Лавка редкостей, или Наташа, ты попала!

Глава 12. Где я покупаю новое платье и продаю таинственную карту

На рассвете прошел дождь. Вымыл пропыленные фасады, освежил мостовую. Затопил все выемки в мостовой. В воздухе запахло чистой листвой. Перед выходом из лавочки разлилась огромная лужа. Я тихонько чертыхнулась, заперла замок на ключ, обошла по самому краешку нежданное «озерцо», стараясь не замочить ног, и отправилась к мадам Сюар.

Руку мне приятно оттягивал средних размеров саквояж. Пусть не новый, но вполне приличный. В недрах его лежали настоящие сокровища – три отреза ткани и кружева. Там же крохотная шкатулочка с найденными в лавке пуговицами и пряжками.

Все предметы были тщательно проверены на каталоге на предмет «Кол», «Оп» и «Ред». Ни один не оказался замечен в подобных вольностях. Ткань была тканью, пуговицы – пуговицами. Никаких колдовских сюрпризов.

Я чуть приподняла подол платья и зашагала вперед, стараясь не наступать в бесконечные лужи. Благо, идти было недалеко. Я миновала крохотный палисадник, красивый кованый фонарь и остановилась у дверей соседнего дома.

Над входом красовалась вывеска: «Модная лавка мадам Бабетты». На вывеске румяная толстушка, вооруженная громадной иглой, для чего-то пришивала на клок ткани пуговицу.

Я взялась за ручку, чтобы открыть дверь, но не успела.

– Лопни мои глазоньки, – раздалось счастливое. – Кого я вижу? Наташа Риммель!

Я обернулась на звук и с трудом удержала в себе смех. Так вот из-за чего был ночью скандал. Что ж, я прекрасно понимаю негодование мадам Бабетты.

Месье Сюар щеголял в новеньком картузе, из-под которого наружу выбивались буйные кудри цвета бешеной морковки. На лице старьевщика было написано абсолютное счастье.

– Доброе утро, дядюшка Леопольд. – Я постаралась ничем не выдать веселья. – Я тоже рада вас видеть.

Сосед подкрутил ус и загадочно сверкнул глазом.

– Какими судьбами вы здесь?

– Вот, – я приподняла саквояж, – хочу сделать заказ вашей супруге. Новое платье.

– Это можно, – улыбка месье Сюара стала совсем довольной. – Нужно, я бы даже сказал. Моя Бабетта она знаете, какая рукодельница? Ух!

От эмоций он покрутил перед собой рукой.

– Всем мастерицам мастерица. Можете мне поверить, Наташа, вы не пожалеете.

– Верю, – согласилась я.

Дядюшка Лео толкнул дверь и с порога закричал внутрь лавочки.

– Бабетта, счастье мое, попробуй угадай, кого нам утренний ветер принес. Лопни мои глазоньки.

Изнутри раздалось грозное:

– Если притащил кого-то из своих дружков, то вели убираться сейчас же. Я за себя не ручаюсь!

Дядюшка Лео задорно сверкнул глазами, сжал руку в кулак, покрутил у себя перед носом и восторженным полушепотом заявил:

– Огонь, а не женщина.

– В дом не пущу! – Добавила огненная мадам.

– Рыбка моя, – месье Сюар перешел на ласковый лепет. – Это вовсе не мои друзья. Выйди сама, посмотри.

– Если обманываешь, считай сам напросился!

Голос в глубине дома стал гневным.

– Огонь! – восхищенно подтвердил старьевщик и на радостях снова подкрутил ус.

Я смотрела во все глаза. Мне было ужасно любопытно, что представляет из себя жена этого дамского угодника. Мучиться пришлось недолго. Скоро в дверях появилась фигура весьма внушительных габаритов. Мадам Бабетта оказалась рослой, статной и очень яркой. Черные очи, черные брови, волосы цвета воронова крыла и алый полный рот.

В руках мадам держала увесистую скалку. И я в который раз пожалела, что не захватила с собой сковороду.

– Лопни мои глазоньки, – восторженно пропел месье Сюар. – Бабетта, птичка моя, помнишь, я говорил тебе о наследнице мадам Женевьев?

Женщина на миг нахмурила брови, но тут же расплылась в улыбке:

– Вы та самая Наташа?

– Она! – Дядюшка Лео был на седьмом небе от счастья. – Только погляди, какая красавица, лопни мои глазоньки.

– Добрый день, – поспешила поздороваться я, – меня зовут Наташа Риммель. Я живу по соседству.

Мадам воткнула руки в боки и с укоризной уставилась на супруга.

