Лавка редкостей, или Наташа, ты попала!

Глава 9. Где я продаю непонятно что и узнаю, как работает каталог

Тетушка притопнула каблучком и снова взвизгнула:

– Мэтр Мюссе, ну где вы запропастились? Я не собираюсь ни единой лишней секунды оставаться в этом гадюшнике!

Я не стала дожидаться окончания спектакля и захлопнула дверь. Вся моя веселость исчезла без следа. Вот дела. И что же теперь делать? Мириться с этим мерзким слизняком Антончиком и выходить замуж за него? Ну уж нет.

Я обернулась и от неожиданности вздрогнула. Призрак бабули висел у меня за спиной. На этот раз он пребывал в удивительно благодушном настроении.

– Не вешай нос, Наташа Риммель.

Все верно, но настроение было безнадежно испорчено. Разбитая витрина ярко напоминала о происшествии. Стекла разлетелись на всю лавку.

– Опять уборки на час, - вздохнула я.

Бабуля как-то по-доброму протянула ко мне руку, как вроде хотела погладить по голове. На полдороге она одумалась. Крючковатый палец привычно поправил пенсне.

– В жизни случаются разные чудеса. Смотри.

Она прищелкнула пальцами. Осколки сами взлетели вверх, встали на место и залатали в стекле дыру. Вскоре от недавнего катаклизма не осталось и следа.

Бабуля удовлетворенно кивнула, бросила на меня строгий взгляд и вошла в стену.

Я потрогала восстановленное добро пальцем, машинально наклонилась, подобрала с пола упавшие бумаги и пошла на кухню. Все эти новости следовало непременно заесть.

***

В дровяной печи горел огонь. Хоть я его и не зажигала. Полыхал без дров, без угля и прочих горючих материалов. Над огнем висел чайник. Сам по себе, без всяких подставок-крюков. Из носика белыми облачками вырывался пар.

Я поймала себя на том, что совершенно перестала удивляться всем этим чудесам. Горит так горит, висит так висит. Что тут такого? Еще бы чай сам наливал. Ик!

Чайник плавно выплыл из печи, обогнул меня, вознесся над столом и склонил носик над пустой чашкой. В белое фарфоровое нутро тонкой струйкой полился ароматный напиток.

Едва налилось чуть больше половины, чайник встал ровно, немного поразмыслил, добавил еще капельку и вернулся на место, сверкая полированными боками.

– Спасибо, – на всякий случай сказала я.

Ответа, как и следовало ожидать, не услышала.

Я отпила ароматный напиток и открыла документы, захваченные в неравном бою. Нервно хихикнула: лихо бабуля уделала незваных гостей! Но смех смехом, а надо ознакомиться с завещанием.

Не обманул мэтр Мюссе, в тексте действительно было прописано особое условие. Даже два. И оба мне чрезвычайно не понравились.

Нет, начало текста было довольно многообещающим: «Лавку редкостей, со всеми товарами, завещаю внучатой племяннице Наташе Риммель, буде...»

А после этого буде начинались заковыки. Пунктом первым значилось: «...буде проснется в ней кровная магия».

Я не сдержалась и тихонько выругалось. С магией у меня было очень не очень. Вспомнить хотя бы попытки погреть воду и повесить шторки.

– Чтоб тебе там не икалось, бабуля Женевьев, за такой подарочек, – буркнула я и прочла вслух второй пункт. – А также если означенная Наташа Риммель вступит в законный брак до двадцати одного года, то есть до наступления пятого дня зимы сего года.

Я пробежала глазами текст дальше, дотошно и внимательно преодолела все заковыристые фразы, писанные на языке крючкотворцев, но иных условий не обнаружила.

– И на этом спасибо, – обратилась я непонятно к кому и отложила бумаги в сторону.

Да уж, подсуропила, так подсуропила. И как мне теперь из этого выкручиваться? Я даже не имею понятия, когда этот самый пятый день зимы наступит. И как вообще здесь выглядит зима? Кто его знает, вдруг сейчас самый конец осени? Вдруг здесь времена года, как в нашей земной Австралии?

А так все хорошо начиналось.

Расставаться с мыслью о лавке не хотелось. За последние дни, пока я наводила здесь порядок, уже привыкла считать себя владелицей всех этих сокровищ. Я прикипела к ним душой и сердцем. Полюбила этот милый домик вместе с беспокойными дракончиками. Даже к бабуле успела привыкнуть.

Я побарабанила пальцами по столу. Крикнуть в запале, что выйду замуж, было легко, осуществить это намерение будет посложнее. Где найти такого человека, не зная никого в этом незнакомом мире?

