Контракт на любовь

ГЛАВА 19. Я в весеннем лесу…

— Здравствуй, Бельчонок! — громко сказала Матильда и кинулась мне на шею.

Черт! Это было приятно. Меня почему-то редко встречают на вокзалах или в аэропортах, да и провожают нечасто. Но, вот забавный фактик, в этот раз малютка Пери устроила целый потоп на моей груди, когда прощалась Льюисвилле.

— Привет, Тильда! Как твои дела? — я улыбался и принимал поцелуи, — Как ты догадалась меня встретить?

— Бунич позвонил. Просил встретить и даже приглядеть за своим капитаном. Вы с ним любовники, наконец-то?

Старая шутка. Моя мозгоправ обожает ее поддерживать.

— Тихо, милая! Не так громко, не выдавай тайну, умоляю, — я засмеялся.

Сдавил женщину в объятьях, она, бедная, пискнула.

— Отпусти, медведь! — взмолилась подруга, и мы пошли к автостоянке.

Город моего детства встречал дождем. Холодным, мартовским, северным, серым. Но подставлять неласковым каплям стриженную башку было приятно. Родина, все-таки.

— Ты подрос за год, Бельчонок, — улыбнулась Матильда, открывая передо мной дверь мерседеса. — И в высоту, и в ширину. Матереешь. Кошмары не снятся?

— Нет, — я взял ее руку с автомобильной стойки и поцеловал, — спасибо, любимая.

Она легонько мазнула пальцами по моей щеке.

— Все так же сводишь баб с ума и мимоходом? Как они тебя из Африки выпустили? Зачем приперся через полмира? — смеялась надо мной подруга, — В отпуск? По делам? Не дай бог, в госпиталь?

— В отпуск и по делу.

Мерс мчал широкой знакомой дорогой к центру. Я с интересом разглядывал, как изменился Город. Десять лет я не был тут. Даже год назад, когда Тильда так успешно ставила мои мозги на место, я не сподобился побывать здесь.

— Потянуло на родные пепелища? — улыбнулась осторожно тетя доктор, поглядывая на меня сбоку.

— Отнюдь, как тут умеют говорить, — я хмыкнул, — наследство я получил.

Мотя ожидаемо удивилась. Я вкратце поведал, что моя двоюродная бабушка, тетка отца, не поленилась и упомянула меня в завещании. Оставила халупу на берегу Залива.

— Нотариус сказал, будто это чего-то стоит, — без интереса сообщаю. Я отвык давно от местных отношений и денег, — вот решил приехать и вступить в наследство.

Мадам Бауман никак не прокомментировала сообщение. Мы молча двигались вперед по серым проспектам. Яркий солнечный луч пробился сквозь одеяло облаков, ударился в золото шпиля и ослепил на мгновенье. Под уставшими веками вспыхнули красные пятна.

— Остановишься у меня? — спрашивает Тильда, как о несущественном.

— Не хочу тебя стеснять, любимая. Адвокат нашел мне отель где-то на Канале. Но сегодня поужинал бы у тебя с наслаждением. Если пригласишь, разумеется, — я сейчас сам такт, вежливость и внимание.

Женщина награждает меня насмешливым взглядом.

Ни в какой отель я не поехал. В квартире Тильды хватает комнат. К тому же мы оба совсем не против вспомнить прежние времена. Добрая женщина накормила меня с дороги и уложила в постель прямо с обеда. После суток перелета я совсем не возражаю.

Большое белое корыто. Фонтанчиками бурлят сопла гидромассажа. Страшно стараюсь не уснуть, пока добрая Мотя моет мою бедную голову.

— Ты — головомойка, — я ухмыляюсь.

— Потому что сильно нажимаю пальцами?

Она намазала мои волосы чем-то пахучим и жирным.

— Нет. Потому что все время вопросы задаешь. Я клянусь тебе, дорогая, никакая гадость мне не снится. Я здоров.

Я выскальзываю из женских рук и ухожу под воду с головой. Одновременно всовываю гладкую руку подруге в промежность, вталкиваю пальцы в липкую горячую тесноту. Касаюсь нужной точки. Раз-раз-раз. Все распахивается мне навстречу. Я переворачиваюсь на спину, усаживаю доктора Бауман сверху. На полу ванной комнаты воды по щиколотку.

— Ты почему сбежал год назад? — спрашивает на ушко Мотя.

Я молчу и резко трахаю ее снизу. Она разозлила меня своим идиотским вопросом. Я втыкаю себя с удвоенной силой.

— Молчишь, трусишка? — облизывает левое ухо лукавый шепоток.

Я — трусишка. Вот коза! Еще что спросит?

— Ты избил известного человека, бросил в недоумении меня, Диану, Лидочку Смирнову. И удрал аж в Долину Замбези. После этого утверждаешь, что контролируешь себя на сто процентов?

Я вытащил доктора Бауман из воды, поставил на четвереньки и продолжил в сердитом ритме загонять себя в вязкую густую тесноту. Тильда забыла про разговоры. Моталась взад-вперед с громкими вскриками. Внезапно звук оборвался. Я выхватил себя наружу, пытаясь избавиться от напряжения привычной рукой. Наконец судорога ушла в пальцы, выталкивая из меня белесую муть вместе со стоном.

— Ты зачем это сделал? — удивилась Матильда, — прерванный половой акт — это минус один год жизни!

— Я как раз планирую прожить до ста. Придется сдохнуть на девяносто девяти, — ответил я, тяжело выбираясь из ванны.

Голова кружилась. Пульс гремел везде. Я вывалился из душного нагретого помещения и упал на диван.

— Боже, какой ты псих, — пробормотала Матильда, цепляя мне к пальцу прищепку прибора. Присвистнула. — Тошнит?

— Нет, — отбросил от себя пластмасску, — отстань от меня, Ти. Не зли.

— Хорошо, хорошо, — она покладисто погладила меня по плечу. Накрыла толстой простыней, — поспи, Бельчонок. Ты бог в постели, лучше всех.

Матильда поцеловала еще пару раз, куда придется. Я накрылся с головой и уснул. Губы сами расходились в довольной улыбке.