Красавица и свекровище

Глава 6

Ксения Валентиновна

— Дима, если тебе интересно мое мнение…

— Мама, не начинай! — Он поморщился и запихнул в рот полпряника. И промычал с набитым ртом: — Если ты про Иру, то нет. Не интересно. Извини.

Я действительно хотела попросить его не торопиться со свадьбой, подумать еще, но он дал мне возможность отступить с достоинством. И даже с видом оскорбленной невинности.

— Это уже немного напоминает манию, Дима. У тебя, похоже, одна Ира в голове. Я хотела сказать, что, на мой взгляд, этот галстук не подходит к рубашке.

И да, Димочка, Ире твоей то ли наплевать, то ли она этого в упор не видит. Голубой галстук совершенно сливается с голубой рубашкой.

— А-а-а… — Он потянул узел, но снимать не стал. — Другого не было.

— В смысле, не было?

— Дежурный галстук, на работе. Понадобилось внезапно в одно приличное место съездить. А потом забыл снять.

— И какое, интересно, приличное место?

Не в загс, надеюсь? С них станется тихонечко подать заявление, а потом поставить перед фактом. Хотя кто сейчас заявление через загс подает? Все через Госуслуги.

— В суд. Нам претензию выкатили по столкновению. Я сам не собирался, но пришлось.

— И что?

— Ничего. Эта музыка будет вечной. Перенесли. Зря галстук мучил.

— Хочешь сказать, мучился в галстуке? — уточнила ехидно, зная его глубокую ненависть к этой детали туалета.

— И это тоже.

Мы говорили ни о чем. О всякой ерунде, хотя актуальная тема висела в воздухе. Даже нет, не висела. Лежала между нами на столе, как скользкая холодная рыба. Вчера, когда он сказал, что они с Ирой тоже собираются пожениться, я сначала подумала, что это шутка. Уж больно небрежно прозвучало. Но достаточно было взглянуть на нее, чтобы понять: шутки кончились.

Когда пять лет назад Дима разводился со Светланой, сказал, что это был его первый и последний брак.

Каркнул ворон: «Невермор!»[4] Лучше сразу повеситься.

Потом были какие-то женщины, монахом точно не жил. Но я не вникала. Сравнительно молодой красивый мужик, при деле и при деньгах. Да и бизнес такой… романтичный. Почему бы и нет?

Дети?

Дети должны быть от любимой женщины, говорил он.

Светка сначала детей категорически не хотела, а когда захотела, оказалось, что не может. Ну так да, на проезжей дороге трава не растет. Ничего удивительного. Эта блядища разве что под паровозом не лежала.

И ведь я даже не могла сказать, что предупреждала. Нет, она всем понравилась. И Толику, и маме. Да и мне, чего уж там. Умела подластиться. Зато потом себя показала во всей красе.

Но сейчас мне казалось, что даже Светка не была таким ужасом, как эта его… Ирочка. И снова всплыл в памяти тот февральский день, когда Димка приехал ко мне — встрепанный, непохожий на себя.

— Мам, — сказал он. — Крепко на стуле сидишь? Я сегодня узнал, что у меня есть сын. Взрослый. Двадцать лет.

— Двадцать? — тупо переспросила я.

Со мной приключился затык. Пыталась сообразить, какой же это был год, и никак не могла.

— Две тысячи третий, — подсказал он. — Мы с его матерью познакомились в Сочи.

— В Сочи… Ну ясно.

— Что тебе ясно? — Дима посмотрел на меня в упор. — Я не знал ничего. Мы даже телефонами не обменялись.

— Ясно, что это было курортное приключение. Переспали и разбежались. И где была твоя голова? Где был дрын, не спрашиваю, это очевидно.

— Мама, прекрати! — поморщился он. — Вот ты мне сейчас будешь нотацию читать по поводу того, что двадцать с лишним лет назад случилось. Какой смысл? Я и без тебя все знаю.

— Да? А о сыне как узнал?

— Встретился с Ириной. Случайно. Она директор агентства, где мы рекламу заказываем.

— И она сразу такая: ой, Димочка, а ты знаешь, я от тебя родила тогда. Сейчас-то что угодно можно сказать.

Я вспомнила ту едкую, как кислота, досаду.

Господи, ну что за дурак такой? Пятый десяток мужику, а сам как ребенок. Напела какая-то аферистка в уши, а он их и развесил.

— Я не совсем точно выразился. — Дима достал из кармана пиджака и развернул какой-то листок. — Встретились мы еще на прошлой неделе. А сегодня пришел результат теста на отцовство. Ирина сама настояла, чтобы сделали.

Я надела очки, взяла бумажку. Буквы так и прыгали перед глазами. Или это руки тряслись?

Экспертное заключение о биологическом отцовстве. Ребенок — Стрешнев Никита Дмитриевич. Предполагаемый отец — Смеян Дмитрий Анатольевич. Таблица с цифрами, вся в зеленых отметках, и результат: вероятность отцовства — 99,9999 %.

— И что… теперь? — спросила осторожно. — На алименты, конечно, уже не подаст, но на наследство сыночек, если что, претендовать сможет.

— Мам, самой-то не противно? — Дима треснул ладонью по столу. — Что ты несешь?

— Ты тут на меня не хлопай, пожалуйста! — разозлилась я. — Не знаю, что у тебя в голове, а я реалистка. Был бы ты сторожем на автостоянке, вряд ли она, как ты говоришь, на этом настояла бы. На тесте.

— Я так и знал, что ты меня поддержишь. — Его голос сочился ядом и сарказмом. — Спасибо за чай.

Он встал и пошел в прихожую. А я осталась сидеть, глядя на бумажку, извещавшую о том, что у меня теперь есть внук. Никита Дмитриевич Стрешнев.

— Не переживай, Ксюша, — уговаривала Инга. — Может, все не так страшно? Ну внук, ну и что? Тебя же не просит никто с ним нянчиться. Даже знакомиться не обязательно. Мало ли у мужиков внебрачных детей по свету болтается. Они такие, их природа запрограммировала как можно больше генетического материала разбросать. Как одуванчики.

Однако все пошло по наихудшему варианту. Димка начал встречаться с этой самой Ириной, общаться с сыном. Прямо идиллия. Встреча двадцать лет спустя. И настоял, чтобы я с ними познакомилась. Парень хоть и не слишком понравился, но все же сильного отторжения не вызвал — спокойный, вежливый, внешне копия отца. А вот его мамаша…

Как говорила Инга, туши свет, бросай гранату.

Да черт с ним, как-нибудь пережила бы. Но Димка собрался на ней жениться, и это уже было катастрофой.