***

Александр! Маркиз дель Гранже! – услужливо подсказала память. Черт, с этими родственничками, чтоб им икалось. С ними я совсем забыла о клиенте! Он придет сегодня, и мне надо как-то оценить вещи, которые я готова ему предложить.

Эх, какой мужчина. За таким бы я хоть завтра пошла на край света, не то что замуж.

Я отодвинула чашку и побежала в кабинет за оставленными вещицами. Принесла их на кухню. Заодно прихватила гроссбух. Надо хоть примерно определиться с ценами. Полистаю, поищу, чуть не сказала, экспонаты. Поищу похожие товары и цены на них.

Так, что полезного есть в записях? Какая-то кухонная утварь и посуда. Ого! Горшок – десять солеров! Что ж за горшок такой золотой? Картина, картина, огниво. Надо же, картина стоит полтора солера, а огниво - целых пять. Хм, вон еще один горшок за десять.

Я мельком пролистала страницы, и вдруг заметила - у всех дорогих предметов стояла пометка «кол». Горшки из какой-то редкой коллекции? А огниво? Или вот, например, два веера, один за несчастные полсолера, а второй за шесть. У дорого веера опять же пометка «кол».

Очень, очень странно. О, подсвечник! Всего-то солер. Может это какой-нибудь простенький однорожковый? Тот, что я отложила маркизу, настоящее произведение искусства. Бронзовая фигурка спящей девушки, выполненная с большим мастерством.

Я еще раз оглядела выбранные богатства. Понять бы, они у меня «кол», «ред» и «цен»? Или что-то попроще?

Наконец мне встретилась групповая запись, в которой были перечислены женские мелочи: кошелек-кольчужка самородная аж за двадцать солеров, опять же «кол», «ред» и «цен». Тут же перчатки, тоже недешево - девять. Медальон - опять же немалой цены. Этот еще и «оп».

А вот почти такой же перечень, так все вместе за два несчастных солера. Что-то странное с этим каталогом. Непонятное.

Я так углубилась в изучение записей, что аж вздрогнула, когда в лавке прозвучал знакомый колокольчик.

Динь-динь-динь. Где тут моя сковородка? Если опять женихи или тетушки, надо быть во всеоружии.

Выглянув в торговый зал, я никого не увидела.

- Добрый день! - прогудело откуда-то из-под прилавка.

Следом мне навстречу шагнул... карлик. Ростом метр без кепки. Коренастый, бородатый. И одет. Ну как бы это сказать помягче - странновато. Даже для этого мира и его моды – в пышные шаровары, лакированные сапоги, меховую жилетку, на голое тело и... шляпу-цилиндр.

И при этом важный-важный, как король. Карлик вежливо приподнял цилиндр, и я увидела, что пальцы его унизаны драгоценными перстнями. Все вместе выглядело так комично, что мне с трудом удалось подавить смешок.

– Здравствуйте, - растянула я губы в вежливой улыбке. - Чем могу помочь?

А сама потихоньку сунула сковородку под прилавок и мысленно постучала себе по лбу. Была ведь в зале небольшая приступочка, обитая вышарканным ковролином. Надо было догадаться, что она здесь не просто так стояла. Я ее уволокла вчера, не сообразив, зачем она тут нужна.

– Ты кто? – невежливо тыкнул мне посетитель.

***

– Наташа Риммель, – представилась я.

– Вижу, что не Пьер. А где хозяйка?

– Перед вами. Я новая хозяйка лавки Редкостей.

– Старуха-то померла, что ль?

– Вроде того, - уклончиво ответила я.

– А-а-а-а. – Посетитель вдумчиво почесал голое брюхо. Камни в перстнях сверкнули. - А мы-то думаем, чего так долго заказ наш не шел. Ну давай, неси, коли хозяйка теперь.

– Простите, что нести?

– Как что? Заказ. Мы и так почти полгода ждали.

– А... Что в заказе, напомните пожалуйста.

– Мешки, три штуки.

Карлик зачем-то оглянулся и произнес таинственным шепотом:

– Особенные! И специальный агрегат для устрашения горных духов.

– Для чего? – опешила я.

– Для устрашения.

Карлик глянул на меня с сомнением.

– Ты точно новая хозяйка? Странная какая-то.

Сам ты странный, хотелось ответить мне, но вместо этого я кивнула и уточнила:

– Точно хозяйка. Но всего третий день. Пока не успела до конца освоиться. Мешки я видела, даже помню где лежат. А как выглядит пугательный агрегат?

Гость проникся моими откровениями, наморщил лоб и попытался объяснить на пальцах.

– Он такой, совсем небольшой.

Руки в перстнях показали примерный размер шайтан-машины. Потом карлик сложил ладони в кулачки, поднес их ко рту и изобразил игру на дудочке.

