Книжный бойфренд

Эпилог

Почему мы испытываем больший страх перед теми, кого обвиняют в колдовстве, нежели перед людьми, без колебаний отправляющими их на костер? Позвольте объяснить мою мысль.

История свидетельствует о том, что мы чаще боимся не реального зла, а того, что нам внушают. Так просто выставить кого-то чудовищем — достаточно лишь толпе громко прокричать: — Ведьма!

И люди слепо последуют за этим криком, не задумываясь о том, кем на самом деле является обвиняемая.

А вечером ты спокойно засыпаешь рядом с мужчиной, с тем самым человеком, который отправил ведьму на костер, и при этом не испытываешь страха ни перед ним, ни перед его хладнокровным поступком.

Почему так происходит? Почему мы боимся сверхъестественного, о котором слышим в рассказах, сильнее, чем реальной жестокости, происходящей у нас на глазах?

Представьте себе картину: мужчина со знакомым лицом, чья рука спокойно лежит в твоей руке, а улыбка излучает тепло. Но в памяти всплывают истории и слухи о нем, которые могут оказаться правдой. Я задумываюсь, каким он может стать, если ситуация выйдет за рамки его представлений.

И вновь передо мной встает вопрос: мужчина или медведь? Возможно, он сочетает в себе и то, и другое. Человек и зверь одновременно.

По правде говоря, я не знаю ответа, и это должно страшить меня сильнее, чем пугает сейчас.