Лавка редкостей, или Наташа, ты попала!

Глава 3. Где мне достаются два медяка и горы хлама

Я замерла, чтоб ненароком не спугнуть удачу.

— Два медяка!

Слова зазвенели в тишине, отразились от стен и затихли.

Как вообще это получается? Миг, когда на ладони призрака появились деньги, я самым идиотским образом пропустила. Только что не было, и вот уже есть. Две медных монеты. Ровнехонько, как мне надо. Ура!

— Бери, — неожиданно разрешила бабуля.

— Правда?

Такой радости я не испытывала давно. Монеты быстро перекочевали в мой кулак. От чувств я попыталась заключить бабулю в объятия. Но призрак на то и призрак, чтобы быть нематериальным.

Руки пронзили зыбкое тело насквозь, я потеряла равновесие и едва не завалилась на пол третий раз за день. Благо удержалась на ногах.

Тогда я прижала к груди ладони и выпалила почти с обожанием:

— Спасибо, бабушка Тереза! Вы самая лучшая!

А после понеслась отдавать долг.

Вслед мне донеслось уже вполне добродушное:

— Я тебе не бабушка! Запомни! Больше ты от меня ни монетки не получишь! Вот никчема…

***

В «Пончике» меня ожидал сюрприз. Когда я протянула Марте две монеты, та удивленно посмотрела и покачала головой:

— Вы ничего нам не должны.

— Как это? — опешила я. — Я же пила кофе с пончиком. Совсем недавно у вас была. Ну вспомните, я вон там сидела. Ну? Соседка ваша из лавки редкостей.

— Я вас отлично помню, Наташа, — рассмеялась хозяйка. — Но вы мне и правда ничего не должны. За вас уже заплатили.

— Что? Кто? Когда?

Я так растерялась, что выпалила вопросы один за другим, пытаясь понять по лицу хозяйки, не шутит ли она. Кому здесь за меня платить? Не жениху же.

— Мужчина, посетитель. Помните, он сидел рядом с вами за соседним столиком. Как только вы убежали, он подошел ко мне и сказал, что у вас, вероятно, неприятности. И отдал два медяка. Такой приятный господин.

Марта мечтательно заулыбалась. Стало понятно, что незнакомец произвел на нее неизгладимое впечатление.

— Постойте, — уточнила я, — такой высокий, красивый, с приятным голосом. Глаза у него еще зеленые? Он?

— Точно он!

Я огляделась. В пончике было пусто.

— И?

— И все. — Развела руками Марта. — Как расплатился, сразу же ушел.

Ой, как неловко вышло. Я была с ним не очень-то любезна. Точнее, совсем нелюбезна. Даже за спасение не поблагодарила. А он меня снова выручил. Первый раз — когда не дал упасть носом в пол на глазах у всех. И вот теперь второй. Получается, я перед ним в долгу.

Я бросила молящий взгляд на хозяйку.

— Вы не знаете, как его зовут? Или хотя бы где его искать?

— Нет, Наташа, к сожалению.

— А он часто у вас бывает? Давайте я оставлю деньги вам, а вы передадите, если он вдруг зайдет.

Два медяка звякнули о стойку.

— Нет, моя дорогая, — мягко отодвинула монеты Марта. — Давайте так, если он зайдет, я скажу, что вы просили его заглянуть к вам в лавку. Хорошо?

— Ну… ладно. — Я забрала деньги, вздохнула и пошла восвояси.

Уже в дверях Марта меня остановила:

— Наташа, а… зачем вы носите с собой лампу?

— Лампу? — начала было я и тут же сообразила, что машинально умудрилась прихватить с собой сей магический артефакт.

Хозяйка «Пончика» смотрела на меня с жадным любопытством. Пальцы ее теребили край передника, подбородок указывал на мою руку.

Кошмар, что бы я сейчас ни сказала, за нормальную в этой кофейне уже точно не сойду. Сначала сковородка, теперь лампа, главное, следующий раз не притащить ночной горшок. Моя репутация и так накрылась медным тазом.