– Что ж ты сразу не сказал, старый ты чурбан, что у нас дорогие гости? Заставляешь мадемуазель стоять на пороге.

Мадам Бабетта расплылась в самой гостеприимной из всех улыбок.

– Так я говорил. А ты гони, да гони...

Под строгим взглядом дядюшка Лео поспешно заткнулся.

– Проходите в дом, деточка. И не слушайте моего благоверного. Вечно он несет какую-то околесицу. Вон, посмотрите только, что вчера с собой сотворил!

Полная ладонь указала на огненную шевелюру.

– Сплошной позор. Теперь на людях голову не разуешь.

– Лопни мои глазоньки, – подтвердил любовно месье Сюар.

Я хихикнула.

Мадам Бабетта завела меня внутрь, усадила на удобный диванчик, сама устроилась рядом.

– С чем пожаловали, моя дорогая? – начала она допрос.

Руки у нее были свободны. Момент, когда из них пропала скалка, я пропустила.

***

Я не стала ходить вокруг да около. Поставила между нами саквояж и открыла.

– Мадам Бабетта.

– Тетушка Бабетта, – поправила меня она. – Меня здесь все так называют.

– Тетушка Бабетта, – не стала спорить я, – дядюшка Леопольд так расхваливал ваши таланты, что я решила заказать у вас платье. Деньги у меня есть, правда немного. Но зато есть ткани и кружево. Вот, – я слегка подтолкнула сумку в ее сторону, – можете сами глянуть. Там три вполне приличных отреза.

Портниха в саквояж даже не посмотрела, зато неожиданно прищурилась и оглядела меня оценивающим взглядом. В глазах ее сверкнул огонек.

– Ну-ка, деточка, – произнесла она с азартом в голосе, – поднимитесь, мне надо посмотреть на вас со всех сторон.

Я не стала спорить, слезла с дивана, огладила платье и замерла по стойке смирно. На лице портнихи появилась невероятно довольно улыбка.

– Прекрасно, – протянула она, – фигурка – прелесть, рост в самый раз. А теперь спиной.

Спиной, так спиной. Я неспешно развернулась и услыхала:

– То, что надо. Только чуть-чуть удлинить придется. Ноги у вас, мадемуазель, тьфу-тьфу-тьфу, удались на славу. Длинные просто загляденье.

Прозвучало это без зависти, с искренним восхищением.

– Прав был мой старик, ох прав. Настоящая красавица. А как приоденем вас, глаз будет не отвести! Помяните мое слово.

От похвалы я даже заулыбалась.

– Тетушка Бабетта, так что насчет платья?

– Будет вам платье, деточка. Но пока у меня есть, что вам показать!

Хозяйка швейной лавочки заинтриговала меня не на шутку.

– Идем в примерочную, Наташа, – велела она, и сама направилась в недра дома.

Я поспешила следом, начисто позабыв про саквояж. На ходу пришлось выслушать целый рассказ.

– Я сама не знаю, для кого это шила. Вы не поверите, деточка, платье мне приснилось. Вот как есть. Тютелька-в-тютельку. До того ладное и красивое, глаз не оторвать. Так и висит уже с весны. Никому не подходит. Нет здесь девиц с такой тонюсенькой талией. А вам в самый раз будет. Как на вас скроено.

Мне стало лестно. И жутко любопытно. Что там за платье такое? Воображение моментально нарисовало шикарный бальный наряд, сверкающий самоцветами и золотым шитьем.

Я еще не успела подумать, зачем он мне? Куда я его собираюсь носить? Как коридор закончился.

– Присаживайтесь на диван, – велела портниха, – а я сейчас вернусь.

Я умостилась на кожаные подушки и огляделась. Светлая небольшая комната. У стены три манекена разных размеров. Большой закроечный стол. Два внушительных утюга без проводов и отверстий для дыма. Ножницы, нитки, ленты, тесьма, отрезы ткани. Все, как и положено швейной мастерской.

Возле дивана небольшая этажерка на трех ножках. На ней чернильный прибор и...

От неожиданности я протерла глаза. Вполне знакомый перекидной календарь. Как удачно. Я глянула украдкой через плечо и протянула руку. Наконец-то у меня появилась возможность узнать хоть что-то об этом мире.

Бумага на календарике оказалась совсем тоненькой. Листочки слегка просвечивали. Отчего изображение казалось чуть расплывчатым. Но мне это совершенно не мешало. Я жадно уставилась на буквы и цифры. Впитала разом всю информацию и едва не присвистнула.

Сегодня в этом мире был последний день лета. Если, конечно, календарь не врет.

