могу это слышать. Прозвище, которое когда-то имело смысл, теперь звучит пусто и неестественно. Эта любовь сокрушает. Вэйл всегда делает вид, будто точно знает мои мысли, чувства, потребности. Но он ошибается. Он не понимает, что я чувствую себя пленницей этих отношений.

Он берет мою руку и целует, прежде чем нежно притянуть к себе. Его губы находят мои — страстно и напористо, как умеет только он. Да, черт возьми, умеет. Его поцелуй заставляет на миг позабыть о настоящих проблемах. Однако я знаю — этот полет к вершинам однажды закончится падением. Удар будет сокрушительным, и если это случится, он меня уничтожит. Он уже давно это сделал. Я живу, просто потому что должна.

Вэйл крепко сжимает мою руку и ведет на кухню. Стол сервирован безупречно, каждая деталь продумана до мелочей. Над тарелками — длинная салфетка, скрывающая содержимое. Типичный для него сценарий. Ему нравится втягивать меня в свой мир, где все происходит по его правилам.

Он отодвигает мой стул и ждет, пока я сяду. Но сомнения не исчезают. Что он задумал? Все в этой сцене кажется наигранным. Хочется поднять салфетку и узнать, что под ней скрывается. Но прежде чем успеваю это сделать, он перехватывает мою руку и отводит ее назад.

— Мы вернемся к этому через минуту.

С таким человеком никогда не угадаешь, что будет дальше.

Он мягко укладывает мою руку обратно на колени.

Вэйл обходит стол, садится и одаривает улыбкой, в которой так много нежности, но также в ней есть что-то темное, и даже пугающее.

— Я хочу поиграть с тобой.

Такие предложения приводят в ужас. Особенно когда не знаешь, что может произойти.

— Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Я не собираюсь причинять тебе боль. Поверь мне, просто слушай мой голос.

Ну да. Он убивал людей, но я должна ему доверять.

Нет, думаю, что не должна. Но игнорирую эти мысли и киваю. Выбора нет — придется сыграть.

— Ты знаешь эту игру. Все ее знают. Она называется “правда или вызов”.

Мое тело напрягается, сердце замирает.

Правда или вызов.

Конечно, я знаю и ненавижу эту игру.

— Вэйл, может, просто поедим? Пожалуйста. У меня и так достаточно переживаний на сегодня, — шепчу я. Встреча в супермаркете выдалась напряженной. Но он лишь смотрит на меня, и я вижу его настойчивость — он все решил заранее.

— Эта игра немного другая, — продолжает он. — Потому что вопросы буду задавать только я. У тебя не будет выбора.

Пристально смотрю на него. И это он называет любовью? Заставляя делать все по его воле? Но я понимаю — спорить бесполезно, поэтому сдаюсь.

— Хорошо… начинай.

Он удовлетворенно улыбается — знал, что я подчинюсь.

— Правда или вызов?

На мгновение смотрю на салфетку перед собой и быстро решаю.

— Вызов.

Он улыбается той очаровательной, почти детской улыбкой, которая всегда приводит меня в смятение.

— Подними салфетку.

Хорошо, именно этого я и хотела. Возможно, я все еще могу действовать по своему усмотрению.

Очевидно, ему надоело хранить секрет. Это радует, и я берусь за салфетку, медленно ее поднимая. Под ней — лист бумаги и ручка на тарелке.

Я растерянно моргаю и снова смотрю на него. Эта простота немного раздражает.

Что творится в его голове?

— Знакомый набор, не правда ли?

Он выглядит таким невинным, однако напротив меня сидит сущий дьявол.

— Да. И что мне с этим делать? — Я перевожу взгляд с него на бумагу.

— Не торопись, детка. Вопросы задаю я, — говорит он все так же нежно, но с нотками превосходства, от которых всегда начинаю нервничать. Знаю — он не причинит мне физической боли, но эмоционально доводит до предела.

