«Аромат любви» от сударыни-попаданки

Глава 35. Родовое гнездо

Варя

Незнакомая женщина в платке тянула ко мне руки чуть ли не со слезами на глазах. Я растерялась, не ожидая подобного приёма. Наверное, это ключница, знавшая Варвару и её родителей.

— Господи! Пошто платье чёрное на вас, Варварушка Михайловна? — прошептала она, заметив мой траурный наряд. — Кто помер?

Пока я приходила в себя, не зная имени пожилой женщины, из кареты вылезла Зоя с хмурым выражением лица. В это время Александр помог мне выйти из коляски и спустил Гришу на землю.

— Ох! И Зоя Ипполитовна в чёрном, — женщина прикрыла рот рукой, округлив глаза, — кажется, догадалась, по ком мы носим траур. — Неужели Алевтина Эдуардовна преставилась?

— Вчера похоронили, — подал голос мой супруг, явно ожидая, когда я представлю ему женщину. А я знать не знаю её имени.

— Как же это? Горе-то какое, — ключница заохала, три раза перекрестилась, причитая себе под нос.

— Авдотья, не ной, — с укором произнесла Зоя, поджав губы в тонкую линию. — Не рви мне сердце, и так тяжко.

Спасибо кузине за подсказку.

Мужчина с рыжими усами склонил голову, сняв с головы картуз, поздоровался, назвавшись Пряхиным Игнатом Васильевичем, управляющим. Из кареты не спеша появились Зоина компаньонка и Аннушка. Видно, что дорога утомила путешественниц.

— Знакомьтесь — это мой супруг Александр Митрофанович Островский, — указала я на мужа. — А это Григорий, его сын, — и одной рукой приобняла пасынка, который прижался ко мне, с любопытством разглядывая слуг.

— Радость-то какая! — воскликнула ключница, но тут же осеклась. — Простите, траур же. Я так молилась за вас, Варварушка Михайловна, — она достала из нагрудного кармана платочек и приложила к глазам, которые блестели от слёз. — Нянчила вас с пелёнок. Выросли-то как, настоящей красавицей стали. Теперь вот уже барыня при муже, — она склонила голову перед Александром. — Стало быть, вы теперь хозяином усадьбы будете?

— Выходит, так, — кивнул супруг. — Нам бы отдохнуть с дороги, пообедать. Простите, что заранее не предупредили о приезде. Заняты были похоронами.

— Не переживайте, Марья обед уже варит. Алёнка барские комнаты готовит, — протараторила женщина. — Ваша горничная, что приехала на повозке, помогает ей.

— Сколько всего в доме слуг? — нахмурился муж, разглядывая отбитые местами ступени каменного крыльца.

— Пятеро нас: я, Марья с Егором, — махнула она в сторону мужика, который нёс очередной саквояж из повозки. Из дома выскочил крепкий парень лет шестнадцати, поздоровался с нами и тоже пошёл носить вещи, — сын их Вадим да дочка Алёнка.

— Маловато для усадьбы, — задумался муж, поставив руки в бока, и посмотрел на облупленный фасад дома.

— Так Алевтина Эдуардовна распорядилась, уволила многих, — пожала плечами женщина. — Пойдёмте в дом, хоть чаем вас напою, пока обед не подоспел. Надолго ли вы к нам?

— В понедельник поедем обратно, — ответил супруг.

— Как скоро, — расстроилась женщина, покачав головой, развернулась и начала подниматься по ступенькам.

Я вдохнула полной грудью, ощущая, какой здесь чистый и лёгкий воздух. Держа за руку Гришу, вошла в дом.

Особняк оказался небольшим. На первом этаже располагалась гостиная с большими окнами, наверное, самая просторная и светлая комната в доме. С мебели успели снять чехлы ещё до нашего приезда. Хорошо, что повозка с вещами приехала раньше, Евдокия сообщила о скором приезде хозяев.

Пока слуги готовили на втором этаже комнаты, мы сидели в гостиной и пили чай. Управляющий рассказывал Александру, как обстоят дела в усадьбе, обещал показать все учётные книги. Как только закончилось чаепитие, мужчины ушли в рабочий кабинет, который располагался рядом с гостиной.

Я оставила женщин, решив пройтись по дому и оглядеться. Порядок слуги поддерживали идеальный. Особняк по площади был практически такой же, как дом Островского, только на втором этаже потолки были заметно ниже, что было непривычно и немного дискомфортно. А ещё я поняла по количеству комнат, что на всех гостей не хватит места. Только я подумала об этом, как открылась дверь одной из спален и оттуда вышла Авдотья.