– В него дуют, – услышала я, – он поет, духи прячутся. Все просто.

Просто? Я призадумалась. Пожалуй, из всего найденного в закромах, дуть и петь могла лишь та фигня, похожая на волынку. По всем приметам подходила только она.

– Погодите! – обрадовалась я. – Кажется, я знаю, о чем идет речь. Стойте здесь. Никуда не уходите. Я быстро!

– Да куда ж я уйду? – искренне изумился гость.

***

Для начала я притащила приступочку и поставила ее на место. Так общаться с маленьким посетителем стало куда удобнее.

После сбегала на кухню и принесла оттуда гроссбух.

И лишь потом отправилась в кладовую. Мешки преспокойно лежали на стеллаже. Я прихватила их и шагнула в шкаф. Там с легкостью раздобыла «волынку», вылезла наружу и почти вприпрыжку понеслась обратно в зал. Было до жути любопытно, сколько все это богатство стоит.

Вот бы солеров десять получить! Или пятнадцать! Хотя, вряд ли. За что здесь платить такие деньжищи? Это же не подсвечник из серебра с эмалью и самоцветами.

Я слегка поумерила аппетиты и в зал вышла уже степенно, как и положено хозяйке уважаемого заведения.

Карлик стоял на подножке и с любопытством разглядывал витрины.

Я положила перед ним мешки, волынку и спросила:

– Оно?

– О-о-о-о! – выдохнул покупатель с благоговейным восторгом.

Мне показало, еще чуть-чуть, и он бухнется передо мной на колени. Но, к счастью, обошлось.

– Спасительница! Благодетельница!

Ну, слава Богу, угадала. Теперь осталось выяснить, сколько все это добро стоит. Я придвинула к себе гроссбух и принялась изучать страницы, пытаясь отыскать в бесконечных записях нужное.

Карлик удивленно поднял брови. Минуты три он наблюдал за мной молча. Потом не выдержал и спросил:

– Хозяйка, а чего вы ищите?

– Цену, – честно призналась я.

Он наклонил голову набок, вновь почесал живот, сверкнув каменьями. Удивление в глазах сменилось любопытством.

– А почему вы не спросите, как это делала старая хозяйка?

– У кого? – Я даже отвлеклась от розысков. – Бабуля Тереза отказалась мне помогать. Дракончики ничего не знают. А больше тут никого нет.

– Ну как же.

Он осторожно вытянул из толстого тома тонюсенькую книжку каталога. Неожиданно подмигнул мне, открыл переплет и опять зашептал:

– Если вы и правда хозяйка, то должно сработать.

Что сработать? О чем он вообще? Я проверяла, там все страницы чистые. Толстые пальцы сверкнули перстнями, подняли со стойки мешки и уложили кучкой поверх белоснежных листов.

Ик! Мама дорогая! И тут магия. Я с изумлением увидела, как чистая страница проворно заполняется каллиграфическими буквами.

«Мешок типа бездонное хранилище. 3 шт. Кол. Цен. 2 с половиной солера каждый».

Ого! Вот эта тряпочка стоит как антикварный веер? Я едва не присвистнула. По какой же цене тогда идет шайтан-машина?

Я сняла мешки с каталога и определила туда волынку. Мама родная! Жутко захотелось хлебнуть корвалолу. Или лучше валидолу под язык? Так же и помереть недолго от восторга. Двадцать пять солеров?! Глаз мой выхватил из надписи пометки: Кол. Цен. Оп. Ничего себе! Сразу и Кол., и Оп. Загадочная штукенция.

Карлик прочел надписи вместе со мной, довольно кивнул и снял с пояса кошель. Пальцы отсчитали тридцать две серебряные монеты. И добавили к ним пять медяков.

Покупатель неожиданно поклонился.

– Благодарствую, хозяюшка. Доброго вам здоровьичка. До скорой встречи.

Он уже ушел, а я все смотрела на каталог. Возле строк с товаром медленно проявлялась надпись: «Продано».

– Вот оно, значит, как. Не удивлюсь, если в гроссбухе нужные строки тоже вычеркнулись сами собой.

Проверить догадку я не успела. Из стены вновь вынырнул призрак, принюхался и поморщился, словно в зале воняло душным козлом.

– Ушел гном? – спросила бабуля.

***

Гном! Я откровенно открыла рот. Точно! Вот кто это был. И мешки, и горные духи сразу стали понятными.

– Интересно, кто еще здесь водится?

Но вредной бабули уже и след простыл.

– И ладно, – буркнула я. – Сама разберусь.

Открыла гроссбух и принялась листать, пытаясь подтвердить свою догадку. И точно, обе гномьи покупки обнаружились на последней странице книги. И обе они были аккуратно зачеркнуты. Отнюдь не человеческой рукой.