— Темноты боюсь… — озвучила я первую попавшуюся причину, скромно потупив взгляд, и оглянулась на дверь.

Над городом едва смеркалось, от этого последние слова показались странными даже мне самой. Но обнулить их было уже невозможно. Осталось сделать вид, что все идет по плану.

— До завтра, Марта.

Я распрямила плечи, прижала к себе лампу, как неожиданно обретенное дитя, и бодро промаршировала в сторону нового дома.

— Чего тут бояться? — донеслось мне в спину задумчивое. — Светло же еще?

***

Бабуля опять ждала у дверей. Меня она встретила возмущенным:

— Ты так и собираешься бегать туда-сюда? Или уже займешься делом?

— Займусь, — пообещала я. — Прямо завтра с утра и займусь. Сама вижу, что работы здесь непочатый край.

Я закрыла дверь, попыталась приладить щеколду на место и вздохнула. Засов моими же стараниями был безнадежно сломан.

Я оставила его в покое, уже не спеша огляделась, отметила про себя углы, щедро затянутые тенетами, давно неметеные полы, потемневшую от грязи люстру.

День покидал этот город. Свет уступал место тьме. Все-таки интересно, как тут с освещением? Вон и фонари на улице включились, а проводов на них тоже нет. Неужто вокруг все работает на магической тяге? Любопытно… здесь все умеют колдовать, как бабуля? Или она у меня уникум? Не мешало бы выяснить этот момент.

И тут мне опять на глаза попалось зеркало. Я с опаской подошла к нему. Вдруг в зазеркалье что-то изменилось? Но гладкая поверхность по-прежнему отражала новую версию меня. И не сказать, что я себе не нравилась в таком виде. Вовсе нет. Просто, привыкать к новому облику придется долго.

Что я имею? Хрупкая девичья фигурка. Мечтательные синие глаза, чистая кожа с сеточкой голубых прожилок. Светлые волосы. Хорошенькая. Возраст?

Я вновь оглядела себя, на этот раз с откровенным удовольствием. Вряд ли больше двадцати, а может и меньше.

Судя по платью, моя предшественница была небогата. Все-таки по долгу службы я повидала множество старинных нарядов, и отличить дешевую одежду простой горожанки от дорогого платья дворянки могла невооруженным взглядом. Сшито вручную, ткань ситец в мелкий цветочек. Скромное кружево по подолу. Воротничок простой белый. Лиф с удобными завязками спереди. Значит, Наташа Риммель привыкла одеваться сама, без служанок.

— Кто ты, девочка? — спросила я шепотом. — Как оказалась одна в чужом городе? И как собиралась управляться с этой лавкой в одиночку? Откуда у тебя этот противный жених? Зачем он эдакой Дюймовочке? Немудрено, что ты сбежала. Я бы сама поступила так же. Лучше совсем без мужика, чем с таким.

Вопросы, вопросы… Что в них толку, если ответов нет?

Вероятно, призрачная бабуля знала больше меня, но спрашивать ее я не рискнула. Хватит. И так соседи глядят, как на чокнутую.

Я погладила свое отражение по голове, вздохнула и отправилась исследовать привалившее мне имущество.

Ночь на носу, неплохо было бы найти место, где можно переночевать.

***

Кроме торгового зала и подсобного помещения, где пылились запасы всякого старья, из коридора вело еще четыре двери — по две с каждой стороны.

Надо же, а снаружи домик показался мне совсем крохотным. Изнутри он выглядел довольно просторным.

За первой же дверью оказалась спальня, и я несказанно обрадовалась добротной кровати с деревянными резными спинками, заправленной простым однотонным покрывалом. Из-под него, частично закрывая круглые фигурные ножки, виднелся подзор — кружевная оборка, нашитая на полотно ткани. Три пухлые подушки, сложенные горкой, возвышались над спинкой. Наволочек на них не надели, зато украсили кружевной же накидушкой.

