Лавка редкостей, или Наташа, ты попала!

Глава 14. Где я знакомлюсь с любимой женщиной Александра и понимаю, что ревновать нет смысла

Утром едва забрезжил свет, я уже была на ногах. Совершенно разбитая и не выспавшаяся. Остаток ночи мне снилась всякая белиберда. Я все время гасила огонь, который пытался сожрать этот мир. Кричала, ругалась, топотала ногами. И ужасно не хотела возвращаться домой. Здесь мне нравилось. Тут я впервые почувствовала себя важной, нужной и особенной.

Утро с трудом развеяло ночные тревоги. Рядом со мной было пусто. Хрусь и Кусь унеслись по своим драконьим делам. Зеркало отразило бледное лицо с залегшими под глазами тенями. Причесывая роскошную гриву волос, я мысленно повторяла про себя, что нужно сделать в первый черед: «Привести себя в порядок, чтобы быть готовой к выходу в город, и позавтракать».

Можно еще дождаться открытия «Пончика», чтобы попросить о помощи соседей. Им хорошо видно мою дверь. Если Александр придет, когда меня не будет в лавке, если я вдруг с ним разминусь, чтобы передали ему записку.

Что еще? Ах да! Не мешало бы расспросить Марту о планировке города. Надо, в конце концов, понять, где живет маркиз. Далеко ли это? Вдруг туда можно дойти пешком? А если далеко, то узнать, где здесь лучше нанять экипаж? Или не экипаж? Интересно, на чем тут ездят приличные девицы?

Я отложила в сторону щетку и поправила шпильки в волосах. У меня вырисовывался хоть какой-то, да план действий. Первые два пункта я выполнила без труда. На третьем дело застопорилось. Написание записки не шло никак.

Как мне изложить просьбу? С чего начать? Дорогой маркиз дель Гранже? Ага, а вдруг окажется, что дорогим тут назвать можно только близкого человека?

Уважаемый Александр? Тоже фамильярно ни с того ни с сего вдруг по имени-то. Многоуважаемый Александр Витторио маркиз Дель Гранже? Я поморщилась. Фу, аж зубы сводит от официоза. Мне так и не удалось придумать, как начать, когда над входом брякнул колокольчик.

Облегчение при виде посетителя было таким огромным, что от радости я бегом устремилась к своему спасителю, начисто позабыв про вежливость и этикет:

— Алекс, как я рада тебя видеть! Ты уже успел подарить шкатулку той даме? Успел? Срочно нужно ее вернуть! Бабуля Тереза пропала! Дом без нее с ума сходит.

— Тише, Наташа, тише! — попытался угомонить меня маркиз. — Давай еще раз по порядку. Что у тебя случилось, и при чем здесь шкатулка?

Я слегка перевела дух, собрала мысли в кучку и попыталась говорить спокойнее. Получилось не очень, но уже куда лучше, чем в первый раз.

– Бабуля влезла в артефакты, которые я отложила для тебя. И с тех пор ее нет. Мои дракошки сказали, что она каким-то образом попала внутрь шкатулки. Я об этом не знала. Выходит, я продала ее вместе с подарком для твоей дамы. Понимаешь?

Он серьезно кивнул, наморщил лоб.

Я поспешила пообещать:

– Ты ничего такого не думай, я деньги верну, все возмещу. Мне бы только бабулю обратно получить.

Он знаком велел мне замолкнуть.

— Теперь все ясно. Едем прямо сейчас. Денег не надо. Только захвати какой-нибудь предмет из лавки, который подошел бы в качестве временного вместилища для духа мадам Терезы.

— А что подойдет? Что нужно? — Я немного растерялась.

— Пустые емкости есть?

— Полно. Сейчас принесу.

Я бегом бросилась в кабинет, где целая полка была заставлена разнокалиберными флаконами. Сгребла не глядя, сколько влезло в ладони, прихватила на всякий случай табакерку и принесла все в зал.

— Вот.

Антикварные вещицы посыпались на стойку. Алекс расставил их в рядок, сверху провел рукой.