— Варварушка Михайловна, ваша комната готова, — улыбнулась она, довольная.

— Быстро вы управились, — я тоже растянула губы в улыбке.

— А чего там управляться-то, — пожала она плечами. — Барские комнаты в чистоте содержим, Алёнка исправно пыль вытирает и полы намывает. Я только постелила чистое бельё да портьеры повесила. Одеяла и подушки все давече на солнце просушили.

— Понятно. Авдотья, всем ли гостям хватит места? Я переживаю, что не разместим всех.

— Не волнуйтесь, Варварушка Михайловна. Компаньонка и гувернантка пока в голубой комнате поживут. Там в аккурат две кровати имеются. Зою Ипполитовну я определила в зелёную спальню, самую маленькую, — она махнула на соседнюю дверь. — Гришеньку уложим в вашей комнате, где вы раньше жили. Там некоторые ваши игрушки остались, в коробе упакованные лежат. Ну а вы с Александром Митрофановичем в хозяйской спальне почивать будете.

У меня ком в горле встал от её фразы. Что значит почивать? Вместе спать? В одной комнате?!

— Погодите, Авдотья, — с трудом вымолвила я. — Разве супружеские покои не разделены?

— Вы забыли? Ваши родители почивали в одной спальне, — изогнула она брови, слегка смутившись. — Чай, не во дворце живём.

— Может, найдётся для меня отдельная комната? Александр Митрофанович храпит, как паровоз, — решила я всеми правдами и неправдами найти для себя спасение.

— На втором этаже только четыре комнаты, а на первом нет спален. Не в гостиной же вам ночевать, Варварушка Михайловна, — ещё больше удивилась женщина. — Я приготовлю отвар для Александра Митрофановича, чтобы меньше храпел. Главное, пусть спит на боку.

— Это кто храпит? Я?! — неожиданно за спиной раздался удивлённый голос мужа. От его низкого голоса у меня сердце кувыркнулось. Как же он не вовремя появился.

— Вы, дорогой супруг, просто не слышите себя во сне, — торопливо оправдывалась я. — А сказать об этом я стеснялась.

— Ах вот в чём дело, — на его губах появилась самодовольная ухмылка. — Думаю, можно потерпеть пару дней мой храп, — последнее слово он произнёс с нажимом. — Так ведь, дорогая супруга?

Я стиснула зубы, понимая, что будет странным, если начну упираться и перечить мужу. Ведь для всех мы законные супруги.

— Авдотья, что за отвар вы мне хотели приготовить? — он подозрительно посмотрел на ключницу.

— Сбор трав специальный, он хорошо помогает от храпа. Коли пить будете каждый день, так лучше станет, — уверенно отвечала она.

— Хорошо. Буду пить, чтобы Варвара Михайловна не жаловалась на мой храп, — и так выразительно посмотрел на меня, что я забыла, как дышать.

— Сделаю, барин. Прикажете баню истопить? Попаритесь веничками дубовыми, — заискивающе спросила она, довольная тем, что уважила нового хозяина. — У меня там квас на ржаном солоде как раз подоспел. После баньки самое то будет.

— Квас, говорите. Давно я не парился в деревенской бане. — Я чуть не икнула, а муж не отводил от меня потемневших глаз.

— Бегу тогда, Егору скажу, чтобы воды натаскал да печь затопил, — женщина развернулась, поспешив к лестнице.

— Не желаете ли посмотреть наши покои, дорогая супруга? — в голосе мужа послышались нотки угрозы. Что он задумал?

— Отчего же не посмотреть? — пожала я плечами.

— Прошу, — Александр открыл дверь, пропуская меня внутрь.

Я переступила порог, за спиной с грохотом захлопнулась дверь.

— Думаете, я в восторге оттого, что нам придётся спать в одной комнате, Варвара? — процедил супруг, встав у низкого окна. — Зачем приписывать мне храп?

— А что мне оставалось делать? — я сложила руки на груди, разглядывая широкую деревянную кровать. — Искала возможности избежать совместных ночей.

Александр вдруг шагнул ко мне так близко, что я ощутила знакомый головокружительный аромат его парфюма и перестала дышать.

— Боитесь меня? Зря, — голос его стал хриплым и вкрадчивым. — Даю вам слово чести, Варвара, что наш брак останется фиктивным. Я помню о своём проклятии.

Он резко развернулся и пулей выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Прикрыв глаза, я наконец-то выдохнула. А хочу ли я, чтобы он сдержал своё слово? Вдруг нет никакого проклятия?