Контракт на любовь

ГЛАВА 4. Дом

Конечно. Мне следовало спросить. Что-то вроде: что это было там, в ресторане? Что с тобой случилось? Проявить реакцию. Заставить поделиться. Ведь надо выходить на сближение. Но она сама сказала в самом начале: инициатива наказуема.

Да и не интересно мне. Честно говоря, я представлял свою эскортную жизнь иначе. Жесткий трах без перерыва и продыха, индивидуальный и многочленный. Океан виски, можно с порошком. Обычное дело: море, яхта, блядство и что-нибудь веселенькое на десерт, вроде пьяной езды на спорткаре по встречке. Из всех мечт мне достался только кабрик и тот с контролем скорости до ста двадцати.

Следуя сухим указаниям хозяйки автомобиля, я минут через двадцать оказался у респектабельного домика в три уровня современной конструкции, стоящего в ряду похожих и не очень жилищ. Ворота полезли вверх. Я загнал машину в тень навеса.

— Заходи. Минут через пятнадцать обсудим детали, — заявила молодая женщина и ушла в дом.

Со мной поздоровались: седой дед лет семидесяти с зеленым шлангом в руках и две тетки помоложе в белых передниках. Снова родилось ощущение, что я влип в смутно знакомый детектив, и сейчас появится толстый мужик с тростью и усиками. Жаль, что еще до сих пор никого не пришили.

— Меня зовут Тамара Владимировна, — тетя в переднике смотрела на меня с любопытством, — пойдемте я покажу вам вашу комнату, Вадим Витальевич.

Я кивнул и отправился следом за горничной по глянцевым квадратам пола и цветным прямоугольникам ковров.

Я чувствовал себя обманутым. Похоже, мне достался самый скучный сценарий из возможных. Я вздохнул и велел себе собраться. Надо делать хорошо любую работу.

На пороге комнаты на первом этаже стояла черная сумка. Я заглянул. Все мои пожитки, которыми успел обрасти за время реабилитации. Подарки Матильды Бауман.

Я засунул руки в карманы и двинул в новое пространство. Ничего примечательного. Вездесущий бело-серый минимализм. Размер кровати и отдельный выход в сад устроили меня абсолютно.

— Вам нравится? — раздался позади голос Орловой. Обожает подбираться со спины.

— Да.

Я обернулся.

Девица переоделась. Серые узкие брючки, серая маечка. Серая мышка.

— Я хочу рассказать вам, чем мы станем заниматься завтра, — начала страшно серьезно хозяйка моей свободы.

— Зачем? — перебил я.

Темные глаза уставились на меня непонимающе.

— Зачем мне знать сегодня? Разве у меня есть выбор или возможность отказаться? — мне хотелось вывести ее из равновесия. Просто так. — Будет день, будет пища.

На минуту она зависла. Думает. Думать полезно. Хотя я некоторым девушкам рекомендовал бы отдых от этого занятия.

— Хорошо. — наконец придумала она.

— У нас секс по вторникам и субботам, — я вспомнил вовремя договор, — кто к кому приходит? Ты ко мне или я к тебе?

Эта дурочка снова включила мозг. Я улыбнулся и подмигнул, мол, соображай быстрее. Она отпрянула назад, как от кипятка.

— Сегодня четверг, — женщина громко возмутилась.

— Жаль. Я так надеялся, что вторник. Может быть…

— Никаких может быть! — отрезала Орлова. — Будем поступать согласно договору.

Она развернулась на пятках. И, пожелав мне на ходу спокойной ночи, пошагала на выход.

Через несколько минут в спящий сад упал желтый прямоугольник света. Прямо над стеклянными дверями. Значит, ее комната ровнехонько над моей. Забавно. Хоть одна приятная новость за вечер.

Спать не хотелось. В последнем своем расписании я обычно не ложился раньше часу ночи. Тело, приученное к регулярной половой жизни, отказывалось мирно отправляться на боковую.

Ни телека, ни бара в своих апартаментах я не обнаружил. Нашел справочник лекарственных растений, зачитанный кем-то до дыр. Я зашвырнул потрепанный том в черноту сада.

Раздался тихий горестный вскрик. Я моментально погасил свет. Взял апельсин из вазы и бросил еще раз в то же место. Темнота всхлипнула.

— Кто там? — раздался встревоженный голос малютки Ди.

Она перегнулась через перила и всматривалась в сад. Ворот майки оттянуло вниз, и я видел две очень симпатичные грудки с острыми сосками.

— Господи, что еще такое? — пробормотала девушка и ушла в глубь комнаты.

Интересно, кто же там засел? Фрукты были странные на ощупь и цитрусами не пахли. Я по памяти отправил третий апельсин в елки.

— А-а-а, — сдавленно поведал кто-то из черноты.

Я бесшумно выскользнул в ночь. Улыбка непроизвольно тянула рот в стороны. Какой болван там стонет? Тайный поклонник дрочит на мою неприступную мамзель?

В сырой колючей мгле торчала белая мужская морда. Я сунул кулак мужику под ребра и чуть не взвыл. Броник принял мой бедный удар на себя. Мужик все-таки осел в лапы голубой ели. Я выдернул из кобуры у него на поясе пистолет. Увидел вышитую золотыми нитками на груди надпись: «Николай».

— Привет, Колян. Спишь, что ли? — спросил я улыбчивым шепотом.

— Не, я охраняю, — сообщил, раздышавшись, Колян.

И мотнул головой в сторону светящегося большого окна. Я посмотрел, что он охраняет.

Малютка Ди делала гимнастику. Топ и трусики. Точеная фигурка. И попка, хоть маленькая, но есть.

— Каждую ночь на посту? — спросил я, отклеивая глаз от крепенького тыла мамзель Орловой.

— Не. Федор Иваныч сказал, что только до субботы, — Николай потер себя в районе солнечного сплетения.

— А потом что? — я вернул травмат недотепистому секьюрити. Тот словно не заметил.

— Потом новый приказ будет, — обрадовал меня инфой охранник.

Смотрел, задрав голову и замерев, как машет стройными ножками хозяйка дома.

— Дрочишь? — серьезным тоном поинтересовался я.

— На посту нельзя. Иваныч застукает, позору не оберешься. Высмеет при всех. И Диане Александровне расскажет.

— И что? Какой тут позор? Дело житейское, со всяким случается. От кого сторожишь хозяйку?

Выяснилось, что бывший жених набрался на прошлой неделе и притащился посреди ночи отношения выяснять.

— Послушай, ты не знаешь, кто камнями кидается? — спросил этот потрясающий парень.

Мы вылезли из противных елок.

— Нет, — я развел руками. Какие камни?

— Ладно. Я на обход. Спокойной ночи.

Николай протянул мне руку. Я пожал. Уже входя в дом, мне показалось, будто кто-то плачет. Я не стал останавливаться. Инициатива тут наказуема.