Лавка редкостей, или Наташа, ты попала!

Глава 16. Где бабуля становится шелковой, а я отправляюсь на рынок

В этот день спать я легла совсем рано. От волнений и изумления на меня навалилась такая усталость, что к вечеру просто не осталось сил. Платье опять сняла с огромным трудом. Пуговицы на спине — тот еще квест. Что ни говори, а вся эта красота шилась в расчете на служанок и мамок с няньками.

Ночь прошла удивительно тихо. Похоже, здешние боги решили меня отблагодарить покоем.

Жаль, что хватило их ненадолго. Утром я проснулась от весьма необычного выступления.

— И где тут моя красавица? Где моя сладенькая? — раздалось от дверей.

Голос бабули звучал так, словно она задалась этим вопросом исключительно с гастрономическим интересом. Мне явственно представилось, как призрак стоит над спящей мной с ножом и вилкой, стоит и облизывается. Видение было таким ярким, что я вздрогнула всем телом и открыла глаза.

Реальность оказалась еще удивительнее предположений. Бабуля Тереза с умильной улыбкой на тонких губах висела возле кровати. В руках ее был необычный поднос: прямоугольный, деревянный, с небольшими ножками. По спальне разливался аромат кофе, щедро сдобренный ванилью.

— Где тут моя спасительница?

Призрак старательно осклабился. Даже с моей позиции стало видно, что рот у него полон зубов. Белых, крепких, отнюдь не старческих.

— Это что? — указала я рукой на поднос, и пальцы у меня предательски дрогнули.

— А это я своей любимой Наташеньке завтрак принесла. Утром, как поднялась, так и отправилась в «Сладкий пончик». Думаю, драгоценная моя мадемуазель проснется, а дома кушать нечего. Непорядок это.

Сюсюкающая ипостась фамильного призрака отчего-то напугала меня куда сильнее, чем обычная ворчливая. Я глянула подозрительно, но ничего опасного заметить не смогла.

— Это мне?

В словах моих все еще было недоверие. Глаза невольно рыскнули по комнате. Где моя любимая сковородка? Надо не забывать носить ее с собой. С ней как-то спокойнее.

Бабуля подплыла ближе, старательно семеня по воздуху ногами. Улыбка ее стала такой широкой, что выползла за пределы призрачного лица. Было видно, что старается спасенная изо всех сил, но с непривычки дается ей это непросто.

Поднос удобно встал на постель поверх моих ног.

— Спасибо, бабушка Тереза, — осторожно, боясь обидеть призрака, поблагодарила я. — Но я тут подумала и решила, что буду готовить сама. Слишком уж расточительно с моей стороны питаться в кофейне.

Заметив, что дух-хранитель внимает моим словам одобрительно, решила закрепить успех:

— И уж совсем неразумно уничтожать запасы дорогущих эликсиров.

Призрак фыркнул, но промолчал, хоть я всерьез ожидала услышать коронное: «Вот в мое время!»

Не услышала и поспешила отпустить шпильку. Профилактически.

— Я же не знала, сколько они стоят. Вот если бы вы, как настоящий дух-хранитель, как мудрый наставник неопытных девиц, как мой самый близкий друг, наконец! — Я сделала паузу, прочла на лице бабули живейший интерес и искренне улыбнулась: — Если бы вы подсказывали мне, когда я совершаю ошибки. Давали советы, когда нуждаюсь в помощи, мне бы было гораздо легче.

Бабуля склонила голову набок и растянула губы в улыбке столь сладкой, что у меня дернулся глаз.

— Все что угодно для моей хозяюшки, для моей Наташеньки, — пропела она.

Я нервно икнула и выпалила заготовленный вопрос:

— Вы не знаете, где здесь находится рынок? Хочу сходить туда сегодня и закупить продуктов.

— Знать, что он есть, знаю, но объяснить, где именно, не смогу. В мое время никакого рынка и магазинов не было. Мы жили проще. Всё нужное выменивали друг у друга, договаривались между соседями или ждали, когда ярмарка соберется. — Бабуля торжественно воздела вверх палец и сделала паузу. — Тут уж каждый стремился сделать запасы впрок, а не как сейчас.

