«Аромат любви» от сударыни-попаданки

Глава 25. Первые звоночки

Варя

— Мария Фёдоровна? — муж подскочил как ошпаренный, услышав своё имя.

К нашему столику подошла молодая красивая брюнетка в платье цвета спелой вишни. Она кокетливо поправила прядь тёмных волос, выбившуюся из-под шляпки.

— Рада нашей встрече, Алекс, — сияла женщина, не сводя восторженных глаз с Островского. Далее она наконец-то заметила меня. — Простите, вы не одни. Ваша новая знакомая? Из какого вы театра, голубушка? — она смерила меня таким высокомерным взглядом, словно я грязь под каблуками её туфелек.

— Варвара Михайловна моя жена, — Островский сначала стушевался, но потом всё-таки пришёл в себя и представил меня этой фифе.

Наряд на ней, между прочим, не соответствовал правилам приличия: глубокое декольте едва прикрывали белые кружева, платье обтягивало пышную грудь, являя ложбинку взору окружающих.

— Алекс-сандр… Митрофанович, вы женились? Простите, не знала, — женщина чуть ли не фыркнула, явно недовольная этим фактом, даже по имени-отчеству назвала Островского. — Однако неожиданная весть.

— Александр, может, вы представите свою знакомую? — изогнула я бровь, ожидая объяснений.

— Алексеева Мария Фёдоровна, — муж взглянул на меня, слегка замявшись, — актриса театра «Парадиз». Быть может, слышали?

— Не имела удовольствия бывать там, — натянула я улыбку.

— Непременно приходите с супругом, Варвара Михайловна. Хотите, я вам контрамарку достану? — заискивающе смотрела на меня актриса.

— Не стоит, Мария Фёдоровна, — поспешил отказаться Островский, не дав мне и слова сказать.

— Как желаете. А я, кстати, тоже замуж выхожу, — женщина снова поправила волосы. — Договорилась с женихом встретиться в ресторации, а он, как всегда, опаздывает. У Льва Борисовича адвокатская контора в Москве, он просто нарасхват, настолько, что даже на встречу с собственной невестой некогда прийти, — притворно вздохнула она, жеманно поведя плечом. — Наверное, срочные дела его задержали.

— Искренне рад за вас, Мария Фёдоровна, — на губах моего мужа появилась расслабленная улыбка. — Надеюсь, господин Сухарев скоро прибудет и не оставит вас обедать в одиночестве, — он дал понять знакомой, что она здесь совершенно лишняя.

— Конечно. Мне пора, не буду вам мешать. Простите ещё раз, что побеспокоила. Искренне поздравляю вас с венчанием и желаю счастья, — в голосе актрисы прозвучали нотки обиды и раздражения. Плохая из неё актриса, раз не смогла скрыть того, что совсем не рада женитьбе Островского. Интересно почему? Что может связывать актрису и химика-провизора? Сомневаюсь, что между ними была дружба.

Женщина круто развернулась и поспешила в другой угол террасы. До меня долетел удушливый шлейф её духов — актриса явно переборщила с дозировкой. К тому же сам аромат был тяжёлым и приторным. Я невольно сморщила нос от этого амбре.

— Однако какие интересные знакомые у вас имеются, — произнесла я, когда муж вернулся за стол. И принялась снова изучать меню, глядя украдкой на Островского. Он скривил губы, но не ответил на мою реплику. Кажется, встреча со знакомой актрисой не принесла ему удовольствия, а скорее вызвала раздражение.

Сделав заказ, я взглянула в сторону столика, где расположилась Алексеева. Рядом с ней уже восседал солидный мужчина в костюме-тройке с бородкой и пенсне, что делало его похожим на Чехова. Он снисходительно что-то говорил своей невесте, явно не чувствуя вины за то, что припозднился. Странная парочка. Но я быстро забыла про них, так как действительно очень проголодалась. Разговор с Щедриной вымотал меня. Думаю, придётся ещё с ней побороться.

Обед оказался вкусным и сытным. Я с аппетитом поглощала блюда, смакуя и наслаждаясь тем, что смогу теперь посещать рестораны, кондитерские и кофейни. Теперь я дама замужняя и, самое главное, самостоятельная. Как же это прекрасно!

Домой мы вернулись в хорошем настроении. Александр ушёл в лабораторию работать. Я же поднялась в свою спальню. Горничная помогла мне переодеться в домашнее платье. Только она ушла, как в дверь требовательно затарабанили.

— Варя, ты тут? — раздался взволнованный голос подруги по ту сторону.