Кажется, предыдущая хозяйка любила все эти уютные мелочи. Найти бы еще какое-то постельное белье, и я смогу выспаться в нормальных условиях.

А вот штор на окне спальни не было. Это плохо. Учитывая, что выходило оно прямиком на улицу, любой прохожий мог легко заглянуть внутрь. Так не пойдет. Я не привыкла быть экспонатом в витрине.

Поэтому для начала я полезла в шкаф в поисках штор или подходящего куска ткани, чтобы занавесить окно. Но там оказалось пусто. Я опустилась на кровать и задумалась. Где еще может лежать белье?

Память услужливо показала картинку с сундуками и коробами из кладовой. А что? Самое подходящее место. Я не стала терять время и отправилась исследовать их содержимое.

В первом же обнаружилась куча затхлого тряпья, щедро перемешанного с сомнительного вида мехами. Я брезгливо приподняла двумя пальцами битую молью горжетку, поморщилась и быстро положила ее обратно.

Ну точно, бардак! Копаться на ночь глядя в этом безобразии не возникло никакого желания. Музейный работник во мне рычал от возмущения. Ну кто так хранит меха? Что не отсыреет, то пожрут кожееды с молью. Вот эта шерстяная шаль уже с дырками. А милая когда-то муфточка похожа на решето. Завтра же перетрясу все тряпье и повыкидываю ненужное. Я с вредителями точно ужиться не смогу.

— Биологическая безопасность — один из столпов профессии хранителя в музее.

Последнюю фразу я ненароком выдала вслух.

Из стены тут же выглянула бабуля, оглядела нас с сундуком и муфтой, вздохнула и проговорила жалостливо:

— Горе мое, шла бы ты лучше спать. Какие столбы? Какой музей? У нас тут отродясь не было ни того, ни другого.

Призрак поправил пенсне на носу и сразу убрался обратно. Я же тихо хихикнула и нырнула в следующий сундук.

***

Чистые простыни, наволочки и одеяла обнаружились в третьем по счету сундуке. Я им обрадовалась, как родным. Вот теперь можно было без опаски застелить кровать. Я набрала полный комплект постельного белья, прихватив лишнюю простыню для окна, отнесла в спальню и призадумалась.

В животе жалобно бурчало. Пока я копалась в тряпье, окончательно выдохлась и поняла, что жутко голодна. Одного пончика с чашкой кофе за день было явно маловато для молодого организма Наташи Риммель. Наташе Шевелевой их тоже не хватило.

Эх, надо было мне на те два медяка купить в кофейне что-нибудь посущественнее. Я выглянула в окно и окончательно приуныла. Поздно! Свет у соседей уже не горел, значит, откроется заведение только утром. А до утра я от голода свихнусь. Я ж на пустой желудок уснуть не смогу.

Живот подтвердил мои опасения, возмущенно рыкнув. Я придавила его ладонью, подхватила лампу и поплелась на поиски кухни, без всякой надежды найти хоть что-нибудь съестное.

***

В коридоре осталось три неоткрытых двери. Я потянула ручку той, что была рядом со спальней, и неожиданно вместо кухни обнаружила довольно просторную ванную комнату.

Внутри было сухо и тепло. Свет лампы выхватил из темноты поочередно сидячую медную ванну, круглую раковину, узкий высокий шкафчик с прислоненной к нему шваброй и вполне себе приличный унитаз. Над последними висел сливной бачок, больше всего похожий на рукомойник. Вниз от бачка тянулась цепочка с белым шариком на конце.

Живот взревел с новой силой, намекая, что кроме еды ему требуется и кое-что другое. Я непонятно от кого прикрыла дверь и наконец-то исполнила желания организма.

***

Самым большим сюрпризом стало то, что вода оказалась только в сливном бачке. Крана же я не нашла ни над ванной, ни над раковиной. Из стены торчала одна труба, наглухо законопаченная паклей и залитая сверху чем-то черным, твердым, блестящим как стекло.

