Лавка редкостей, или Наташа, ты попала!

Глава 11. Где я гуляю по ночному городу и почти осваиваю простенькое заклинание

Проклятая привычка, что наличные давно не в моде, а карта или телефон всегда с собой. Здесь же все не так. Как некрасиво вышло…

Но тут взял слово Александр.

— Будьте добры, бутылочку солнечного эликсира. Сыр, фрукты, на горячее отбивную телятину со спаржей две порции. На десерт бисквит со взбитыми сливками и клубникой.

— И пончик, — напомнила я.

— И пончик, — улыбнулся Александр. — Не волнуйтесь, Наташа, за ужин плачу я, и это не обсуждается.

— Но…

— Никаких но, — строго погрозил он пальцем. — Я вас пригласил, мне и платить. И вообще, кто научил вас так обращаться с мужчинами?

— Жизнь научила, — тихо вздохнула я.

— Нелегко вам пришлось, видимо? — посочувствовал он. — Расскажете о себе?

— Я… нет, — запаниковала я. — Простите. Лучше вы. Ничего такого интересного в моей жизни не происходило.

Подумаешь, попала в другой мир, где получила новое тело и лавку в придачу. А также бабулю-призрака, пару крылатых шкодников и «милую» родню со странным завещанием.

А так больше ничего. Не рассказывать же про те тридцать лет, что были прожиты как в тягостном нескончаемом сне.

— Ну уж, если вам рассказывать нечего, с вашим-то постоянным настороженным отношением ко всем окружающим, то мне и подавно нечего сказать. Счастливое детство и юность. Лучшие, хоть и строгие учителя. Полный достаток.

— Как ваша жизнь может быть скучной? Вы же маркиз!

— Не поверите, Наташа, и отец мой маркиз, и дед, и прадеды до седьмого колена. Все были маркизами. Вы считаете, что это весело? Должен расстроить, но вы ошибаетесь. Скучно.

— Я вас… забавляю? — я нервно огладила скатерть ладонью.

Кажется, начинаю догадываться об истоках интереса к моей скромной персоне. Зря я согласилась на этот поход в кафе. Надо было настоять на денежном возврате долга.

— Ну что вы! — импульсивно воскликнул Александр и накрыл мою руку своей ладонью.

Я мучительно покраснела и попыталась вытянуть свои пальцы из-под его. Он не сразу и с видимым недовольством, но позволил.

Будь неладна эта тонкая кожа Наташи Риммель. Все эмоции налицо. Вон, опять румянец во всю щеку. Уши горят. Даже нос и тот красный. Я скосила глаза, пытаясь разглядеть самый кончик.

— Простите, — покашлял он. — Вы опять все неправильно поняли.

Что мне стоило понимать по-другому, так и осталось неизвестным, потому что Марта принесла наш заказ.

— Приятного аппетита, — пожелала она и лукаво подмигнула мне, стрельнув глазами на Александра.

— За вашу счастливую новую жизнь! — поднял маркиз бокал.

Мое сердце упало. Неужели он о чем-то догадывается?

— Ну же, Наташа, улыбнитесь. Все наладится. А если возникнут сложности, вы всегда можете обратиться ко мне, и я непременно помогу. Послезавтра же обещаю быть у вас, чтобы продолжить уроки магии.

Маркиз зажег на ладони разноцветных светлячков и подбросил их в воздух, заставив летать над нами. В полумраке нашего уютного уголка это было необычайно красиво.

— Вы же хотите уметь так же? — спросил он.

Конечно хочу! Еще бы! Но гораздо больше я хочу научиться греть воду, гладить шторы без утюга, стирать, не замочив рук, и по щелчку пальцев готовить пищу. А еще выйти замуж. Точнее, этого не я хочу, а покойная бабуля. Но мне придется выполнить ее желание. И я была бы счастлива, если бы за вас, Александр. Но вряд ли такое возможно. Поэтому будем довольствоваться тем, что вы готовы мне дать.

