Красавица и свекровище

Глава 62

Ксения Валентиновна

К концу недели дома я окончательно поняла, что мне очень скучно. Причем скучала я не по Юре и не по пансионату в целом. Мне просто было тоскливо и одиноко. Пожалуй, впервые навалилось ощущение приближающегося конца. Ощущение старости. Это было даже не физическое, хотя и чувствовала я себя не самым лучшим образом.

Есть у нас такой короткий промежуток, в конце августа или в начале сентября, когда еще солнечно и тепло, даже, может, жарко, когда еще все зеленое вокруг, но остро чувствуешь, что лето закончилось. Еще немного — и начнутся холодные серые дожди. Так уж совпало в этом году, и внешнее, и внутреннее. Предчувствие осени — осени года и осени жизни.

Четыре стены и молчащий телефон только подчеркивали это состояние. У Димы своя жизнь. Что бы я ни сделала, ночная кукушка все равно перекукует. Инга… ну с Ингой все, можно было забыть. Какой-нибудь пенсионерский клуб?

Ну и смысл искать, если уже нашла? Ну ладно, Димка нашел, причем принудительно, но теперь-то я могу туда вернуться по собственной воле.

И все же смущал Юра. На расстоянии флер слегка развеялся — настолько, чтобы вернулся здравый смысл.

Что это вообще было-то?

Нет, он мне понравился, но что было с его стороны? Меньше всего хотелось превратиться на старости лет в посмешище. Пусть даже в своих собственных глазах.

Будем в контакте, сказал он.

Ну что ж, мы взрослые люди, к чему ходить кругами. Для этого у нас слишком мало времени.

Открыла вотсап, выбрала его номер и написала:

«Здравствуй, Юра. Я еще в раздумьях, вернуться или нет. Склоняюсь к возвращению, но есть один момент, который смущает».

Ответ пришел минут через десять:

«Здравствуй, Ксюша. И что тебя смущает?»

«Ты, Юра».

«В каком смысле?»

«Я не понимаю твоего отношения ко мне, а когда я чего-то не понимаю, меня это злит».

Злило меня не только это. Гораздо больше злила необходимость что-то выяснять. Но без этого мне там делать было нечего. А еще это напоминало школьные годы.

В девятом классе я встречалась с одноклассником Мишей, но что-то пошло не так. Мы долго и нудно выясняли отношения, писали на эту тему записки, часами разговаривали по телефону, пока ему не понравилась другая девчонка. Я до сих пор помнила тот кисло-горький привкус унижения и досады. Меньше всего хотелось испытать что-то подобное сейчас, на седьмом десятке.

Вот угораздило же!

«Ксюша, ты очень приятная женщина, и я рад был с тобой общаться».

Ах ты, старый козел! Рад он был общаться, видали!

«Я очень надеюсь, что ты все-таки вернешься. И что между нами сложатся более тесные отношения».

Да? Правда? Тесные — это вообще как? В каком смысле?

Я держала телефон в руках и не знала, что написать. Ничего и не стала.

Но прошла по квартире так, словно уже прощалась с ней. Словно прикидывала, какие вещи понадобятся, а что можно раздать или выбросить.

Ночь прошла без сна. Полюбовавшись утром на крамольные сто шестьдесят на сто, я набрала номер главврача и сказала, что хочу приехать на месяц. Если за это время не передумаю, то останусь совсем.

— Конечно, Ксения Валентиновна, — ответил он. — Вы можете уехать в любой день, но учтите, что оплата помесячная и деньги мы не возвращаем.

— Это неважно.

— Ваша комната свободна. Когда вас ждать?

— Послезавтра.

— Прекрасно. До встречи.

Ну вот, я оставила себе лазейку. Путь к отступлению. Если что-то не сложится, в любой момент можно вернуться. Деньги, конечно, немалые. Димка не говорил, я узнала сама. Накопленного хватит надолго, но если останусь совсем, попрошу его сдать квартиру.

Он даже не удивился. Как будто не сомневался в том, что я захочу вернуться. Приехал, помог собраться, отвез. Отнес вещи в комнату, пообещал навещать и звонить и ушел. Сказал, что хочет поговорить с главврачом.

Я разбирала чемоданы и сумки, раскладывала все по полкам и ящикам, при этом волновалась, как девчонка перед свиданием. Решила, что не побегу сама. Встретимся за обедом. Но Юра пришел — узнал откуда-то, что я уже здесь.

— Можно? — спросил, остановившись, как обычно, на пороге.

— Конечно, заходи.

— Я так рад, что ты приехала.

Он присел на стул у стола, поправил нервно свой вечный платочек. Я уже знала, что это не пижонство, что им Юра прикрывает шрам от ранения, поскольку не любит свитера с высоким воротом.

«Я так рад, я так рад», — передразнила про себя, злясь на свое смущение и волнение.

Ну правда как школьница.

— Прогуляемся к озеру после обеда?

— Да, конечно, — кивнула я.

— Тогда не буду мешать. Увидимся в столовой.

Я вернулась к своему занятию, но то и дело застывала с какой-нибудь вещью в руках. То улыбалась глупо, то снова злилась на себя. И даже о времени забыла.

— Добрый день, Ксения Валентиновна, — заглянул, постучав, санитар Павлик. — Обед. Пойдете в столовую или здесь будете?

— Уже? — спохватилась я. — Спасибо, пойду.

Посмотрела на себя в зеркало, причесалась, губы подкрасила. В очередной раз себя обругала. Пошла по коридору, стараясь не слишком торопиться. Не хватало только войти, запыхавшись, как будто неслась, теряя туфли.

Юра сидел все за тем же столом, один. Увидел меня, улыбнулся. Буфетчица Ольга подошла с подносом.

— А вот и вы, — сказала так, словно ни капли не удивилась. — Заказ не делали, поэтому то, что осталось. Не забудьте ужин записать.

Завтрак здесь был шведским столом, а обед и ужин, как говорили, «по билетам». На столах лежали листочки, где отмечали свой выбор из трех вариантов. Кроме тех, у кого была своя диета.

За обедом мы говорили о чем-то нейтральном — как будто продолжили прерванный неделю назад разговор. Закончили, вышли во дворик, оттуда к озеру, к знакомой скамейке. И утки тут же приплыли.

— Ты написала, что не понимаешь моего отношения к тебе, Ксюша, — сказал Юра, бросая им кусочки булки. — По правде, сначала ты показалась мне слишком высокомерной, холодной. Но когда разговорились на следующий день, понял, что это все внешнее. Маска, броня. А где-то глубоко внутри одинокая девочка, которой хочется тепла.

Глаза защипало набежавшими слезами, и я втиснула ногти в ладонь.

Не хватало только расплакаться!

Он взял меня за руку, осторожно разжал кулак.

— Я должен тебе кое в чем признаться, Ксюша.