Губы ее привычно неодобрительно поджались. Палец поправил пенсне. Глаза под призрачными стеклами сверкнули. И я услышала продолжение:

— Женевьев рассказывала про эти ваши новомодные веяния, но я всегда ей ставила в пример уклад жизни предков. Всегда говорила — негоже так жить. И тебе скажу — вот в наше время, не покидая дома, можно было год протянуть. А тут повадились — что ни неделя, бегут за припасами. Тьфу! Ну куда это годится?

Бабуля подбоченилась и выдала резюме:

— Подумай как следует, Наташа Риммель, я тебе худого не присоветую.

Я отхлебнула кофе и осторожно намекнула:

— Но сейчас-то запасов нет. И хранить их негде. Был бы у меня погреб, а лучше холодиль… — я осеклась, отругала сама себя, что едва не проговорилась и поспешила исправиться, — холодник какой-нибудь или ледник. Да и продукты с рынка всяко дешевле, чем пироги от Марты и баночки-бутылочки из драконьего буфета. Дайте только мне время освоиться с печкой, я не хуже соседки пирогов вам напеку.

В глазах бабули мелькнуло недоверие:

— Нешто эта стерва Режина научила тебя кулинарной премудрости?

Я затихла, не зная, что ответить, но бабуля придумала ответ сама:

— Ни за что не поверю. Небось, бегала тихонько на кухню и подглядывала за поварами?

Я старательно закивала.

— Так я и знала. Не похоже на эту дрянь. Не умеет она делать добрых дел. Вот по тебе видно, что ты девица приличная, работящая, к наукам прилежная. А там…

На волне похвалы я решила ковать железо, пока горячо, и выпалила следующий вопрос:

— Кстати, бабулечка, а чем вы расплачивались с Мартой? Тетиными запасами? Или я там опять чего-то должна?

Стоило мне заговорить о деньгах, бабуля немедленно шмыгнула в стенку, рядом с которой висела во время беседы. Надо понимать, я попала в точку. И призрак вогнал меня в долги. Ну ладно, отдам Марте деньги, как раз и расспрошу её про рынок.

— Спасибо, было вкусно! — крикнула я вдогонку.

Будем считать, что призрак меня услышал.

***

Отражение в зеркале лучезарно улыбалось мне. Я умылась, оделась и прибрала волосы, когда в дверь нетерпеливо заколотили.

И кого принесло в такую рань?

Пришлось выглянуть из-за шторы на улицу. Перед дверью маячил мужчина, с важным видом взирающий на два здоровенных мешка у своих ног. Из-под ткани что-то выпирало в разные стороны.

Не было никаких сомнений, что это ко мне.

Мне ужасно не хотелось отпирать щеколду и впускать раннего клиента, но он забарабанил вновь.

— Чем могу служить? — вежливо улыбнулась я.

— Принимай товар, хозяйка. Все по списку, тютелька в тютельку, как и договаривались.

— Товар? — изумилась я. — Но… Вы, наверное, ошиблись, я ничего не заказывала.

— Да как же? Вот, — мужчина принялся шарить в бездонных карманах, погрузив руки в них едва не по локоть. Наконец на свет появилась измятая бумажка. — Вот накладная. Честь по чести. Мое дело доставить, ваше — принять и оплатить заказ.

— Оп…платить? — вцепилась я в бумажку.

Что у нас там?

Ничегошеньки не понимаю. Банки, бутылки, емкости какие-то. Главное, пустые! И тут меня осенило.

— Вы, наверное, дверью ошиблись. Старьевщик живет чуть дальше по улице, постучите в соседнюю дверь, — махнула я рукой на швейную мастерскую мадам Бабетты.

Мужичок сложил на груди руки и нахмурил брови.

— Не морочьте мне голову, хозяйка. Лучше почитайте внимательно. Там прямо так и написано: «Лавка редкостей Женевьев Риммель». Мне хозяин загрузил. Я доставил. Делайте с товаром, что хотите, только сначала оплатите! Без денег я не уйду.

И вдруг я почувствовала, что в затылок повеяло холодом, а из-за моей спины раздался торопливый голосок бабули Терезы:

— Не слушайте ее, милейший, девочка новенькая, ничегошеньки в нашем деле не смыслит пока. Заносите все в дом. О, банки, нам как раз нужны банки! Ты бы отошла, Наташенька, да не путалась под ногами.