Все это пронеслось у меня в голове и осталось тайной. Стены кофейни услышали совсем другое.

— Буду признательна, — сообщила я сдержанно и сделала глоток эликсира.

Какой чудесный насыщенный вкус солнечного винограда.

— У вас так таинственно блестят глаза, — понизил голос маркиз. — Но вы конечно не скажете, о чем сейчас думаете.

— Отчего же, могу и сказать, — рассмеялась я. — О магии и ее возможностях.

— О магии я могу говорить бесконечно, — оживился Александр.

Я тоже была рада, что мы нашли нейтральную тему для разговора. Маркиз рассказывал. Я восхищенно внимала ему, то и дело охая и ахая.

Ужин оказался выше всяческих похвал. Как-то незаметно закончились и эликсир, и отбивные. Десерт вместе с пончиком целиком достался мне.

— Не люблю сладкое, — скривился маркиз.

— А зачем же тогда заказывали?

— Для вас, — легко признался он. — Девушки любят сладости, и вы не исключение, так ведь?

После такого пиршества хотелось встряхнуться.

— Прогуляемся? — предложил Александр.

— Поздно, — с сомнением протянула я.

Расставаться не хотелось, но бродить по темноте в чужом городе с почти незнакомым магом было страшновато.

— Мы недалеко. А потом я провожу вас до самых дверей. Сдам с рук на руки вашей призрачной бабуле.

— Ну хорошо. Тогда идемте.

Так я впервые побывала где-то дальше своего Тихого уголка. В свете магических фонарей прогулка вышла очень романтичной. И дома мне, как ни странно, не попало. Бабуля даже не показалась на глаза.

Драконистых братцев я решила не выпускать на ночь. Без них была надежда как следует выспаться.

Размечталась.

***

Начало ночи оказалось тихим и благостным. Я порхала по комнатам, не забыв запереть починенную маркизом задвижку. На душе было легко и радостно. Вот что с женщиной делает вечер в приятной компании.

Под впечатлением от уроков Александра, я решилась еще раз попытать счастья с книгой для чайников в магии. Что бы такое опробовать?

Как заправить магический светильник? Пока без надобности. Как избавиться от неприятного запаха в помещении? То, что надо! Убирай — не убирай, а запахи от многих старых вещей весьма специфические. Как входишь с улицы, сразу чувствуется.

Ну-ка, что там надо сделать?

«Чтобы избавиться от тяжелого духа в доме, начертайте знак стихии воздуха, прочтите заклятие и представьте благоухающий цветок»

«Интересно, от ворчливой бабули это поможет? Она же дух, и характер у нее отнюдь не легонький», — хихикнула я про себя и осторожно покосилась на стену. Кто знает, вдруг бабуля может подслушать мои мысли? Обидится еще.

Успокоилась, что призрачного образа поблизости не наблюдается, и вернулась к книге.

Надо попробовать, а вдруг получится? Чего там надо чертить?

***

Знак стихии воздуха оказался совсем несложным — три спиральных завитка, установленных в ряд. Заклятие — и того проще. А уж представить цветок я могла без труда — люблю розы, их аромат и буду представлять. А то промажешь, и завоняет не пойми чем. Вон, боярышник, к примеру, разит тухлой селедкой. А на югах есть цветок, который смердит гнилым мясом. Тьфу-тьфу-тьфу!

Я закрыла глаза, пытаясь вообразить себе розу. Но в голову упорно лезли картины посиделок в «Сладком пончике», улыбка мужчины, сидящего напротив, и его невероятные глаза. Нечаянные касания его рук.

Эх. Ну разве можно вообще думать о чем-то другом? Сейчас для меня во всем свете не было мужчины привлекательнее. Жаль только, что он маркиз, а я простая лавочница.

А как пахнет его парфюм! Я улыбнулась, потянула носом воздух, и почуяла запах одеколона, почти как вживую, будто Александр стоял в метре от меня.

Но хватит, пора за дело. Я сложила пальцы щепотью и трижды нарисовала в воздухе спираль.

