Контракт на любовь

ГЛАВА 23. Попытка вторая и последняя

— Ты куда? — Тильда попыталась схватить меня за руку.

— Пойду напьюсь, дорогая, — я обнял подругу и поцеловал ее в висок.

— Куда? Я с тобой, — она все-таки поймала меня и вцепилась в пальцы.

— Нет, умница моя. Я иду в места, где честным девушкам делать нечего. Не переживай, я обещаю вернуться через сутки живым.

— И невредимым!

— Это как пойдет, ничего обещать не могу, — я поцеловал ее еще раз, — может, мне жениться на тебе, Ти?

— Вернись, а потом поговорим! Я боюсь тебя отпускать, Бельчонок.

— Кабак и бордель. Ничего нового и страшного, золотце, — я снял часы и отдал доктору Бауман вместе с содержимым карманов, — чао-какао.

Спустя двое суток я лежал в пене в своем номере не в состоянии разлепить веки. Тильда сидела рядом на краю бассейна и смеялась.

— Хватит ржать! Дай лучше аспирину.

— Конь ты с яйцами, Белов, — хохотала подруга в голос. — супер видос! Надо твоей обожаемой Дианочке отправить. Пусть знает, как тебя надо ублажать!

— Чо смешного, не понимаю! Я, как девяносто процентов мужиков уважаю массаж простаты, как будто ты не знаешь, противная, — я запил таблетку минералкой, — это полезно, кстати. Ну чо ты уставилась? Никак не налюбуешься?

Ти повернулась. Смотрела ласково.

— Не налюбуюсь. Ты самое прекрасное чудо для меня. Ты жениться на мне хотел. Передумал?

— Я не могу.

Я с тяжким вздохом нырнул с головой в мраморное корыто. Вынырнул.

— Я вспомнил эту Веронику, про которую Диана спрашивала.

Я вылез, закутался в халат и пошел за стол.

— Ты без своей Дианы дня прожить не можешь, — Тильда взяла полотенце и стала голову мне вытирать. — Влюбился?

— А смысл? — я сбежал от нее за стол. — Я не собираюсь навязываться. Не привык. К тому же Бунич ждет меня на контракте. Я вспомнил Веронику.

Тильда села напротив за стол и запустила ложку в мою тарелку с кашей.

— Рассказывай, Бельчонок, не тяни.

Меня запутала принцесса: Вероника, Вероника. Я и понятия не имел, что девчонку так зовут. Ника — так я ее называл.

— Любил? — участливо поинтересовалась Матильда, наворачивая кашу из моей тарелки.

— Кого? — я не понял.

— Нику, — Тильда улыбалась.

— Вот вы бабы ненормальные! — я бросил сердито ложку, каша разлетелась по скатерти, — Одна любовь на уме! Терпеть я ее не мог! Раздражала она меня бешено! Прилепилась как банный лист к жопе! Одна сплошная непрекращающаяся истерика!

— Зачем же ты с ней общался? — мило улыбнулась тетя доктор.

— Жалко было, — я махнул рукой. Налил себе кофе в большую чайную чашку. — Трахнул по пьяни, а она возьми и залети.

— Ого! — Матильда сделала жест, я налил кофе ей тоже, — и что же ты сделала в конце концов, Белов? Сбежал?

— Я женился.

— В смысле? — отвесила челюсть Мотя. У нее печенька выпала изо рта.

— Я тебе всегда говорил, что жениться хочу, но не могу. Я женат, дорогая, — я пошел к шкафу одеваться.

— И что с твоей Никой-Вероникой стало? Где она сейчас? — включился любопытный мозг доктора Бауман.

— Ничего не знаю. Меня тогда выперли из универа, повестка в армию пришла. Мы расписались, и я ушел. Потом контракт, потом Йемен, потом Сирия, дальше Африка. Я не вернулся. И не собирался.

— А ребенок-то родился? — спросила умница Ти.

Я усмехнулся:

— В этом-то и фокус. У меня алименты вычитывали, представляешь? Три года. Потом перестали. Я даже в бухгалтерии узнавал. Там ответили, что взысканий нет. А потом я с госконтракта ушел, и все тем более закончилось.

Я оделся, подошел к подруге и присел перед ней на корточки:

— Я забыл эту историю напрочь, тринадцать лет прошло. И тут является Диана и тыкает мне в нос фоткой Вероники. Что это по-твоему, такое? А, мой дорогой мозгоправ?

Матильда задумалась.

— Год назад Лидочка Смирнова сильно интересовалась тобой. Помнишь ее? Это она пристроила тебя под крыло Диане Орловой. Возможно, что у них был план. Не знаю.

Она машинально погладила меня по голове. Потом поднялась на ноги. Подошла к большому зеркалу у окна и стала перебирать вещи из моих карманов, сваленные в кучу на блестящем подносе. Я из-под ее руки вытащил часы и защёлкнул на запястье стальной браслет.

— Хорошие часы, — улыбнулась женщина. — Странно, что ты их до сих пор не проиграл, не разбил и не забыл на чьей-то подушке.

— Я их очень люблю, это моя счастливая вещь. Спасибо тебе, дорогая.

Я поцеловал ее в щеку. Сгреб мелочь и всякий мусор с подноса в карманы штанов.

— Мне пора, золотце. Время не ждет.

— Я думала, что ты к Диане своей драгоценной наведаешься. Узнаешь все до конца.

Тильда обняла меня за шею.

— Зачем мне ее тайны мадридского двора? — я усмехнулся и коснулся губами кончика носа любопытной женщины. — К тому же, она терпеть меня не может, не свидания, а мука мученическая.

— Да неужели? — Ти сделала вид, что поражена.

— Да, — я сделал вид, что мне наплевать, — оказывается, я слишком беспокойный для нее. Неугомонный. Да и время сильно поджимает.

— Как распорядишься наследством?

— Отдам матери, пожалуй, раз она так хочет. Я понял, зачем бабушка оставила домик мне. Она хотела, чтобы у меня был дом. Место, чтобы возвращаться. Я стану возвращаться к тебе. Береги себя, моя хорошая. Я вернусь.

Я ушел и не оглядывался.