Я закрыла книгу, понимающе хмыкнула. Что ж, с последними открытиями метод работы в лавке становился куда понятнее. Оставалось выяснить, где бабуля брала новые товары.

***

Но сначала следовало перекусить. В животе уже во всю бурлило. Я взяла обе книженции с собой на кухню, здраво рассудив, что во время обеда вполне можно разузнать сколько стоят отобранные для маркиза побрякушки. Вдруг они тоже «Кол»?

Я не глядя схватила с полки банку. Согласилась привычно на все, что угодно, и по милости дома получила чудесную куриную лапшу. От аромата даже слюнки потекли. Принялась с усердием орудовать ложкой, сожалея лишь о том, что до сих пор не купила хлеба. Суп был изумительно вкусным.

Опомнилась лишь тогда, когда половина банки осталась позади. Чуть умерила пыл, разложила на столе каталог, опустила на чистую страницу перламутровую пудреницу и вытаращила глаза.

– Кол! Ей Богу, Кол!

А еще «Ред» и «Цен». Что, впрочем, совсем не удивительно. Стоила «безделушка» нехило. Целых 20 солеров. Я потерла ладони, хлебнула супца, убрала пудреницу и положила на ее место скульптурный подсвечник.

Этот был чуть дешевле, но тоже ничего себе – целых 18 солеров. И тоже «Кол».

На радостях я совершенно позабыла про суп. Залпом допила остывший чай. Убрала подсвечник и взялась за веер.

Можно смело сказать, что мне повезло. С пометкой «Кол» оказались все, без исключения, предметы. На веере кроме загадочного «Кол» стояло еще и «Оп». Про «Ред» и «Цен» я уже не говорю. Он же оказался и самым дорогим. 34 солера.

Это открытие меня вдохновило. Я сложила вещички обратно на поднос, почти не различая вкуса, дохлебала суп, подхватила каталог и рванула в зал. Откровенно не терпелось посмотреть, что и сколько стоит там.

По пути притормозила возле пятой двери. Я же так и не выяснила до сих пор, что там. Вдруг склад? Было бы неплохо понять масштабы моих запасов. Вновь дернула за ручку, убедилась, что неизвестная комната, как и раньше, заперта, и вместо зала свернула в кладовку.

Там сняла с гвоздика ключи и вернулась к двери, мысленно вознося молитвы здешним богам: «Пусть там будет все «Кол» и «Цен»!

***

Не помогло. К замку в двери не подошел ни один ключ. Я перепробовала их по два раза, после махнула рукой, определила связку на место, а сама вернулась в зал.

Неожиданное фиаско не смогло испортить мне настроение. После всех новых открытий день казался прекрасным. Серебряные солеры грели карман и душу.

Я с азартом принялась сличать товары в наличии с теми, что были вписаны в гроссбух. Практически все те милые безделушки, которые я выставила на витрины, оказались самыми обычными. Красивыми, да и только.

Оглянувшись на входную дверь, я побежала в кабинет, чтобы добыть в нем что-нибудь не столь привлекательное по виду, но вдруг из категории кол и оп.

Быстренько похватала с полок, что под руку попалось, помчалась обратно за прилавок. В предвкушении открыла книжицу каталога и положила на нее гусиное перо из целой пачки подобных. Пусто. Второе. Снова пусто. Перебрав пяток перьев, вздохнула и отложила пачку в сторону.

Ну а книги? Нет? Снова нет. А вот эта самая затрапезная? Да! Надо же.

Я три раза сбегала в кабинет, перетаскала из него охапку разнообразных вещиц. Самым неожиданным предметом категории «кол» стала тряпка, которой я накануне протирала пыль с полок. Она и сейчас попала на книжицу каталога совершенно случайно. Я протерла ей очередной предмет и отложила в сторону. Самый краешек невзрачной ткани угодил на пустую страницу, и та внезапно оживилась. «Карта цен, ред, кол и даже оп. От 40 солеров».

Мне стало так стыдно, как ни разу в жизни до того. Выходит, я редкую антикварную вещь загубила. Как последний варвар в тряпку превратила.

Я подхватила тряпицу, расправила за уголки и осмотрела с обеих сторон. Сквозь грязные разводы никаких признаков карты не узрела и решила прополоскать ее в чистой воде хотя бы. Ой-ой, лишь бы не было поздно. А вдруг все с нее уже смылось? И карта погибла навсегда? Но, наверное, тогда бы каталог не стал определять ее как ценную вещь, да?

Полная надежды я бросилась в ванную, но посреди коридора в ступоре остановилась перед последней неоткрытой дверью. Проем торжественно светился.