Так, пока все вышло. Что там дальше? Ага.

«И произнесите следующее заклинание».

Я решила не мучиться, прочла сразу вслух:

— Дух смердящий испарись, в синем море растворись и желанным ароматом благодатным заменись.

Удивительно, но в этот раз все получилось. Воздух в том месте, где я чертила знаки, ощутимо сгустился и окрасился голубым свечением. Сверху вниз по завиткам побежали золотистые искорки.

— Ух ты! — Восхищенно выпалила я. — Работает.

Осталось самое главное — представить нужный цветок. Я закрыла глаза, для верности приставила пальцы к вискам и попыталась сосредоточиться. Роза, роза, роза. Прямо сейчас, прямо здесь пахнет розой…

Только в голову лезло хрен знает что. Вспомнилось, как я однажды решила разморозить холодильник, вытащила из морозилки рыбные стейки, переложила в кастрюлю, убрала на подоконник и забыла. Вспомнила через два дня, когда биологическая бомба начала нещадно вонять.

Потом всплыло, как моя собственная бабуля по осени квасила капусту. Непременно в деревянном бочонке и много. Прорву капусты. И, когда ее протыкали…

Я даже остановила себя.

«Баста, Наташа! Не хватало еще, чтобы тут завонялось какой-нибудь дрянью. Той же елочкой. Помню, как у отца в машине висела такая штука»…

Я осеклась и принюхалась. В воздухе явственно разливался аромат химической хвои. Яркий и невероятно знакомый. Я открыла глаза и ошарашенно уставилась на знак воздуха. Магические спирали сменили голубой цвет на зеленый. Призывно моргнули напоследок и исчезли.

— Эй! — воскликнула я вслух. — А как же розы? Нет, мне эта гадость не подходит! Она, конечно, лучше тухлой рыбы, но все же.

Я вновь сложила пальцы щепотью, нарисовала три спирали, повторила заклятие и… Расстроено захлопнула книгу. Второй раз магия работать отказалась.

— Ну и ладно! — высказала я неизвестно кому и поспешила сама себя утешить. — Зато не рыба.

***

Поскольку день выдался насыщенный, уснула я сразу. И так же сразу все началось.

Сквозь сон я слышала какие-то тяжкие вздохи и шаги по половицам. Ну уж нет, бабуля, я на такое не поддамся. Твое дело пугать людей, а мое — выспаться перед новым насыщенным днем.

Я отвернулась к стене и натянула сверху на голову вторую подушку. Звуки стали чуть тише, так что сон вновь сморил меня.

Хрясь! — громко стукнуло в коридоре.

Хруп, хруп, хруп! — раздалось следом.

— Бабушка Тереза, ну можно потише, а? — взмолилась я.

В ответ что-то прошуршало на втором этаже, и что-то тяжелое покатилось по полу. Сдается мне, это не бабуля. Во всяком случае, в таких шумовых эффектах она ранее не была замечена.

Зато есть у меня пара шкодников, которые и не такое могут отчебучить. Неужто братцы-дракошки самовольно покинули буфет и опять резвятся?

Я вскочила с кровати и босиком пошлепала искать нарушителей спокойствия.

Вооружившись любимой сковородкой, осмотрела торговый зал. На первый взгляд все было на своих местах. Постояла, прислушиваясь. Звуки затихли.

Подкравшись к дверям кухни, я резко распахнула дверь и присмотрелась к буфету — две ехидные морды сверкали зелеными глазками на своем законном месте. Погрозив им кулаком, пообещала:

— Еще один звук — поймаю и уши оборву!

Зевнув, вернулась в комнату и тут же уснула.

***

Следующая тревога не заставила себя ждать. Стоило первому робкому сну с участием маркиза дель Гранже захватить меня в плен, кровать подо мной вздрогнула и мелко затряслась.

Землетрясение! — испугалась я. Где тут капитальные стены, под которыми можно его переждать? Не успела я ничего сообразить спросонья, как дрожь унялась.

Зато на втором этаже снова заскрипело и защелкало. Ну сколько можно уже!

