Красавица и свекровище

Глава 17

Ирина

Мы таращились друг на друга и не знали, что сказать.

Четыре года долбаные «кораблики» жрали нам мозг кофейной ложечкой, и я даже общалась с ним, по телефону и письменно, но ни разу за это время мы не встречались лично. Надо было разорвать сотрудничество, чтобы увидеться оффлайн.

— Вот это да, — выжал он из себя. — Бывают в жизни чудеса.

— Ужа ужалила оса[9], - машинально продолжила я, и Дмитрий Анатольевич… Дмитрий… Димка посмотрел на меня как на опасную сумасшедшую.

Мне всегда казалось той самой пресловутой совой на глобусе, когда в кино или в книгах люди узнают друг друга, встретившись через двадцать или тридцать лет. Ведь изменились оба, и очень сильно. Но, видимо, остается что-то такое… То, что бьет наотмашь и заставляет вглядываться, чтобы убедиться: да нет, это точно он, а не просто кто-то похожий.

— А я тебе тогда звонил, Ира, — сказал он, качая головой, как китайский болванчик. — После пятого или десятого звонка открытым текстом послали на эмпэха, пообещали найти и оторвать все плохо пришитое. Тогда понял, что это не я все время попадаю не туда. Что это номер немножечко не тот.

— Наверно, ошиблась, когда записывала, — ответила я, скрипнув зубами. — У меня плохая память на цифры. Номер был новый. Не успела еще запомнить. Я же себе не звоню.

— Угу, — кивнул он. — Понимаю. Я тебя пытался искать. Черт, зацепила ты меня тогда конкретно.

— Искать? — удивилась я. — Как?

— Подергал отца за нервные окончания, тот поднял свои связи милицейские, чтобы узнали твои данные по записям в гостинице. Но по подляни человек, который мог это сделать, как раз уволился. В общем, не получилось. Я, конечно, мог полететь в Сочи, сунуть администраторше бабла. Но подумал, что ты специально дала неверный номер. Потому что постеснялась послать на фиг.

— Н-нет.

Вот теперь мне стало здорово стыдно. В реверсивном режиме. Потому что нормальный человек действительно сказал бы: спасибо за компанию, Дима, было классно, но на этом все.

— Ладно, теперь уже неважно.

Он смотрел на меня, словно все еще не мог поверить. И я вспомнила тот давно забытый пожар от его взглядов. Сначала в ямочке под горлом, потом в животе.

Черт, ну вот как так, а? Ну вот как это называется?

Ох, сказала бы я, Ира, как… Но лучше промолчать.

Как он сказал? Я его зацепила? Вот и он меня тоже. Хотя и бесил так, что вздохнула с облегчением, когда сочинский перрон скрылся из вида.

В детстве мы с девчонками рвали колючки репейника и кидались ими. От какой-нибудь ветровки они отскакивали, а в свитер впивались так, что не отдерешь. Я была свитером, а он репейником. По этому принципу, кстати, создали липучку-велькро. Петельки и крючочки. Неслабо он такие свои крючочки закинул. Аж ребенок получился. О котором папаша ни ухом ни рылом.

— Ира, а у тебя вечер занят? Я понимаю, день святого Валентина и все такое…

— А ты хочешь меня куда-то пригласить? — хмыкнула я, надеясь, что нет.

Или да?

— Хочу. Как насчет поужинать в приятном месте?

Главное — чтобы без цыган! И без медведя!

— Ты же насчет рекламы приехал? — слабо огрызнулась я, фактически уже сдаваясь.

— Вот и поговорим насчет рекламы. Ты скоро закончишь?

Нет-нет-нет! Он хоть и постарел на двадцать лет, но уж точно не повзрослел. Все такой же котяра-понтяра. Невооруженным взглядом видно.

Хотя, конечно, по-прежнему хорош, собака!

Котяра-собака! Прямо как гуси-собаки-свиньи у Задорнова[10].

Не скоро закончу. Никогда не закончу. Вот вообще просто останусь здесь жить.

— Да в принципе… уже.

— Тогда поехали.

Пока я собирала сумку, Димка набрал номер.

— Милочка, привет, с праздником. Это Смеян.

Если бы не знала, то подумала бы, что Змеян — так это прозвучало. Змеян и есть. Змей-искуситель!

В трубке защебетало. На всякий случай я пожелала этой Милочке всего самого… недоброго.

— Найдется местечко?.. А если поискать?.. А если очень хорошо поискать?.. Ну вот, кто ищет, тот всегда найдет. Спасибо, моя золотая. Минуток через сорок будем. — Нажав на отбой, он пояснил: — Это сестра моего друга, хостес в «Harvest». У них там, конечно, сегодня аншлаг, но нам какой-нибудь приватный чуланчик найдут.

Приватный чуланчик!

О господи… Ну чем я перед тобой опять провинилась? Жила ведь спокойно, никого не трогала.

И ладно бы только это. Во весь многометровый рост вставала совсем другая проблема.

До сих пор Димка не знал о сыне, потому что у меня не было возможности донести до него эту информацию. Мне бы в голову не пришло поехать в Сочи и дать денег администраторше в гостинице за раскрытие персональных данных. Или просить отца, чтобы потормошил свои милицейские связи, хотя они у него были и есть. Ну вот родила от случайного курортного знакомого, с кем не бывает. Мне так было даже удобнее. Еще неизвестно, как он к этому отнесся бы, если бы узнал.

Но теперь…

Вот он сидит напротив меня. Дмитрий Анатольевич Смеян, папаша моего сына Никиты Дмитриевича, собственной персоной. И меня разрывает дилеммой: поведать ему об этом невероятном факте или нет. Дилеммой — потому что очевидно, любой выбор нехорош.

Мы вышли из кабинета, и я сказала отвесившей челюсть Алене:

— На сегодня все. Ты тоже можешь идти. В честь праздника.

— А-а-а… спасибо, — пробормотала она, таращась на Димку.

На парковке тосковал черный матовый «гелик», приветственно мигнувший дальним светом.

— Прошу, — Димка открыл передо мной заднюю дверь и сел рядом с водителем, который вежливо поздоровался.

Ну кто бы сомневался! Или бэха, или мерс, и никак иначе. И шофэр обязательно.

— В «Harvest», — приказал начальственным тоном. — И можешь быть свободен.