Сладкий голосок вкупе с широкой неестественной улыбкой заставил меня в который раз за это утро вздрогнуть и попятиться. Дюже непривычно было видеть бабулю такой. Мужик воспользовался моим замешательством и тут же просочился в дом.

— Сюда, сюда, ставьте, аккуратнее, — захлопотала вокруг него бабка.

— С вас сто солеров, — внушительно объявил этот подозрительный тип.

— Ик! Сколько?

Посетитель все больше напоминал мне тех мошенников, что приходят с рекламой всякой ерунды, а потом объявляют, что стоит эта фиговина стопятьсот тысяч, уплатите, распишитесь, иначе мы пойдем в суд! А бабуля в этот момент слишком уж походила на жертв тех самых мошенников. Те тоже как под гипнозом соглашались на всякий ненужный хлам и платили за него бешеные деньги.

— У меня нет таких денег, и не думаю, что ваш товар так уж мне нужен, — покачала я головой и открыла дверь на выход. — Так что, прошу!

— Я заплачу! — вновь оживилась Тереза и внушительно посмотрела на меня. — Сама!

— Но бабуля! — снова попыталась я пресечь грабеж.

Призрак полыхнул синим и материализовал на стойке пачку солеров. Лопни мои глазоньки! Сколько в лавке денег! А мне она два медяка выдавала с таким видом, будто я последнее из дома выношу.

— Благодарю, мадам, — немедленно прикарманил пачку подозрительный тип и поспешил откланяться, — приятно иметь дело с компетентными, хм… людьми.

На меня он посмотрел, как на ничтожество. И я от души пожелала ему, чтобы денежки растаяли в кармане как дым, едва только он выйдет из нашего Тихого уголка. Натуральный бандит!

— Бабушка Тереза, как это понимать? — развернулась я к своевольному призраку. — Зачем нам два мешка бесполезного хлама? Я точно такое же барахло дядюшке Лео за пятнадцать медяков с трудом сплавила.

— Молчи, Наташа! — выставила палец бабуля. — Ничего ты не смыслишь в колдовстве, так не мешай, когда умные люди дела ведут.

— Это все колдовское? — внезапно прозрела я и метнулась в кабинет за каталогом.

— Почти! — донеслось мне вслед.

Разложив каталог на стойке, я вынула первую же невзрачную вещицу — потускневший металлический гребень, опустила на чистый лист.

Пусто, лопни мои глазоньки! Не ред, не цен, не оп и тем более не кол.

Еще одна пачка перьев, точно таких же как те, из которых я выудила самописец. Сгрузив всю пачку на страницу, я начала закипать. Пусто! Ну пусто же!

— Бабуль! — железным тоном начала я. — Вы только что отдали целое состояние за два мешка хлама!

— Вот никчема! — всплеснула руками Тереза. — Да ведь колдовскими их ты сама должна сделать.

Я как стояла на месте, так и села. На ту самую приступочку, что гному выносила.

— Я?

— Ну не я же! Это твоя родовая магия, как-никак. Какая из тебя хозяйка лавки редкостей, если ты товаром себя обеспечить не способна?

***

От последнего происшествия настроение бабули как-то резко пошло на убыль и вернулось к базовым настройкам. Вместо добренькой сюсюкающей старушки я опять получила вредного ворчливого призрака.

Меня от души одарили любимым: «Вот в мое время!» — и исчезли в потолке.

Сказать по правде, я ни капли не расстроилась. Этот облик хранителя был привычнее и роднее.

Я с энтузиазмом запела вслух:

— Ой, полным-полна моя коробушка…

Мимоходом закрыла засов и потащила тяжеленные мешки в кладовку. Как превращать совершенно немагические заготовки в дорогущие артефакты, я пока не имела ни малейшего понятия. А потому решила расспросить об этом Алекса, как только он придет со мной заниматься.

Сейчас же меня ждали другие дела.

Поскольку девушкой я всегда была практичной, то твердо решила в этот день разузнать о местном рынке или другом месте, где в этом городе можно купить недорого продукты.

Волшебные бутылочки и баночки — слишком ценный товар, чтобы продолжать их истреблять. Да и осталось их не так чтобы много. Лучше приберечь эликсиры для действительно важных случаев или денежных клиентов.