— Аннушка, входи! — крикнула я, только сев за письменный стол.

Открылась дверь, и гувернантка чуть ли не влетела в спальню.

— Варя, этот… В общем, Григорий Александрович сегодня на занятии специально опрокинул чернильницу, — она едва сдерживала гнев. — Испортил мне одежду. У меня и так гардероб скудный, а тут ещё и платье в негодность пришло.

— Ты уверена, что Гриша сделал это специально? — вскинула я брови. — Может, всё же нечаянно?

— Да нет же. Дождался, когда я подойду к нему и специально смахнул локтём. Вредный упрямый мальчишка! Ни в какую не хочет держать перо в правой руке. Говорит, ему удобнее писать левой, — сетовала Аннушка на воспитанника. — Я не хочу жаловаться Александру Митрофановичу. Только начала работать, а тут…

— Не переживай. Я поговорю с мальчиком. И платье тебе новое справим, — улыбнулась я подруге, встав со стула. — Правильно сделала, что не стала беспокоить моего мужа по пустякам. Сами управимся.

Войдя в детскую, я первым делом оценила ситуацию. Горничная уже успела убраться в комнате. Гриша стоял в углу, уткнувшись лицом в стену.

— Сколько он там стоит? — кивнула я на пасынка.

— Полчаса, — ответила Гришина гувернантка.

— Насколько же ты его поставила? — ахнула я, округлив глаза.

— На сто минут, — как ни в чём не бывало ответила она.

Почти два часа для ребёнка, которому ещё и шести лет не исполнилось?!

— Григорий, можешь выйти из угла, — я подошла к мальчику, который даже не шелохнулся. — Ты достаточно там постоял, искупив свою вину.

Я осторожно тронула его за плечо, развернув к себе. Он гордо задрал голову, поджал губы. Красные глаза и распухший нос свидетельствовали о том, что мальчик плакал.

— Расскажи, как это случилось? — голос мой дрогнул, когда я посмотрела в его глаза, полные обиды.

— Я нечаянно, правда, — всхлипнул он, его подбородок затрясся, но мальчишка сдержал слёзы.

— Хорошо, верю тебе, — вздохнула я, погладив его по плечу. — Иди в свою комнату, тебе пора на тихий час.

Он кивнул и торопливо вышел из детской.

— Анна, ты переборщила, — покачала я головой, повернувшись к подруге. — Сто минут в углу это слишком за такой проступок. К тому же я верю, что Гриша сделал это случайно.

— Варя, он крутился и не слушался меня — вот и результат его баловства, — возмутилась подруга. — Я осталась без платья.

— Не переживай, будет тебе новое платье, — вздохнула я. — Постарайся найти подход к Грише. Он, конечно, не самый послушный ребёнок. Ему просто не хватает внимания и заботы.

— Вот и заботься о нём, — хмыкнула она на мою реплику. — Ты же теперь заменяешь ему мать. Моё дело приглядывать за ним, обучать манерам и наукам, а не сюсюкаться.

Она права, официально я теперь мачеха Гриши, что накладывает на меня определённые обязательства.

— Завтра поедем к портнихе, — лишь произнесла я и вышла из комнаты.

Может, поговорить с мужем? Я понимаю, у него много дел, но всё же стоит уделять сыну хоть немного времени. Ноги сами понесли меня на первый этаж в сторону лаборатории.

Островский в белом халате склонился над столом. Рядом лежали блокнот и карандаш. Перед ним стоял ящичек с пузырьками ароматических масел и коробка с чистыми бумажными полосками. Судя по витающим в воздухе запахам, муж работал над «Наполеоном».

— Варвара? — услышав мои шаги, он поднял голову и тут же встал. — Что-то случилось?

— Ничего особенного. Гриша случайно опрокинул чернильницу и испортил гувернантке платье, — произнесла я обыденным тоном. — Нужно возместить Анне ущерб.

— Вот же негодник, — покачал мужчина головой, положив карандаш на блокнот. — К портнихе съездите завтра.

— Обязательно. Александр, я бы хотела поговорить с вами о Грише, — я шагнула ближе к столу. — Ему очень не хватает вашего внимания.

— Знаю, Варвара, — тяжело вздохнул он, взглянув на меня исподлобья. — Жду не дождусь, когда мы поедем в ваше имение. С сыном на рыбалку сходим.

— Рыбалка это хорошо, но когда вы в последний раз читали сыну сказки перед сном?

— Я… — он поджал губы, задумавшись, — честно, не помню такого. Обычно гувернантки читают ему сказки перед сном, это их обязанность. Я лишь захожу пожелать спокойной ночи.