Для верности я заглянула даже в шкаф. Там по центру стояло три непонятных жестяных банки. Внизу, возле ведра отдыхал от забот веник. Зато на самой верхней полке торжественно лежал большой кусок душистого мыла, завернутый в красивую бумажку и перевязанный голубой лентой.

Последняя находка меня несказанно обрадовала. И я с чистой совестью вымыла руки с мылом прямо в бачке, вытерла их о юбку и вновь выбралась в коридор.

Дверей осталось две. Одну я открыть не смогла, вероятно, она была заперта на замок. Решила вернуться к ней завтра, при свете дня. Толку сейчас разыскивать ключи? Хотя было ужасно интересно, что за ней могло скрываться.

Зато последняя дверь открылась без проблем. К моей безудержной радости это была кухня.

Стены светлые, покрытый каменными плиточками пол. На окне засохший цветок в треснутом горшке. Над цветком — пыльные занавески с кружевом ришелье. Вполне приличные. Постирать, отбелить — и они еще долго послужат.

Вдоль одной стены — стол, на котором можно и готовить, и обедать при желании. Пара табуретов задвинута под столешницу.

За столом — настоящий антикварный буфет. Как и вся мебель в доме, он был украшен резьбой. На дверцах вольготно расположились два извивающихся крылатых змея. Выпуклые, почти живые. Глаза из зеленого стекла, все чешуйки отделаны перламутром. Очень красивые. Я остановилась около них, погладила искусную резьбу кончиками пальцев и замерла. Змеи показались мне теплыми. Впрочем, наваждение это быстро исчезло. И я приступила к дальнейшему изучению своих владений.

Напротив стола возвышалась дровяная печь, покрытая цветными изразцами. Я посветила на них лампой, рассматривая узор и форму. Но быстро оставила эту затею.

— Завтра внимательнее изучу, — сказала я сама себе. — Очень надеюсь, что она работает.

Я поставила лампу на стол и улыбнулась. Определенно, мне здесь начинало нравиться. Вот бы еще найти чего-то съестного. Вдруг осталось хоть что-то из старых припасов?

Я потянула дверцы буфета, открыла и отпрыгнула от неожиданности — полки его были полнехоньки. На них мягким светом сияли разнокалиберные жестяные банки с неизвестным содержимым.

***

Ни на одной из банок не было этикетки. Зато каждая излучала свой особенный цвет.

Кухня тут же наполнилась праздничным сиянием. Я осторожно приблизилась. Что бы это могло быть? Кто знает? Может, позвать бабулю?

Я покосилась на дверь и решила не тревожить призрак понапрасну. Вместо этого осторожно вытащила одну жестянку, взвесила на ладони и кивнула. Банка явно была не пустая. Это плюс. Я понятия не имела, что в ней, и как ее открыть. Это минус.

В душе появилась надежда. Раз это стоит на кухне, значит внутри, вероятно, еда?

— По-моему так! — заключила я голосом Винни-Пуха.

Поднесла банку к уху, потрясла и прислушалась. Крупа или макароны? А лучше бы тушенка. Я сейчас на все согласна, даже на манку с комочками. Банка звуков не издавала и секретов своих не спешила выдавать.

— Я согласна на все! — проговорила я вслух совершенно искренне. — Только дай мне поесть. Все, Наташа, дошла до ручки. Уже с банками разговариваешь. Еще немного, и пора определяться в дурдом.

Рука моя уже потянулась, чтобы вернуть сияющую емкость на место. Но…

Едва отзвучали слова, как крышка поддалась сама собой, моих ноздрей коснулся одуряюще вкусный запах топленого молока, орешков, меда и сухофруктов.

Стенки банки моментально нагрелись, и я едва ее не уронила. Пришлось стремительно плюхнуть на стол.

Магия! Радостно взвизгнув, я пооткрывала все отделы буфета по очереди, пока в одном из ящиков не обнаружила столовые приборы. Выудила нужное, осторожно понюхала и на всякий случай вытерла о рукав, разумно решив, что зараза к заразе не липнет. С голодухи чистота отдельно взятой ложки меня волновала слабо. Тут всё вообще в пыли, а мыть все равно нечем.