Солеры у меня понемногу прибывали. До сих пор я плохо разбиралась в местных ценах, настало время наверстать это упущение. Завтра уже неделя, как я жила в новом мире, думаю, пришла пора поближе с ним познакомиться.

Заглянув на кухню, убедилась, что вчерашний «кармашек» никуда не делся, и обновленная комната так и осталась самым шикарным местом из тех, где мне доводилось бывать. Прошлась по периметру, улыбнулась, глядя на печь. Интересно, как там Алекс и его новый фамильяр? Надеюсь, скоро узнаю все от него самого.

Я быстренько привела себя в порядок, надела вполне приличное мятное платье, единственные старенькие ботики, ротонду тетушки Женевьев, прихватила кошель с вместительной корзинкой и вышла на улицу, старательно заперев за собой дверь.

Воздух был студеным. Остро чувствовалось наступление осени. Мне стало немного жаль, что я не попала этот мир в конце весны. Не посмотрела буйное цветение. Не прожила здесь лето. Я оглядела безлюдную улицу, задрала голову вверх и с любопытством бросила взгляд на крышу над вывеской.

Удивительно, но лавка так и не отрастила второй этаж. Мало того, с этой стороны не было и намека на новый шикарный эркер. Вместо него на улицу смотрело все то же скромное окошко.

Я усмехнулась и направилась к Марте, здраво рассудив, что про рынки и магазины хозяйка кофейни должна знать лучше всех.

***

— Рынок? — Марта, протирая стаканы, взглянула на меня из-за стойки. — Конечно, знаю. Только одной вам, Наташа, ходить туда не советую. Обманут, да еще и обокрасть могут. Глаз да глаз нужен. А молодой одинокой девушке и вовсе не следует в такие места ходить.

— Но мне нужны продукты. В вашем «Пончике», конечно, все очень вкусное, только мне не по карману есть у вас каждый день.

— Сделаем так. — Марта отставила стакан и отложила полотенце. — До обеда еще далеко, я вполне смогу отлучиться на часок. Подождите меня, сейчас быстро переоденусь, и пойдем. Выпейте пока кофе с пончиком.

Передо мной на стойку поставили чашку и тарелочку.

— Нет-нет, — хотела отказаться я, но Марта насильно усадила меня за лучший столик.

— Не стоит волноваться. Я просто по-соседски, угощаю, — улыбнулась она и ушла вглубь кофейни.

Надо будет тоже ей что-нибудь подарить от чистого сердца. Хотя бы перо-самописец. Пока хозяйка принимает заказ и рассчитывается с клиентом, пусть оно само записывает в памятку блюда, чтобы не забыть.

Осталась самая малость — как-то сделать такое перо. Если бабуля права, у меня должно получиться.

Подождите-ка! Когда я проверяла перья, они были обычными, а когда понадобился самописец тому странному мужчине, он нашелся все в той же пачке, откуда я их брала. Совпадение? А вдруг нет?

В порыве вдохновения я метнулась к дверям, пересекла дорогу и загремела ключами входной двери.

Тереза была на посту.

— Никак забыла чего? — неодобрительно покачала она головой.

— Нет. То есть да.

Я заглянула в кладовую, запустила руку в мешок и выудила сверток с перьями. Ухватив одно, осмотрела его со всех сторон.

— Самописец! — уверенно нарекла его я, выставив руку как заправский писатель.

По пальцам прокатилась волна тепла. Мне показалось или перо качнулось под легчайшим потоком воздуха? Так, где тут мой каталог?

Затаив дыхание, я раскрыла самую нужную вещь в моей лавке и положила на страницу перо.

Кол! Лопни мои глазоньки! Кол! Я и в самом деле могу это делать!

А ещё? Я схватила следующее перо и снова изобразила вдохновенного Пушкина.

— Самописец! — велела я в пространство.

Торопливо положила перо на каталог… И ничего. Ни разу не кол. Вот засада!

Ну и ладно. Как там? Один раз — случайность, два — совпадение. Глядишь, на третий раз превратится в закономерность. Что-то я точно могу, осталось как следует разобраться в механике этого колдовства и потренироваться под чутким руководством Алекса.

