Контракт на любовь

ГЛАВА 11. Трудовые будни

— Доброе утро, — сказал я, усаживаясь за стол.

— Добрый день, — поправила меня Тамара Владимировна. — Будешь обедать?

— Жрать хочу, как людоед! — признался я, закладывая салфетку за борт халата. — Неси все.

— Да уж, поесть ты не дурак. И поспать…, — начала гоничная.

— А что еще делать? — я пожал плечами. — других занятий нет.

— А ты взял бы и спросил, мол, ничем тебе помочь не требуется, дорогая? — ворчала занятая женщина, накрывая на стол. — Ладно, что хоть не бухаешь по-черному. От безделья и не такое на ум придет. Ты у нас скоро на стены полезешь от сытой кормежки и скуки.

— Хорошо, — я опустил ложку в щи, — чем тебе помочь, дорогая?

Взрослая женщина скоро нашла мне применение в хозяйстве. Я отремонтировал поливную систему. Целый час убил. Потом газонокосилку. Потом нашел в гараже старую косилку, бензиновую с посадочным местом. Через час улица вздрогнула от оглушающего треска: я поехал косить газон верхом на чудо аппарате.

— Прекрати! — кричала кухарка, гоняясь за мной с гигантскими кулинарными щипцами. — Выключи! Всех соседей поднимешь на ноги!

Я плавно уходил от погони. Потерял мешок для скошенной травы. Та летела во все стороны, гробя мои уборочные усилия.

— Вадик! Жопу надеру! — угрожала мне Тома, держась рукой за сердечный бок.

— Спасибо, любимая! — орал я, перекрывая треск двигателя, — хоть кто-то имеет ко мне интерес!

Наконец я въехал в живую изгородь между виллами и заглох.

Тамара потрясла жуткими щипцами над головой:

— Иди-иди сюда, механик недоделанный, я с тобой разберусь!

— Хочешь, я тебя покатаю, золотая моя? — ржал я, выковыривая аппарат из колючих веток.

— Хочу, — раздалось в двух шагах приятное контральто.

Я присмотрелся.

По ту сторону границы мне улыбалось прелестное существо подходящей наружности и возраста. Огромная синяя шляпа и крошечное бикини довершали идеальный образ блондинки.

Я поздоровался. Я, со свойственным мне армейским юмором, объяснил, почему горничные могут управлять газонокосилками, а красавицы нет. Я почти доверил соседке секрет, куда уходит нижний край моей татуировки на животе. Я получил приглашение выпить стаканчик прохладительного в соседнем саду. Я отказался. Разочарованная женщина обиженно заявила, что, если я еще раз заведу свой драндулет, она напишет на меня заяву участковому.

Злой и одинокий не меньше соседки я поволок косилку в гараж. Схватил с досады трубу садового пылесоса на плечо и пошел собирать траву. По мере того, как вокруг делалось чище, моя неудовлетворенная досада улетучивалась.

В доме меня ждала Диана Александровна с очередным костюмом на вешалке. Причина всех моих зол снова обрядилась в неподходящий ей цвет. Я мрачно усмехнулся.

— Почему черный? — хмуро спросил я. — Похороны?

— Нет, — она заметно растерялась, уловив мой агрессивный тон.

— Предупреждаю сразу, если твой павлин сунется ко мне с разговорами, я ему морду набью, — рыкнул я, забирая вечернюю одежду.

— Зачем? — спросила женщина.

— Затем, — исчерпывающе ответил я.

Потом я слышал краем уха, как Тамара докладывала хозяйке:

— Соседка, старая прошмандовка, сегодня поймала Вадика у дырки в заборе. Шляпу напялила и трусы в три ниточки. Соблазняла. Даже в шорты хотела парню залезть. А он ничего, словно не заметил. Отвернулся гордо, мол, я на вас, соседушка, участковому пожалуюсь, что вы ко мне пристаете. И домой пошел. Молодец! Ты бы к нему поласковее была бы, Дианочка, что ли. Нельзя мужчину так мучить. Он ведь не железный.

