Контракт на любовь

ГЛАВА 21. Иди к черту!

— Ты куда намылился? — спрашивает Тильда, входя ко мне в ванную. Я бреюсь.

— Свидание. Чертов климат. Волосы и ногти растут, как заведенные. Приходится бриться дважды в день.

Тльда прислоняется спиной к двери.

— Не ходи, Белов. На кой черт тебе сдалось это свидание?

Я улыбаюсь, стираю остатки пены с лица:

— Мне надо закрыть гештальт, понимаешь, дорогая? Я хочу эту Орлову! Ты должна меня понять. Ты сама мне ее подсунула.

— Я надеялась, что ты покончил с хрупкими шатенками с глазами олененка, — она пытается говорить насмешливо, но у доктора плохо получается.

— Так ты вызвала меня из Замбези-Мидл, чтобы проверить? — я хмыкаю. Сбрасываю с бедер полотенце на пол. Мысль о Диане ожидаемо находит заметный отклик в моем организме.

— Ладно, — машет рукой женщина и идет ко мне, обнимает и берет в руки. Я подчиняюсь и не спорю. Спрашиваю: — Что, ладно?

— Трахни свою принцессу Диану, успокойся. Обещаешь вести себя хорошо?

— Обещаю, — легко обещаю я.

Подхватываю женщину под немаленькую попу и тащу на диван. Зачем терпеть? Ведь я в отпуске, успеется. Шатенка с черными глазами подождет.

Я не то чтобы опоздал, но явился заметно поздно. Для нетерпеливого любовника я добирался долго: больше трех часов. Тильда сделала все, чтобы я опоздал. В конце концов я буквально взмолился:

— Отпусти меня, Ти.

— Иди к черту, Белов! И не вздумай остаться там до утра.

Я хмыкаю на напутствие в спину. Снова душ, мыло, дезодорант. От парфюмерного букета слегка тошнит. Или я переусердствовал? Под ложечкой сосет. Я не обедал.

Хороший отель в особняке на Канале. Ключ у меня есть. У секьюрити вопросов нет. Я приплываю на второй этаж, лифт скрипит аутентично на старонемецком.

В номере темно. Горят свечи, отражаются в синих бокалах с красным вином.

— Ужинать будешь? — нежный голосок принцессы из полумрака просторной комнаты.

— Да, — я вздохнул. Получилось рвано.

— Иди ко мне, — я попросил.

Она подошла. В чем-то мерцающем и темно-вишневом. Я уцепился за подол и потянул на себя. поймал руку и поцеловал.

— А ужин? — усмехается.

— Потом, — я бормочу. От ее близкого запаха голова идет кругом.

— Ну-ну, — снова насмешка в голосе. Словно она в курсе, как я пялил Матильду еще полчаса назад. — Сядь, поешь, передохни, Белов.

Беззвучные люди зажгли боковой свет. Задули свечи, накрыли на стол. Я сглотнул голодную слюну.

— Тебе точно нужно поесть, Бельчонок, — рассмеялась на мои всхлипы Дианочка.

Темные глаза казались бездонными.

— Твое здоровье, Белов, — сказала она, поднимая пузатый бокал на тонкой ножке.

Я кивнул и выглотал свое вино жадно. Стюард тут же наполнил повторно. Я выпил спокойнее и забросил в рот пару виноградин.

— Вот мясо, — она протянула мне тарелку. Баранина на ребрах в остром соусе. Я поцеловал тонкую руку.

— Делаешь вид, что хочешь меня сильнее?

Диана снова насмехалась. Я отобрал у нее тарелку. Страшно хотелось пить. Я выпил вино прямо из горлышка, отбросил пустую бутылку от себя. Взял Диану на плечо и унес в спальню.

Я целовал и меня целовали в ответ. Я не чувствовал встречной страсти, но меня это мало задевало. Всегда принцесса Диана выглядела холодноватой, слабо сексуальной. Сегодняшние объятия в ее варианте казались пределом желания. Нежная, испуганная покорность заводила вернее безудержного блядства. Время от времени я спрашивал себя, что так торкает меня в этой женщине? Кожа? Кожа. Рот, губы? Так и есть. Запах? Я голову терял, когда она откидывала голову назад, чтобы убрать волосы с лица. Я ни разу не вспомнил о ней за год. Почему же теперь плавятся кости от желания?

— Диана, — я позвал ее, трогая губами кожу на спине.

— Что? — она убрала волосы с лица.

Мне послышалось недовольство в голосе.

— Я тебя достал?

— В каком смысле?

Она хотела перевернуться, но я не позволил. Снова целовал и лез языком в недозволенные места.

— Ты страшно неугомонный. Это слишком для меня, — сказала она сердито, уже не скрываясь. И снова попыталась выбраться из-под моей тяжелой руки.

Я отпустил. Диана сразу села. Оперлась спиной о подушки, словно это могло защитить ее от моих надоевших поползновений.

— Да. Вот такой уж я. Ничего уж с этим не поделаешь, — я ухмылялся от уха до уха.

— Тогда, может быть, тебе пора?

Я не ожидал. Я вспомнить не могу случая, чтобы меня женщина выставляла вон посреди ночи. Так ведь она еще сто лет назад сказала, что я ей противен. И после секса приятнее не стал.

— Ты меня выгоняешь? — я решил уточнить. На всякий случай.

— Да. Уходи, пожалуйста.

Она протянула ко мне руку. Я поймал и поцеловал. Диана погладила меня по щеке.

— Убирайся ко всем чертям, Бельчонок!