Вновь заперев лавку, я поспешила обратно в «Пончик». И вовремя. Марта как раз входила из подсобных помещений, уже одетая для визита в город.

— А что это вы, Наташа, даже пончик не доели. Невкусно? — удивилась она.

— Очень вкусно, — поспешила я успокоить хозяйку. — Пришлось отлучиться ненадолго. Вот, это вам в подарок от меня.

Я протянула перо, и Марта всплеснула руками.

— Мне? Самописец! Ценная вещь. Только я не могу взять.

— Берите, от чистого сердца. Вы мне все время помогаете, должна же я вас хоть как-то отблагодарить.

— Ох, спасибо огромное! Мне никогда не делали таких щедрых подарков, — кинулась обниматься Марта.

— А давайте на «ты»? Мне кажется, между подругами это вполне допустимо? — предложила я на радостях.

— Согласна. Подруги?

Мы пожали друг другу руки и снова обнялись.

— Я тебе покажу все лучшие продуктовые лавки, — пообещала Марта. — Где и посвежее, и цены подешевле, и не обманут.

И я поняла, что выиграла гораздо больше, чем те несколько потерянных солеров, которые могла выручить от продажи самописца. Потому что дружба стоит куда дороже.

***

Едва мы успели отойти от «Пончика», молчавшая до сих пор Марта, поправила на руке корзину и произнесла с сожалением:

— Жаль, Теодора сегодня нет дома. Ужасно не люблю ходить на рынок одна. Ворье там так и вьется. Уж ловят их, ловят, а все без толку.

— Теодор — это твой муж?

— Да. — Она вздохнула. — Уехал с утра по делам. А на приличного фамильяра мы пока не накопили денег. Придется нам с тобой самим отбиваться.

Я даже остановилась.

— Погоди! есть у меня одна идея.

Всунула корзину в руки опешившей подруге и снова метнулась к лавке. Бабуля встречала меня не слишком добрым взглядом.

— На этот раз что? — спросила она раздраженно.

В спешке я пролетела сквозь призрака, свернула на кухню, притормозила возле буфета и оттуда уже ответила:

— Дело у меня. Важное…

Откуда-то из-под потолка беззлобно буркнули:

— Какие дела могут быть у эдакой недотепы?

— Я вас тоже люблю! — ответила я со смешком. А после постучала по буфету. — Эй, двое из буфета, вы можете покидать дом?

— Можем, — ответил один из сорванцов, — если ты позовешь.

Новость была расчудесной.

— Зову! — воскликнула я. — Еще как зову! Мне нужны помощники.

Драконята вспорхнули из своего убежища и старательно замельтешили в воздухе.

— Это мы можем!

— Это мы запросто!

— Это мы завсегда! — затараторили они хором.

— Стоп! — велела я. — Иначе передумаю.

Две крылатые тушки застыли в воздухе, преданно глядя глазками-изумрудами.

— За мной!

Я махнула рукой и направилась к выходу.

***

На улице сорванцы быстро сообразили, что к чему, расселись по корзинкам и принялись с любопытством смотреть по сторонам.

— Я Кусь! — доложил тот, что достался Марте.

Значит со мной остался Хрусь.

— Итак, мои дорогие, — сказала я. — Ваша задача — охранять нас и следить, чтобы никакое ворье не стащило наши деньги и покупки.

Драконята задорно переглянулись и кивнули.

— Это ты здорово придумала, — похвалил Кусь. — Тетушка Женевьев всегда брала нас с собой.

«Ну, бабуля, — возмутилась я про себя, — неужели трудно было сказать, что дорогу на рынок знают дракончики? Вот же вредина старая!»

Мы прошли мимо дома четы Сюар, миновали еще десяток лавочек и мастерских, добрались до перекрестка, пропустили пару нарядных колясок, пересекли мостовую, свернули налево и оказались в жилом квартале.

Здесь не было широкой мостовой. Дома громоздились практически один на другом. При этом нигде не чувствовался запах нечистот. Все было выдраено почти до блеска. И это меня удивило.

Я прекрасно знала, как в эту эпоху обстояли дела в городах. Не было там ни чистоты, ни приятных ароматов. А здесь… Даже не знаю. Мысленно я это списала на магию, иных объяснений попросту не нашла.