«А с чего бы ему врать?» – спросила я сама себя и вздохнула.

«Не с чего. Следом, – я поспешно пересчитала листы, – целых девяносто дней осени. Потом зима».

– Значит, Наташенька, – пробурчала я себе под нос, – у тебя три месяца на то, чтобы найти жениха.

Известие меня слегка приободрило. Три месяца, не три дня, а целых девяносто. Это уже что-то!

Я дальше полистала календарь уже просто так, скорее для общего развития, и вернула его на место, едва заслышав шаги.

***

Я мечтала о бальном платье? Это платье бальным не было. Но оказалось оно ничуть не менее прекрасным. Тонкая шерсть цвета морской волны и воздушное кружево оттенка айвори.

Скроенный по фигуре верх с добрым десятком перламутровых пуговиц на спине. Декольте, наглухо закрытое сверху нежнейшим газом. Ворот-стойка. Широкий, расшитый серебряной нитью пояс. С таким же рисунком рукава от кокетливого фонарика до кружевной манжеты, заложенной в сотню мельчайших складочек.

Юбка не очень широкая, строгая сзади. Спереди кокетливая ассиметричная драпировка из ткани в тон кружевам.

– Боже, – восторженно выдохнула я.

Мадам Бабетта польщено зарделась.

– Наташа, вам нравится?

Я закивала в немом изумлении. Потом нашла в себе и силы и проговорила:

– Это восхитительно.

– Тогда вам срочно нужно примерить это платье.

Портниха осторожно перекинула наряд через гладильный верстак.

– Боюсь, оно будет вам слегка коротковато. Но это не страшно. Нужно всего-то добавить один волан по низу.

Я, как завороженная, принялась расстегивать пуговицы простенького платьишка Наташи Риммель, но вдруг сообразила, что дверь открыта нараспашку. Хозяйка уловила мой взгляд.

– Не бойтесь, Леопольд сюда не войдет. Он вообще предпочитает не мешать, когда у меня клиентки.

Так-то так, но мне было слегка не по себе. Правда, опасения мои оказались напрасными. Нас действительно никто не потревожил. Дешевое платьишко легло на диван, и я осталась в нижней сорочке. Чудо-мастерица придержала мне новый наряд. Я осторожно вдела ладони в узкие рукава. Влезла в платье целиком и поняла, что мадам Бабетта ничуть не лукавила.

Наряд был пошит по мне тютелька-в-тютельку. Только с длиной портниха промахнулась на пол-ладошки.

Проворные пальцы застегнули на моей спине пуговки. Меня повели к зеркалу. И я окончательно обомлела. Если и раньше Наташа Риммель была хорошенькой, то сейчас превратилась в писанную красавицу. Огромные глаза сияли, как два топаза. На щеках появился нежный румянец. Синий цвет мне был мне очень к лицу.

– Красавица, – искренне заявила портниха.

Я провела ладонями по нежной ткани и спросила со страхом:

– А сколько оно стоит?

***

Мадам Бабетта вздохнула.

– Я собиралась выручить за него куда больше, но покупателя найти не смогла. Вам, Наташа, отдам почти задаром.

– Сколько? – переспросила я.

– Десять серебряных.

Я собралась было возразить, но потом вспомнила цены на модные наряды из документов земных архивов и чуть устыдилась. Платье было чудесным. Руки у мастерицы золотые. Мне стало неловко от мысли, сколько труда вложено в этот наряд.

Мадам Бабетта заметила мои сомнения и поспешила пояснить:

– Дешевле не смогу отдать. Здесь одних тканей на...

– Не нужно, – остановила я. – Я возьму. Но мне все равно понадобится платье попроще. На каждый день. Только денег у меня совсем мало.

Мадам Бабетта с облегчением заулыбалась.

– Это ничего, что мало. Я вам из ваших тканей такую красоту сошью. Совсем недорого. За два солера. А теперь давайте снимать, моя дорогая. Я чуть удлиню платье. Ближе к вечеру сможете его забрать.

Она расстегнула пуговицы, я вынырнула из наряда и осторожно надела свое. Было жаль расставаться с этой изысканной красотой. Пусть на время, но все же.

Мы вновь вернулись в холл. Я отсчитала десять монет. Добавила еще две и придвинула к портнихе саквояж.

– Непременно сегодня вечером приходите забирать, дорогая, – вновь напомнила женщина.

– Приду.

***

По пути домой я заглянула в «Сладкий пончик» и купила хлеба. Еще горячего и невероятно душистого. Потом не сдержалась и выпросила у Марты бутылку молока.

В лавку вернулась совершенно счастливая. Повернула табличку на двери и устроилась на кухне с молоком и хрустящей корочкой.