— Хорошо, — шепчу в ответ, ожидая следующего вопроса.

— Правда или вызов?

— Правда.

Его взгляд напряжен и задумчив. Помню — он всегда на шаг впереди.

— Есть ли в твоей жизни история, которой ты хотела бы дать другой финал?

Я хмурюсь, его вопрос сбивает с толку.

— Что ты имеешь в виду?

— Например, — начинает он. Но знаю — примера не последует. Он планирует, рассчитывает и всегда попадает в цель. — Допустим, с тобой случилось что-то, о чем никто не узнал. Событие, не получившее того завершения, которого ты так желала.

Я сжимаю губы. Он точно знает, что этот вопрос задевает что-то глубоко внутри меня. И правда… есть нечто, что терзает душу годами. С самого детства. Но как он узнал? Эти воспоминания скрыты настолько тщательно, что я сама едва могу до них дотянуться. И все же я медленно киваю.

— Да, такое есть, — шепчу едва слышно.

Он откидывается на спинку стула. Несмотря на мои отчаянные взгляды — мольбы остановиться, — он продолжает: — Правда или вызов?

— Нет! — отвечаю поспешно, голос звучит громче желаемого. Я боюсь этого откровения. — Я не стану об этом говорить.

Чувствую, как в горле образуется ком, а руки на коленях начинают дрожать. Воспоминание, которое он вытащил на поверхность, слишком болезненно, чтобы говорить о нем вслух. Он не сбивается с толку, просто наблюдает за моей реакцией. Молча смотрит, как я погружаюсь в панику.

Но я не могу. Не хочу. Не сейчас. Только не с ним.

— Правда или вызов? — повторяет он. Его слова сокрушают. Одинокая слезинка скатывается по щеке, и в тот же миг он встает. Он подходит ко мне, опускается на колени и нежно берет мое лицо в ладони, стирая поцелуями слезы, словно этого достаточно, чтобы унять мою боль.

— Все, что я делаю — исцеляю тебя, — шепчет он. Затем прижимается губами к моим в поцелуе, который кажется нежным, но на самом деле служит удавкой.

— Правда или вызов?

— Вызов, — тихо всхлипываю я.

Будучи удовлетворенным, он возвращается на свое место.

— Напиши, какой финал того события тебе бы понравился.

Он думает, что это исцеление? Как будто не он заставляет меня ворошить самые глубокие раны.

Я смотрю на лист бумаги перед собой, и пальцы дрожат, когда беру ручку. Слова не идут.

Как он смеет выдвигать свои требования?

Просто записать то, что годами хранила в себе, будто это очередная выдумка?

Но, Розмари… разве все твои истории не являются выдумкой? Или в каждой спрятана частичка правды и боли?

Сердце колотится как сумасшедшее, давление в груди нарастает, а взгляд Вэйла прожигает насквозь. Его ожидание и терпение словно оковы. Я чувствую себя запертой в клетке между прошлым и его властным желанием.

Медленно опускаю ручку на бумагу. Но с чего начать? Слова, что обычно льются рекой, теперь не идут.

— Я не могу, — шепчу я, и рука с ручкой дрожит, словно бумага отталкивает ее назад.

— Ты обязана, — отвечает он коротко, без снисхождения. Его голос спокойный, но не терпящий возражений: — Просто начни.

Его взгляд не отрывается, проникая внутрь.

Чистый лист вдруг кажется требовательным. Как бы безобидно это ни выглядело, это пугает до дрожи. Слова, что я никогда не решалась произнести вслух, теперь придется писать. Знаю: что бы ни написала — ничего не изменится. Рана не заживет, а боль не уйдет. Она останется со мной навсегда.

Делаю глубокий вдох, но тяжесть в душе не отпускает. Комок в горле растет, когда вновь поднимаю ручку.

Никогда раньше я не боялась писать так, как сейчас — потому что чувствую: после этого я уже никогда не смогу стать прежней.