— Гувернантка чужой человек, она никогда не заменит мать, а тем более отца, — с укором посмотрела я на мужчину. — Грише не хватает именно вашего участия, внимания и заботы.

— Не рвите мне сердце, Варвара, — процедил он недовольно. — И вообще, не забывайте, что у нас фиктивный брак, а то вы уже начинаете учить меня, как воспитывать сына.

— Да, вы правы, — вскинула я подбородок. — Кто я такая, чтобы давать вам советы? Лучше пойду заниматься своими делами.

Я развернулась и поспешила выйти из лаборатории. Хотела как лучше, а получилось как всегда. Правда, зачем я лезу в отношения отца и сына? Оно мне надо?

За ужином ощущалась напряжённость. Гриша сидел с понурой головой и молчал. Аннушка пыталась разрядить обстановку разговорами, но беседа не клеилась. В итоге Островский первый покинул застолье, так толком не поев.

Я не смогла остаться в стороне и пошла в комнату пасынка, когда детское время вышло. Григорий уже лежал в постели, словно солдатик по стойке смирно. Аннушка сидела рядом на стуле и монотонным голосом читала ему сказку. Видя, как напряжён ребёнок, я отпустила подругу, решив, что сама почитаю ему книгу.

— Григорий, какие сказки тебе больше нравятся? — улыбнулась я, сев на стул.

— Те, что в журнале «Малютка», — робко ответил он, указав в сторону шкафа с книгами. — Там картинок много.

— Хорошо, давай почитаем журнал, — я поднялась и хотела уже пойти искать печатное издание, как дверь в комнату отворилась, являя Островского.

— И вы здесь? — он удивлённо вскинул брови.

— Хотела почитать Григорию журнал «Малютка», — я словно оправдывалась, почувствовав себя неловко.

— Я сам прочту. Спасибо, Варвара, — мужчина направился к шкафу и безошибочно быстро нашёл подшивку.

Улыбнувшись своей маленькой победе, я пожелала мальчику спокойной ночи и вышла из комнаты. Не ожидала, что муж прислушался к моим словам.

Вернувшись в свою комнату, я села за работу над проектом парфюмерной лавки. Осталось только уговорить Александра выделить мне небольшое помещение в доходном доме. Пусть исполнит мой маленький каприз.

Почти до полуночи я просидела над блокнотом, который нашла в у себя в столе. Расписала ассортимент продукции будущей лавки. Подумала над интерьером, прикинула, что нужно приобрести: заказать красивую вывеску, смонтировать хорошее освещение витрин и самого помещения — в общем, кучу всего. Осталось только придумать новые ароматы, которые будут привлекать женщин в мой уголок. Я сделала себе несколько заметок о составах новых парфюмерных композиций. Теперь требуется выверить пропорции опытным путём. А сделать это я смогу только в лаборатории мужа. Как получить от него разрешение? Пустит ли?

Взглянув на часы, поняла, что пора ложиться спать. Не успела я подумать о том, что неплохо бы принять расслабляющую ванну, как в дверь постучала горничная.

— Барыня, я вам воду согрела, — сообщила она, войдя в спальню.

— Александр Митрофанович уже вымылся? — вспомнила я о том, что ванная у нас одна.

— Давно уже. Барин нарядился аки щеголь и укатил в карете.

— Как укатил? Куда укатил? На ночь глядя? — уставилась я на горничную.

— Дык… — женщина растерянно всплеснула руками, — как обычно.

— Что значит, как обычно? — не поняла я намёка прислуги.

— К дружкам в ресторацию али клуб… — замялась горничная.

— В карты играть? Да что я тяну всё из тебя? — топнула я ногой от нетерпения.

— Честно, не ведаю, куда барин уехал. Думала, коли женился, значит, остепенился, — протараторила женщина.

— В смысле остепенился? — у меня сердце в пятки ухнуло. Неужели мой муж азартный картёжник?

— Ой, простите меня дуру, барыня! Болтаю лишнее, — Евдокия прикрыла рот рукой, — не слушайте меня.

И тут до меня дошло, что означает слово «остепенился», когда говорят про женатого мужчину.

— Иди ванну готовь, — с трудом произнесла я, отвернувшись.

Вот значит как! Александр намылся, нарядился «аки щёголь» и умотал к любовнице? Я не подумала о том, что у моего фиктивного мужа могут быть отношения на стороне. Оказывается, неприятно это осознавать, особенно когда венчание наше состоялась буквально вчера.