Рот моментально наполнился слюной. Я подцепила из банки совсем чуть-чуть и осторожно лизнула. Ох, вкуснота! Кто бы сказал мне раньше, что здесь, в другом мире, меня будут угощать самой настоящей гурьевской кашей.

— Ни за что бы не поверила! — произнесла я вслух, отправила в рот целую ложку и даже зажмурилась от удовольствия.

***

— Полцарства за стакан чаю! — выдала я задумчиво и облизала ложку.

Банка подозрительно быстро опустела. В животе теперь ощущались приятное тепло и сытость. И я была бы вполне счастлива, вот только ужасно хотела пить.

Где взять воды, если в доме булькает лишь в унитазе. Мдаааа, проблемка. Я покосилась на буфет и решила попытать счастья второй раз. Сейчас, на сытый желудок, это получилось куда спокойнее и вдумчивее.

Дракончики на дверках все так же светили зелеными глазами. Внутри по-прежнему сияли банки. Самой верхней полки с моего места видно не было, но оттуда тоже шел свет. Я придвинула к буфету табурет, взобралась на него и едва не завопила от радости.

Верхняя полка была заставлена такими же магическими бутылками. Я чуть замешкалась, которую взять, отодвинула желтую и красную, рассудив, что там может быть вино. Призадумалась над голубой и зеленой. Шоколадную оставила до утра, а выбрала белую, решив, что там точно должны быть вода или молоко.

Вновь произнесла волшебную фразу:

— Я согласна на все!

И, лишь когда пробка принялась выползать из горлышка, испугалась, что нечаянно добыла водку.

К счастью, мне повезло. Это было не молоко, не вода, а самый настоящий чай, как мне и мечталось. Я налила его в стакан, радостно чокнулась с бутылкой, выпила с удовольствием, не спеша, остатки захватила с собой и направилась в спальню.

Город давно погрузился в дрему. С улицы не было слышно ни звука. В окнах не горел свет. И я решила последовать примеру остальных горожан. Слишком уж насыщенным выдался этот странный день. Первый день моей жизни в другом мире.

Уже на пороге спальни, будучи сытой, довольной и сонной, я вдруг вспомнила о самом важном — дверь в лавку так и осталась открытой! Мысль эта сразила меня наповал.

Как только я могла об этом забыть? Еще и бабуля, как назло куда-то подевалась.

— Бабушка Тереза! — позвала я почему-то шепотом. — Баб…

Из стенки высунулось хмурое лицо.

— Чего кричишь, шебутная? Снова деньги нужны? Не дам!

— Нет, — замахала я рукой, — другое. У нас дверь не заперта.

— Так пойди и запри! Я тебе чай не прислуга.

Призрак недовольно фыркнул и начал таять.

— Бабушка Тереза, — закричала я, уже не пытаясь понизить голос, убедилась, что старуха вновь стала видна и просительно сложила ладони на груди. — Я не могу ее закрыть, там засов сломан.

Призрак приставил к глазам пенсне и грозно сверкнул стеклами.

— А кто сломал? Ты небось?

Пришлось признаться:

— Да. Но я нечаянно.

Мои объяснения эффекта не возымели. Старуха припечатала:

— Сама сломала, сама и чини!

И исчезла, на этот раз окончательно.

— И починю! — обижено буркнула я вслед. — Завтра. Или послезавтра. Как получится. А пока…

У меня родилась гениальная идея. Я быстро сбегала в туалет и очень скоро появилась возле входной двери со шваброй.

— Наши люди, — проговорила я, пропихивая гладкую палку сквозь ручку двери, — и не такое запирали!

На обратном пути прихватила с прилавка любимое «оружие» и пообещала себе, что до утра никакая сволочь не потревожит мой сон. А если потревожит, я быстро ей объясню, что значит черный пояс по сковородке.