Я кусала кусочек за кусочком, запивала все это не магазинной отравой, а настоящим продуктом. Жмурилась от счастья и думала, что тысячу лет я не ела ничего вкуснее.

И была совершенно счастлива. Даже успела прикончить почти половину каравая, когда колокольчик звякнул первый раз.

***

Этот покупатель был того же поля ягода, что и мой знакомый маркиз. Высокий, молодой, красивый, холеный. Только мое сердце он не заставил биться быстрее. Я лишь порадовалась, что надела с утра лучшее платье. При таких покупателях торговать в обносках Наташи Риммель было стыдно.

Я встала по другую сторону стойки и приветливо улыбнулась.

– День добрый, мадемуазель.

Посетитель снял шляпу и подарил мне улыбку в ответ. Чертовски привлекательную, должна заметить, улыбку. Правда, улыбка Александра была куда искреннее.

– Я могу вам чем-то помочь, месье?

Мужчина оглядел меня с любопытством. Так смотрят ценители на породистых щенков. И я вновь подумала, что Александр никогда не позволял себе таких взглядов.

– Вы же Наташа Риммель? Хозяйка этой лавочки? – услышала я заинтересованное.

– Да. Правда, совсем недавно. Я получила ее в наследство.

Клиент кивнул.

– Мне очень вас рекомендовали.

Я удивилась.

– И кто, если не секрет?

– Никаких секретов. Мой давний знакомый, маркиз дель Гранже. Он рассказывал, что у вас можно найти массу интересных и весьма полезных вещей. Если вы понимаете, о чем я.

Я слегка нахмурила брови.

– Кажется, понимаю. Вы тоже хотите купить кому-то подарок?

– Пока не знаю.

Клиент принял самый скучающий вид.

– Для начала хочу понять, что у вас есть.

Хозяин - барин. Лицо у меня практически затекло от не в меру радушной улыбки.

– Вам придется немного подождать. Я не храню такие вещи в зале.

– О, у меня масса свободного времени. Пока я посмотрю все эти, – он обвел небрежным жестом витрины, – безделушки.

На лице его появилось весьма неприятное выражение. Я практически слышала чужие мысли: «Что может быть ценного в эдакой халупе? Ничего. Сразу видно, что Александра зацепила девчонка. Зачем иначе он сюда так зачастил?»

Мне стало неприятно. И я слегка притушила улыбку.

В голове пронеслось: «Еще посмотрим. Спорю на что угодно, что смогу тебя удивить!»

До жути хотелось увидеть, как сползает весь этот аристократический снобизм с холеного лица.

Я машинально погладила, лежащую под стойкой сковородку, руки так и чесались пустить ее в дело. Улыбнулась своим мыслям и скрылась в глубине дома. Там мне пришлось ускориться.

***

Все, отобранное для Александра, осталось на втором этаже. Я прихватила магические вещички вместе с подносом, спустилась вниз, заглянула в кабинет. Добавила колоду карт. Помнится, на ней были пометки «Кол.» и «Оп.», сняла со стены один из кинжалов, тот что больше понравился.

Потом, сама не знаю зачем, заглянула в туалетную комнату и прихватила с веревки свежепостиранную тряпку, которую каталог с какого-то перепуга обозвал картой.

Осмотрела странный набор и усмехнулась. Ну что, господин хороший, сейчас и узнаем, какой из вас маг.

***

Ношу свою я с торжественным лицом водрузила на прилавок, разложила в рядок все вещички, извлекла из-под стойки каталог и предложила.

– Можете выбирать.

Мужчина почти безразлично скользнул взглядом по безделушкам из вчерашнего набора, удивленно поднял брови при виде карт, отодвинул тряпку-карту, брезгливо встряхнул рукой, потянулся к кинжалу и вдруг замер.

Лицо его непередаваемо изменилось. На нем промелькнуло все от недоверия и ужаса до алчного восхищения. Дернулся кадык, раздулись ноздри.

Я поняла, что попала в точку и довольно усмехнулась. Знай наших!

Дрожащий палец указал на лоскут ткани.

– Можно посмотреть?

– Конечно, месье, – ответила я так, словно только всю жизнь и только занималась, что продавала шедевры уровня Рубенса и Фаберже. – Но должна предупредить, что этот предмет весьма недешев.

Клиент небрежно отмахнулся.

– Цена не имеет значения. Если это то, о чем я думаю...

Он нервно поправил узел галстука, сглотнул и придвинул тряпицу к себе. Пробежал пальцами, почти не касаясь поверхности, нежно расправил и улыбнулся. Вот теперь улыбка получилась совершенно искренней.