— Замечательно, этот подойдет, — выбрал он красивый пузатый флакончик из граненого зеленоватого стекла. Пояснил: — Здесь тоже есть магия. То, что надо для хранителя. Ты готова? Если да, можем выезжать хоть сейчас.

Возможно, в другое время меня бы поразило, как легко перешел он на «Ты» вслед за мной. Но в тот момент я этого даже не заметила, потому что оглядела себя и вдруг поняла, что так и бегала по лавке в плохоньком домашнем платьишке. Увидела и громко ойкнула.

— Прости! Мне надо переодеться.

— Давай быстрее. Духи-хранители очень страдают, если их увозят из того места, которому они должны служить.

Последние слова меня подстегнули, я ринулась в спальню со всех ног, оглядела свои наряды и схватила новое васильковое платье. Понять мои мысли было легко. Мы едем в дом к знакомой даме маркиза, а значит, я не должна ударить в грязь лицом. Возможно у меня и нет такой одежды, как у здешней аристократии, но…

На этом месте поток моих мыслей забуксовал, я вдела руки в рукава, поправила под платьем сорочку, приладила на место плечи, юбку, кружево горловины и попыталась застегнуть пуговки на спине.

Ага! Как бы не так. Пальцы подрагивали от волнения, никак не могли поймать петли. Я с трудом осилила штуки три сверху и столько же снизу. Поразилась сама себе, как легко умудрилась вчера вечером всё это снять. Изогнулась самым немыслимым образом, растрепала всю прическу, раскраснелась, психанула и топнула ногой.

Время шло. Драгоценное, между прочим, время. И бабуля где-то страдала. Одна! Без дома! Без дракончиков! На чужбине! Я сдула с лица непослушную прядь, выскочила стремглав в зал, повернулась к Алексу спиной и велела:

— Застегни! У меня ничего не получается.

Еще успела заметить обалдевшее лицо и только потом поняла, что происходит.

Мама дорогая! Как это я так? Но бежать назад было уже поздно.

Маркиз героически проглотил смешок. Принял вид невозмутимый, аристократический.

Я не знаю, как часто до этого дня ему приходилось застегивать пуговки на дамских нарядах, но справился он на отлично. Очень скоро я услышала:

— Все, готово. Больше ничего застегнуть не надо?

Ах ты язва! Ни за что не признаюсь, что опростоволосилась. Если натворила черт знает что, надо сделать вид, что все идет по плану.

Я вернула своему лицу самое невинное выражение, обернулась и сказала серьезно:

— Нет, все остальное у меня уже застегнуто.

— А жаль. Тогда в путь?

Я пригладила на ощупь волосы, выудила из-под прилавка ключи.

Маркиз не сдержался от шпильки:

— Сковородку брать будешь? Вдруг там тоже бегают толпы женихов?

— Нет, — ответила я, — от женихов защитишь меня ты. Или я не права?

— Права, Наташа. Конечно, права. Обещаю, что буду отгонять любого, кто посмеет покуситься на твою честь. Если надо, могу даже вызвать на дуэль.

Я уже успела открыть дверь, но от последнего обещания замерла, обернулась и погрозила пальцем:

— Даже думать не смей о дуэлях. Там вечно кто-то умирает. А ты мне нравишься живым.

Черт! Кто меня вечно тянет за язык?

Александр осмотрел меня задумчиво.

— Значит, нравлюсь?

Размечтался! Ничего больше не скажу. Я фыркнула и вышла прочь. Уже снаружи, когда прохладный ветер слегка остудил жар в моей голове, провела ладонью по шершавым камням стены и пообещала:

— Домик, милый, потерпи. Скоро вернусь с бабулей.

И заперла за Александром дверь.

***

Экипаж маркиза обнаружился совсем недалеко. Был он по летнему времени открытым. Алекс подал мне руку, помог взобраться на сиденье, оказавшееся довольно высоким. Было очень непривычно. Никогда не думала, что конструкция экипажей такая неустойчивая. Всё качалось и прогибалось даже под моим весом. Обойдя коляску сзади, маркиз легко поднялся и сел на сидение напротив, хотя рядом со мной места было предостаточно.

