Красавица и свекровище

Глава 44

Людмила

Господи, как же тут мерзко! Душно, кровать неудобная, откуда-то несет кислой капустой и хлоркой. Просила отдельную палату, платную, сказали, что нет свободной.

И эти бабы — соседки! Тупые, жирные коровы. Одна вяжет, другая пырится в телефон, а в перерывах обсуждают, как трахаются со своими мужиками. За тридцать обеим. На кладбище скоро, а они про секс. И ведь залетели же обе, не из пробирки. И как только у мужиков встает на таких старух страшных?

Хотя свекровушке моей вообще сорокет, а туда же, замуж. Явно ведь не в шашки играть.

От одной мысли о ней настроение портится еще больше. Хочется выть на луну и кусать любого, кто подойдет близко. Лежу, смотрю в потолок. В руку воткнута игла капельницы.

Ник собрал мне сумку, напихал что ни попадя: тапки, рубашку, халат, костюм спортивный, белье, щетку зубную. Хорошо хоть телефон не забыл. Позвоню маме, попрошу принести все, что нужно.

А ведь предлагала же она полис ДМС сделать. Там и скорая платная, и больницы по выбору. А мне лень было. Сказала, что вот пойду на осмотр в клинику, заодно и оформлю. И не успела. Ника попросить?

Нет, только не Ника. С ним вообще больше разговаривать не собираюсь. Маме позвоню, пусть оформит. Тогда, может, отсюда увезут в приличное место. Хотя сейчас она наверняка на свадьбе. Ничего, руки в ноги и бегом.

Пытаюсь дотянуться до телефона на тумбочке, но капельница не пускает.

— Эй, кто-нибудь, подкиньте телефон, — прошу соседок, но они смотрят на меня так, будто я им лям баксов должна.

— Волшебное слово забыла, кукла, — цедит сквозь зубы та, что постарше.

Да и хрен с вами, жабы!

Осторожно, бочком сдвигаюсь, уже почти дотягиваюсь, но телефон выскальзывает из пальцев и падает на пол. И тут же начинает вопить, словно от боли. А туда мне точно не достать.

Закатив глаза, одна из соседок встает, поднимает телефон и бросает мне на живот.

Мама? Как по заказу.

— Люсенька, что с тобой случилось? Никита пришел в ресторан, сказал, что тебя на скорой увезли.

Я уже хотела вывалить ей все, пусть порадуется на своего любимого зятя. Но заметила, как выставили локаторы соседки, и передумала. Еще не хватало тут их радовать. Поэтому озвучила самую лайтовую версию.

Душно, жарко, упала в обморок, очнулась в скорой. Сказали, что гипертонус, надо лежать. Под наблюдением. Капельницу поставили.

— Мам, помнишь, ты ДМС предлагала? Я не успела. Сможешь оформить? Тут просто капец какая задница.

— Не знаю, Люсь, можно ли вот так, задним числом, но попробую. Завтра.

— Завтра?! Ма, я тут до завтра сдохну.

— Давай без глупостей, хорошо? Завтра утром съезжу в клинику и все выясню. Если не там, то где-нибудь еще. Потом заеду. Лежи спокойно, не нервничай, тебе вредно.

— Мне вредно вот здесь лежать!

— А можно без капризов?

Ну еще бы! Там же ресторан, свадьба, она в новом платье, фоточки для блога. Подумаешь, дочь где-то умирает. И ведь даже пожаловаться некому. Ни матери, ни подругам. Могу, конечно, Аське позвонить, та посочувствует, а за кадром позлорадничает. И расскажет всем, до кого дотянется.

Хотя почему некому? Один такой человек есть. Надо только дождаться, когда эту херню снимут.

Время тянется, тянется… Наконец капельницу убирают, зовут на ужин. Соседки несутся в столовку со всей прытью, я плетусь следом. Голова кружится. Наверно, надо было сказать медсестре, что не могу встать, принесли бы в палату… может быть.

Ох, лучше бы и не ходила! Творожная запеканка с изюмом, политая сгущенкой, и чай из алюминиевого чайника… Я, конечно, люблю сладкое, но это… Кислая комкастая дрянь с жирной приторной гадостью!

— А ничего другого нет? — спрашиваю у буфетчицы.

— Не ресторан, — фыркает она. — Не нравится, пусть из дома везут. Или доставку закажи.

А ведь идея же! Телефон есть, больше ничего и не надо. И зудеть никто не будет, что вредное ем.

Порывшись в приложениях, заказываю блинчики с ветчиной и сыром и смузи из манго с ананасом.

— Девушка, — говорю медсестре на посту, — мне тут доставку должны привезти в течение часа. Восьмая палата. Принесете?

— Вы что, с ума сошли? — Она таращится на меня, так словно я сказала что-то нецензурное. — Идите вниз и ждите там, у входа. Но если вам при этом плохо станет, потом не жалуйтесь.

— А вам что, трудно? — удивляюсь я. — Или заплатить надо?

Нет, ну правда. Взять у курьера коробку и сделать три шага до палаты. Так сложно? Все равно ведь без конца туда-сюда бегают. А я бы ей на карту скинула рублей двести. Или триста. Лишние, что ли? Вечно же ноют, что зарплата маленькая.

Так и не дождавшись ответа, иду по лестнице вниз. Лифта или нет, или я не нашла. Хорошо хоть второй этаж всего. Забираю у курьера свой ужин, возвращаюсь в палату, ем, сидя на кровати. Соседки демонстративно морщатся, но помалкивают. Да и попробовали бы что-нибудь вякнуть. Мне с ними детей не крестить. Очень надеюсь, что мама завтра вызволит меня из этой тюрьмы в человеческую клинику.

Покончив с блинчиками, выхожу в коридор и звоню бабке Ника. Наконец-то можно кому-то от души пожаловаться. Та разливается сиропом — утешает, уговаривает не переживать, убеждает, что все будет хорошо.

Я знаю, что хорошо точно не будет, но не сомневаюсь, что будет по-моему. И пусть Ник умоется.

С этой мыслью и засыпаю, но меня тут же будят: медсестра пришла делать укол. Один вкатили сразу же, такой болючий, что на этот бок не лечь. Теперь второй — в другую половину. Полночи потом кручусь и не могу улечься, а рано утром будят снова. Градусник, еще один укол.

— Анализ мочи соберете, принесете на пост. — Медсестра, та самая, что отказалась забрать у курьера заказ, ставит пластиковую банку на тумбочку.

— Зачем? — морщу нос. — Мне ДМС оформят сегодня, переведут в нормальную клинику, там и сдам.

Девка смотрит на меня с ухмылкой, ничего не отвечает и уходит. А я поворачиваюсь на другой бок и сплю дальше. Потому что срать хотела на их дурацкие правила.