Реакцию Принцессы мне разгадать не удалось. Три недели я рядом с ней не выдержу. Только если только в спячку залягу. В берлогу, под снег, как медведь.

Я критически оглядел надельную щетину в зеркале и махнул рукой. Завтра сбрею, не нравится.

Сегодня, наверное, по случаю воскресенья, Диана Александровна привезла нас в настоящий замок. Здоровенный каменный дом, стены толщиной, как в Кремле. Постройка девяностых годов прошлого века, сильно облагороженная снаружи и внутри. Дизайнер не морочился и сделал обстановку под девизом «Ничто не слишком!». Золотая роскошь била в печень везде вплоть до унитазов.

Седой импозантный дядька расцеловал Принцессу в обе щеки. Редкая в таких местах искренняя доброжелательность удивила. Дианочка позволяла себя обнимать с ответным теплым чувством.

— Твой? — спросил мужик, кивая на меня.

Я топтался позади квази любимой. По собственному ощущению походил на охранника в черной одежде и очках.

— Здоровяк, — неожиданно похвалил меня владелец замка, — это хорошо!

Руки, естественно, не подал, но спросил неожиданно:

— Стрелять умеешь?

— Да, — признался я.

— Молодец! — прилетела вторая оценка. — Постреляем через часок.

Я ничего не понял, но улыбнуться успел.

Толпа самых разных людей приплясывала в большом зале, выпивала и закусывала от души. Я, как приклеенный, ходил следом за хозяйкой. Изредка она брала меня под руку и прижималась теплым боком. С такие мгновения мне позволено было целовать ее в висок или щеку. Я целовал, не промахивался.

— Вадик, сходи выпей с кем-нибудь, — сказала притворным нежным голоском Диана, видя, как к ней плывет павлин, ведя под руку ее маман. — Ты мне мешаешь.

Я хотел было выступить, помня свою угрозу, но передумал. К этому моменту я уже до тошноты наулыбался и нализался надушенных ручек и щечек. В жопу! Охота ей выглядеть дурой — милости просим.

И не ушел далеко. Меня тут же отловила моя самая преданная поклонница.

— Наконец-то она тебя отпустила! Настоящее свинство со стороны Дианки! Владеть таким сокровищем и не делиться с сестрой! — смеясь, сообщила мне красивая женщина.

На душе сразу потеплело: все же есть те, кто относится ко мне по-человечески. Она еще несла всякие приятные пошлости, ведя нас как бы в сторону фуршетных столов. В боковых портьерах белели двери в сад. У фонтана с игристом случилась досадная заминка: несколько подруг моей барышни непременно желали со мной знакомиться. Я тянул комплименты и старую басню про зоопарк. Как неопытный подросток никак не мог решить, идти мне за портьеры или остаться верным служебному долгу.

— Вот кого не ожидал тут увидеть, так это тебя, Белов, — звучный мужской голос заставил девушек повернуть голову.

Я понял, что зря не пошел в сад. Дают бери, бьют беги. Старая истина заставила улыбнуться.

— Здравия желаю, — я улыбнулся взрослому человеку.

Он опустил ладонь вниз, намекая. Покрутил пальцем у щеки и отчалил.

— Идем, — шепнул я подруге.

И с силой вытолкнул ее в темноту. Тяжелый заждавшийся поцелуй. Женская плоть, горячо и мокро рвущаяся ко мне из платья. В зале громко взыграла музыка. Я застонал в голос, никто меня не услышал. Я задрал алый шелк на ребра партнерши и влепил ее собой в холодную стену. Снова рот, язык, губы, зубы на нижней. Больно и солоно. Кусается! Я легонько шлепнул по дерзким губам пальцами, расстегнул брюки, но зазевался. Она проскользнула в кольце горячих рук вниз и впилась в меня чертовым удавом. Я прижал женское лицо к себе тяжелой рукой и трахал. До изнеможения и счастливого финала.