«Рядом неприлично», — подсказал мне здравый смысл.

— Ты, главное, не волнуйся, думаю, ничего с твоим хранителем не успело случиться. Мы его вернем.

— Что еще скажет твоя дама? — усомнилась я. — Вдруг она будет недовольна. Вдруг ей не понравится, что приводишь в ее дом всяких девиц?

– Уверен, она поймет. Жаль, ты сковородку не взяла.

Я нахмурила брови, пытаясь понять, что означают его слова. Но Александр принял совершенно безмятежный вид и объясняться не спешил.

Мы выехали из Тихого уголка на оживленную дорогу, оттуда свернули на круглую площадь. Углубились в одну из расходящихся от нее лучами улиц.

Я честно пыталась запомнить путь, но на нервах получалось это неважно.

— Сухова площадь, — пояснил Алекс. — От нее обычно отправляются все путешественники. Здесь ходит дилижанс. Ты ведь не местная, верно?

— Нет, приезжая, — озвучила я самую нейтральную версию и совершенно не соврала. — Я живу здесь шестой день.

Лгать не хотелось, но и правду говорить было глупо. Поверит ли он? А если поверит, то как отнесется к моей настоящей биографии?

Алекс нарушил молчание:

— Тогда тебе, наверное, полезно будет хоть что-то узнать о городе?

— Очень, — ухватилась я за представившуюся возможность. — Я бы уже ночью за бабулей побежала, да не знала, куда бежать.

И Алекс покачал головой:

— Ночью куда-то бегать весьма неразумно.

— Знаю, — согласилась я. — Но и ждать было невмоготу.

— Успокойся, через час будем на месте. Верну я тебе бабулю.

Он прикрыл мою руку своей ладонью, чуть придержал, отпустил с видимой неохотой и принялся рассказывать о планировке города и тех районах, где мы проезжали.

Я узнала, что город называется Льежен. Что это — морской порт, отделенный от столицы двумя днями пути. Население составляет почти сто тысяч. Рассказ звучал тихо, неспешно, и я почти успокоилась.

Добирались долго, гораздо больше часа. Смутно вспомнилось, что лошади, запряженные в экипаж, по свободной ровной дороге развивают скорость около пятнадцати километров в час.

Эта мысль показалась мне важной. Выходило, что дом Алекса довольно далеко, и пешком я вряд ли бы его нашла. Огромным везением было то, что он сам решил приехать!

И в душе моей затеплилась надежда. Пока еще совсем робкая, смутная. Ведь не зря он ездит ко мне так часто? Может быть, я ему нравлюсь? Разве стал бы мужчина тратить в день на дорогу больше трех часов просто так? Не думаю.

Я довольно заулыбалась, стрельнула глазками в моего провожатого, поймала ответный заинтересованный взгляд и поспешно отвернулась.

***

Тихие улочки сменялись шумными проспектами, где движение было довольно оживленным.

Я рассматривала необычную архитектуру, спешащих по своим делам горожан. И впитывала новые знания, которыми щедро делился маркиз.

Наконец, мы оказались в районе, где дома были большие и величественные. Нарядные, окруженные красивой кованой оградой, они отличались от остального города как венецианское кружево от бязи.

Я жадно огляделась и уверилась, что здесь живёт высший свет городской знати — настоящая аристократия. На оградах блистали медью гербы. Львы, грифоны, крылатые змеи.

— Мы почти на месте, — улыбнулся Алекс. — Третий дом по правой стороне — городская резиденция маркизов дель Гранже. Можешь полюбоваться.

Ах да, городской дом. У них наверняка еще и обширные земли во владении. Мне в очередной раз стало не по себе от тех розовых мечтаний, что я лелеяла в душе. Ну разве такие мужчины связывают жизнь с мелкими лавочницами? А я на нервах еще и на «ты» с ним перешла. Очень странно, что он меня не стал одергивать, а просто ответил тем же.

И теперь меня беспокоила мысль, как встретят безродную лавочницу обитатели этого роскошного особняка? Я окончательно смутилась и обратно поменяла «Ты» на «Вы».