Подхватив сковородку, я первым делом заглянула в кухню, удостоверилась, что дракошки на месте, и наморщила в раздумьях лоб. Шумы на втором этаже все не унимались, поэтому пришлось идти наверх. Кроме бабули шуметь там было некому.

— Дом, свет, да поярче! — гаркнула я, чтобы встретиться с бабулей на равных. В темноте ее хрен разглядишь.

В гостиной оказалось пусто.

— Ну и что здесь происходит? — оглядела я знакомый интерьер. — Бабушка Тереза, если у вас какие-то претензии, так могли бы сказать, а не шуметь исподтишка. Что не так? Молчите?

В ответ послышался тяжкий вздох. Стены округлились, раздались в стороны, потолок уплыл вверх. Мне в лицо подул ветерок с ощутимым ароматом «ёлочки». Звук затих. Стены с потолком вернулись на место.

Ик! Что за новая напасть?

— Д-дом, это ты шумишь? — обняв сковородку и уговаривая себя не трусить, спросила я. — Ну что такое? Дверь я закрыла, воду, свет выключила. Что случилось-то?

Я дрожащей рукой погладила ближайшую стену, и та вроде как ткнулась мне в ладонь.

— Может, квартплату надо заплатить? — размышляла я, машинально наглаживая стенку. — Так ты мне подскажи, все сделаю. А если сам не можешь, через бабулю передай. Вы же наверняка давно сдружились. Где ее носит, когда она нужна?

Стены снова повело в сторону, да так лихо, что я опять испугалась. Вдруг дом рухнет или невзначай раздавит меня?

— Тш-ш-ш-ш! — успокаивающе зашептала я. — Не вздыхай, родненький. Я обещаю, что буду хорошей послушной девочкой. Наведу порядок. Выйду замуж к зиме. Все сделаю, как велено, и вас не брошу. Только не грусти.

Вздохи прекратились. Дом затих. Но обрадоваться я не успела. С потолка закапало.

Дождь? Только этого мне хватало. Еще и крыша протекает! Я выглянула в окно и ошалела окончательно — на черном, полном звезд, небе не было ни тучки. На землю смотрела огромная луна.

Мне на маковку упала тяжелая капля. Теплая-теплая. Проскользнула сквозь волосы, побежала по щеке. Я машинально стерла ее рукой и, сама не знаю зачем, лизнула пальцы. Соленая… Соленая?

Слезы?

— Ты что, плачешь? — вырвалось у меня вслух.

Раздался новый вздох. «Дождь» закапал с удвоенной силой.

Чудны дела твои, Господи. Я беспомощно огляделась и позвала:

— Бабуль, ну объясни хоть ты. Что ему не так? Может болит где? Или вымыть чего надо? Или гвоздик забить? Я могу! Только скажи, я мигом. Бабуль? А?

Я прислушалась. Кап. Кап. Кап.

Рука покрепче сжала сковородку.

— Ну знаете, — возмутилась я, — мне надоело разгадывать загадки. Захотите, чтобы я помогла, скажите прямо. А так, аривидерчи! Я спать. И чтоб до утра меня никто не тревожил. Иначе я за себя не отвечаю.

На этот раз уснуть удалось не сразу. Взбодрил меня домик, что и говорить. Что же такое с ним приключилось, что его так опечалило? И спросить не у кого. Бабуля, не иначе, специально от меня скрывается.

Может, вредители какие одолели? Загляну завтра в мою настольную книгу, где-то там были заклинания от мышей и иже с ними.

Решив сама для себя, что утро в любом случае мудренее вечера, а, значит, нечего сейчас и голову ломать, я как-то незаметно уснула. Ненадолго.

Тихий уголок внезапно оказался совсем не тихим.

***

— А я тебе говорила, не ходи туда, не связывайся с этим шарлатаном! Говорила? — громко возмутился женский голос невдалеке.

— Ну, говорила, — пробубнил в ответ заплетающийся мужской. Запнулся и добавил: — Рыбка моя. Но я же для тебя старался.