– Я попробую? – спросил он. В глазах вспыхнул детский восторг.

– Давайте, - разрешила я, сгорая от нетерпения.

Мне и самой было любопытно, что может эта карта. Все остальное я сложила обратно на поднос чтобы не мешалось под руками.

Мужчина прижал указательными пальцами самую середку лоскута, набрал в грудь воздуха и торжественно возвестил:

– Хочу узнать, где сейчас находится...

Имя мне было неизвестно, и я не стала его запоминать. Куда интереснее то, что случилось дальше. Ткань побелела, стала почти прозрачной, вновь вернула себе цвет. Вскоре от центра в разные стороны побежали черные линии. Они пересекали друг друга, чертили на ровной поверхности полосы, дуги, квадраты. Выписывали круги.

Скоро передо мной появился самый настоящий план города и окрестностей. Улицы его были подписаны. Глаз мой выловил «Королевскую площадь», «Оперный театр», «Девичье озеро», «Морозный грот», «Липовую аллею» и даже наш «Тихий уголок».

Пальцы мужчины стояли как раз на квадратике с моей лавкой. Он оторвал руки от карты, потер ладони и с азартом уставился на полученный результат. Вскрикнул:

– Вот он!

И указал на один из домов. Я поглядела туда же и слегка пожалела, что продаю такую нужную вещь. Захотелось сказать: «Не дам! Самой надо!» Но я запрятала жадность в дальний уголок.

– Берете? – голос мой прозвучал почти равнодушно.

– Непременно, – ответил он.

– Это стоит, – я подвинула к покупателю каталог, сложила ткань и опустила сверху.

Цифры впечатляли. 45 солеров. Клиент послушно достал кошелек. Вскоре передо мной лежали вожделенные бумажки.

Я пожалела, что в лавке нет ничего, во что можно запаковать столь ценный раритет. Но клиенту на радостях было хорошо и без коробочек-пакетиков.

– Есть что-то еще? – жадно спросил он.

Я гордо ответила:

– Много чего есть. Что конкретно вас интересует?

Ответ получила без задержки.

– Эликсиры.

Эликсиры? Хм. Ничего похожего мне здесь не попадалось. Если не считать эликсирами бутылки из буфета. У меня от мгновенной догадки аж похолодело внутри. Голос осип.

– Погодите, я сейчас вернусь!

Не знаю, что подумал клиент, но из торгового зала я вылетела пулей. В руках у меня был поднос с вещичками и каталог. Что-что, а в моей взбудораженной голове хватило здравомыслия, чтобы не оставлять ценности неизвестно с кем.

Я мигом долетела до кухни, не глядя плюхнула поднос на стол, раскрыла каталог и распахнула дверки буфета. На полках призывно сияли банки-бутылки. Я пододвинула табурет, взобралась на него ногами, протянула руку и взяла бутыль, горящую синим. В голове пронеслось: «Если все это «Кол.» и «Цен.» я себе не прощу».

«А если «Оп.»? – перепугано пискнул разум.

– Спаси и сохрани, – прошептала я в слух.

В ногах появилась предательская слабость. Я с трудом спустилась на пол и приложила бутылку к каталогу.

***

Слава Богу, опасного в ней не было ничего. Каталог послушно описал товар: «Эликсир дарующий счастье. «Кол.», «Цен.»

Еще бы не «Цен!» Я даже присвистнула. Цифры, появившиеся после надписей, поразили меня в самое сердце.

– Это же на сколько я тут всего выпила?

Сразу захотелось присесть. Перед глазами замелькали монеты. Мама дорогая. Одна бутылка этого эликсира стоила почти как полторы карты! Кошмар! Какое счастье, что я не успела выдуть все.

«А банки?» - взвыл внутренний голос. - «Неужели и они тоже?»

Я с трудом заставила себя подняться, подхватила первое, что попалось под руку, и практически уговорила себя поставить сосуд на каталог. Глянула на страницы и выдохнула с облегчением.

Банка тоже была «Кол.» Правда, стоила она куда скромнее эликсира. Всего каких-то несчастных 4 солера.

Всего! Я даже расхохоталась. Совсем недавно и два медяка казались мне сокровищем.

Я вновь залезла на табурет, в комплект к синей взяла красную и желтую бутыли, обняла их, как родных детей, и вместе с каталогом вернулась в зал.

При виде меня клиент издал один единственный звук. Зато какой!

– О-о-о-о! - прокатилось стоном вожделения под сводами лавки. - Где вы взяли такое сокровище, мадемуазель?