— Ваша дама, маркиз, живет здесь?

— Мы опять на «вы»? — Александр совершенно искренне рассмеялся. — Поразительное непостоянство, Наташа. Я уж думал, что мы подружились.

Ну ладно. Сам напросился. Я хитро сверкнула глазами.

— Подружились, ты не ошибся. Так что с дамой?

Но ответа не дождалась.

Коляска мягко затормозила перед воротами с крылатыми львами, окруженными по периметру ветками лавра и золотыми лентами. Я не успела толком налюбоваться гербом рода дель Гранже, как створки начали открываться.

Ох, мне нынче и предстоит испытание. Наверняка дама не простая. Как примет она меня? Как отнесется к моей просьбе?

— Не волнуйся, Наташа, — Алекс принял мою подрагивающую от волнения руку, когда настало время выйти из коляски.

Я огляделась еще раз. Прекрасный парк по обе стороны от площади перед входом. Портик с колоннами, широкие ступени. В центе площади фонтан. Красота и богатство. Что могу предложить я в ответ? Сковородку? Бабулю с драконами? Или буфет с эликсирами?

Нет Наташа, наберись мужества и посмотри правде в глаза. Никогда вам не быть парой. Уж кому-кому, а тебе, как историку, это известно лучше других. Не получится из тебя Прасковья Жемчугова. Ты, в отличие от графини Шереметевой, даже петь не умеешь. На одной сковородке далеко не уедешь. А других козырей у тебя нет.

***

Мы неспешно поднялись по ступеням, оказались под крышей портика. Двери нам распахнул лакей — почтенный седовласый господин в великолепной ливрее и брюках с лампасами. Чисто генерал.

Шаг, другой, и я увидела просторный холл. Мне навстречу лакей дежурно поклонился:

— Добрый день, мадемуазель.

Дождался ответного кивка и обернулся к хозяину.

— Милорд, вы сегодня раньше обычного.

Он с невозмутимым видом принял у Александра шляпу и перчатки.

— Вэркотт, мы с мадемуазель Наташей прибыли по важному делу. Будьте любезны, позовите мадам Буше. Пусть она придет в мой кабинет и захватит вчерашний подарок — шкатулку.

Едва лакей исчез в коридорах дворца, с маркиза сошел весь официоз.

— Оробела? — спросил он совсем уже просто. — Ничего не бойся.

Мы поднялись по парадной лестнице, устланной ковровой дорожкой цвета глубокой синевы. Из светлого эркера повернули направо и остановились у первой же двери.

— Прошу.

Алекс посторонился, пропуская меня вперед.

— Располагайся. Ты не голодна?

— Нет…

— Как же нет, если ты толком поесть не успела? Я прикажу принести закуски.

И ушел.

Я огляделась. Кабинет Алекса был втрое больше моего из лавки. Строгий, без изысков. А на стеллажах стояло множество книг. Монументальный стол под зеленым сукном занимал простенок между высокими окнами. От него открывался вид на чудесную лужайку.

У другой стены обнаружился низенький диванчик, два кресла и стол поменьше. Рядом вазон с экзотической пальмой. На подставке клетка с маленькой птичкой, похожей на канарейку.

Я подошла поближе, протянула руку, провела пальцами по прутьям. Птица дернулась, открыла глаза, с легким скрежетом расправила крылья и… запела.

В комнате зазвучала металлическая трель. Ровная, выверенная до звука.

Я хмыкнула и убрала руку. Канарейка была механической.

— Чудо техники, — вырвалось у меня вслух.

Птица захлопнула клюв, выпустила голубую искру и вновь уснула на жердочке.

— Или магии, — усомнилась я в увиденном.

И отошла подальше, к креслам. Кто его знает, что здесь можно трогать, а чего нет?

Алекс очень быстро вернулся, а за ним шествовал лакей с подносом разнообразной снеди. Чудесный фарфоровый чайничек исходил ароматным паром, на блюдах красовались аппетитные тарталетки и канапе. На отдельной тарелочке лежало пирожное, щедро украшенное ягодами и шоколадной помадкой.