— А я говорила, не доведёт он тебя до добра! Говорила?

— Ну говорила.

— То-то же. — В голосе невидимой мадам появилось удовлетворение, которое тут же вылилось в новую претензию: — Сколько лет живем, а ты так и не научился меня слушаться.

Мужской голос примолк. Я думала, решил больше не спорить, оказалось, просто подбирал слова. Вскоре послышалось не слишком разумное:

— Ладно, тебе, старая. Впусти уже меня. Сколько можно на пороге держать? Здесь холодно, лопни мои глазоньки.

Тут я проснулась окончательно. Спорщики мне были знакомы, пусть даже наполовину. Интересно, что умудрился натворить дядюшка Леопольд, что жена домой не пускает?

— Это я старая? — Мадам Бабетта взорвалась от негодования. — На себя посмотри, пень лысый! Ты на кого стал похож? Пузо на нос лезет! Я пуговицы через день перешиваю.

Месье Сюар уже осознал свою оплошность и успокаивающе залепетал:

— Тише, тише, кисонька моя, будет тебе, не шуми. Всех соседей перебудишь.

— Уже, — буркнула я и перевернулась на другой бок. — Тоже мне, Тихий уголок.

Последние слова несчастного старьевщика прозвучали для его супруги как команда «Фас» для овчарки. Она повысила голос на два тона и заголосила с новой силой:

— Нет, вы только послушайте, люди добрые! А еще лучше гляньте, что теперь у этого олуха вместо нормальных волос на голове выросло! Нет-нет, ты не отворачивайся, не отворачивайся! И картуз не надевай. Чем тебе, скажи на милость, твоя лысина помешала?

— А кто меня лысым пнём называл постоянно? И при детях, и при внуках, и при посторонних?

Мадам Сюар слегка стушевалась и даже попыталась оправдаться:

— Я же это так, любя.

Дядюшка Леопольд уловил перемену в настрое супружницы и перешел в наступление:

— Ничего себе, любя! Всю плешь мне проела с этой лысиной. Так все время и норовила в нос тыкнуть. Стыдно перед друзьями показаться было.

Лучше бы он не начинал. Мадам Бабетта вновь взвилась:

— Зато теперь ты писаный красавЕц! Ага.

Я даже приподнялась на локте и прислушалась. Интересно, что там у них приключилось? Ответ не заставил себя ждать.

— Отрастил волос! Доволен? В копне сена пришлось прятаться, впотьмах как татю ночному домой ворочаться.

Повисла пауза. Я уже решила, что голубки успокоились, но битва перешла в новую фразу. Раздался чмок, потом взвизг, дальше звонкий жеманный хохоток. Довольный дядюшка Леопольд не преминул удариться в воспоминания:

— Зато мы с тобой как молодые стоим у порожка. Помнишь, я тебя домой провожал каждый день? Звезды. Сверчки поют. Воздух свежий. А нам все нипочем.

Портниха вновь хохотнула, раздался шлепок.

— Руки убери, охальник. Нашёл молодуху, ночь-полночь, а мы не спим до сих пор. Говорила мне мама, не ходи за этого шалопая замуж, наплачешься.

— Нет, ну ты помнишь?

— Еще бы не помнить, у тебя кудри тогда, как у молодого барашка, завивались. А нынче что? Три волосинки остались.

— Уже не три. Гляди!

— Тьфу ты, позорище. Надевай обратно свой колпак, что ли, срамно смотреть. Как завтра на люди пойдёшь?

— Фуражку надену. А то может колданёшь, чтоб повыщипать маленько?

— Да не могу я! Не дано мне на живом человеке что-то менять.

— Да и ладно. Домой-то пустишь, или так и оставишь мужа ночевать под дверью?

— Заходи уж, пока не увидел кто.

Хлопнула дверь и голоса смолкли. Я удовлетворенно хмыкнула и накрылась одеялом с головой. Судя по всему, в этом Тихом уголке не одна я умею чудить.