Маркиз занял второе кресло, дождался, пока лакей разольет чай и отпустил его едва заметным движением руки.

— Угощайся, Наташа.

Я не стала отказываться. Чай был бесподобным. Пирожное манило яркой красотой. Крохотные тарталетки таяли на языке. Я успела проглотить две, когда дверь кабинета вновь приоткрылась.

— К вам мадам Буше, милорд, — раздался торжественный голос.

Я невольно распрямила спину и спрятала ладони под столом, нервно вцепившись в край кружевной салфетки. В душе моей росло беспокойство.

***

В кабинет вошла дама. Более благообразное создание себе и вообразить трудно.

Старушка весьма преклонных лет ступала медленно, опираясь на трость. Это и есть женщина Алекса?

От облегчения я чуть не рассмеялась.

— Нянюшка, — поднялся ей навстречу маркиз. — Позволь представить тебе нашу гостью — мадемуазель Наташу Риммель. Это она отыскала для тебя такой чудесный подарок.

Старушка улыбнулась, оглядела меня цепким взглядом, обернулась к воспитаннику.

— Алекс, она и есть то самое обещанное счастье со сковородой?

Счастье со сковородой? Что за глупость? Это о чем она? Неужто он рассказал ей о случившемся в «Пончике» казусе?

«И всех остальных казусах тоже», — хихикнул вредный внутренний голос.

Я думала, Алекс рассмеется над этой шуткой, но он неожиданно кивнул.

— Она.

Мадам Буше обратилась ко мне:

— Здравствуйте, деточка.

Я попыталась вспомнить, как положено вести себя при знакомстве, но от смущения все знания выветрились из головы. Поэтому ответила просто:

— Здравствуйте, рада знакомству.

И вопросительно глянула на Алекса.

«Что за счастье со сковородой?» — почти без звука прошептали мои губы.

— Позже объясню, — смутился он вдруг. — Нянюшка, ты садись, мы ненадолго, но по очень важному делу. Дай мне, пожалуйста, шкатулку. Очень похоже на то, что я вчера случайно привез духа-хранителя лавки.

Старуха покачала головой.

— Весьма неразумно с твоей стороны, Алекс. Всем известно — без хранителей магические дома не живут. Все начинает рушиться.

От этих слов я вздрогнула. Вот как? Не знала. Неужели мой дом может разрушиться?

На стол легла шкатулка. Маркиз взял ее в руки, подержал с полминуты, покрутил, дотошно ощупал и кивнул:

— Да, она здесь. Спит. Как я сразу не почувствовал?

Сразу отлегло от сердца.

— Пересадим во флакон? — спросила я.

— Попробуем, пожалуй.

Он протянул ладонь. Я вынула заготовленную склянку и положила рядом с шкатулкой.

Алекс сдвинул их, как можно плотнее, накрыл одной ладонью сверху, вторую воздел вверх и принялся что-то напевно твердить.

Голос его, и без того завораживающе красивый, потек, как ручей. Чарующие звуки разлились в воздухе. Я сама не заметила, как начала улыбаться. Потом вдруг поймала на себе внимательный взгляд старушки и смутилась.

Между тем, Алекс повысил голос, ускорил напев.

Сначала ничего не произносило. Но вдруг меж пальцев мужской ладони просочился голубоватый дымок. Поднялся вверх ко второй ладони маркиза, сделал в воздухе петлю, вновь спустился вниз и, послушный магии, потек во флакон. Через пару минут все было окончено.

— Ну вот и все, — удовлетворенно проговорил Алекс. — Держи свою бабулю, Наташа.

Он протянул мне флакон. Потом обратился к старушке.

— Спасибо, нянюшка.

Я от души прижала склянку к сердцу и выпалила совершенно искренне:

— Спасибо вам, мадам Буше, вы меня здорово выручили.

— Не за что, деточка, — меня одарили самой душевной улыбкой. — Но, чур, уговор, в следующий раз я хочу посмотреть на вашу удивительную сковородку. Без нее даже и не вздумайте приезжать.

Не знаю, хотела ли нянюшка Алекса меня смутить, но это ей удалось.