Леща, Ваша Светлость? (СИ)

Глава 16

К своему удивлению, я обнаружила, что происшествие на ужине не только не навредило моей репутации в гильдии, но даже укрепило её. Многие члены гильдии тяготились влиянием олдермена Моргана, но боялись открыто выступать против него. Теперь же, когда кто-то осмелился публично поставить его на место, атмосфера в гильдии неуловимо изменилась — люди стали более открыто высказывать свои мнения, меньше оглядываться на олдермена и его приближённых.

Тобиас после того вечера словно испарился из города. По крайней мере, он не появлялся ни в лавке, ни на собраниях гильдии. Некоторые говорили, что он снова уехал в столицу по делам отца. Я подозревала, что это связано с готовящейся операцией таможенников против контрабандистов, о которой говорил Гарет.

— Странно это, — заметила Эмма, когда мы готовили утреннюю партию рыбных пирогов. — Молодой господин Вейн носил вам цветы каждый день, а теперь как сквозь землю провалился.

— Ничего странного, — пожала я плечами, раскатывая тесто. — Тобиас всегда исчезает, когда становится неудобно. Такой уж у него характер.

Эмма многозначительно хмыкнула и понизила голос, хотя в лавке никого, кроме нас, не было:

— А может, дело не в характере, а в… в тех делах, о которых вы говорили? С олдерменом и контрабандой?

Я бросила на неё предупреждающий взгляд:

— Эмма, мы договорились не обсуждать это. Даже наедине.

— Простите, госпожа, — смутилась старушка. — Просто беспокоюсь за вас. После того ужина олдермен, говорят, страшно зол. А теперь ещё и королевские инспекторы повсюду рыщут, проверяют склады, опрашивают портовых рабочих…

Действительно, последние три дня в городе творилось что-то необычное. Отряд королевских таможенников, прибывший под видом обычной инспекции, проводил негласное расследование. Они проверяли документы у капитанов кораблей, осматривали товары на складах, задавали вопросы портовым грузчикам и рыбакам. Всё это происходило без лишнего шума, но подспудное напряжение чувствовалось во всём городе.

— Они просто делают свою работу, — спокойно ответила я. — Проверяют, всё ли в порядке с пошлинами и налогами. Обычное дело.

Эмма недоверчиво покачала головой, но продолжать расспросы не стала.

Ближе к полудню в лавку заглянул Марк, уже полностью оправившийся после шторма. Его загорелое лицо снова лучилось здоровьем, а в движениях вернулась былая уверенность.

— Добрый день, гроза олдерменов, — с усмешкой поприветствовал он меня, входя в лавку. — Говорят, весь город до сих пор обсуждает, как ты поставила Моргана на место.

— Перестань, — я шутливо шлёпнула его полотенцем. — Хватит с меня этих шуток от покупателей.

— Но они тебе к лицу, — улыбнулся Марк, переходя на «ты» — что случалось всё чаще в последнее время, когда мы оставались наедине. — Все знают, что ты не из тех, кого можно обмануть или запугать.

— С такой репутацией меня в настоящий дворец даже на порог не пустят, — рассмеялась я.

— Зато в Мареле ты уже почти королева, — серьёзно сказал Марк. — Все только и говорят о том, как ты поставила на место самого олдермена. Даже те, кто раньше сомневался в тебе, теперь признают — у Лессы Хенли не просто острый язык, но и железная воля.

Я смутилась от такой похвалы, но не могла не признать, что она была приятна. С момента моего появления в этом теле и этом мире прошло не так уж много времени, но я уже успела завоевать определённое положение и уважение горожан.

— Как дела на верфи? — спросила я, меняя тему. — Строительство лодки продвигается?

— Почти готова, — с гордостью ответил Марк. — Ещё пара дней работы, и можно будет спускать на воду. Я уже договорился с ребятами о первом выходе в море — пойдём на рассвете в пятницу, если погода позволит.

Я с трудом скрыла тревогу. Пятница — это послезавтра. А операция против контрабандистов, о которой говорил Гарет, должна была состояться именно в эту ночь. Что, если Марк и его товарищи окажутся в море в неподходящее время и в неподходящем месте?

— Может, стоит подождать ещё несколько дней? — осторожно предложила я. — Убедиться, что лодка действительно надёжна, что все крепления прочны…

— Она надёжна, — твёрдо сказал Марк. — Я лично проверил каждый гвоздь, каждую доску. И чем раньше мы выйдем в море, тем быстрее вернёмся к нормальной работе. — Он внимательно посмотрел на меня. — Или ты беспокоишься обо мне после того шторма?

— Конечно беспокоюсь! — воскликнула я, не скрывая чувств. — Я чуть с ума не сошла, когда ты пропал. И не хочу пережить это снова.

— Лесса, я рыбак. Море — моя жизнь, моя работа. Я не могу отказаться от неё из-за страха. Да, шторм был страшным испытанием, но он научил меня быть ещё осторожнее, ещё внимательнее к погоде и своей лодке. Я обещаю, что буду беречь себя. Ради тебя.

Последние слова он произнёс так тихо, что я едва расслышала. А потом, словно набравшись смелости, наклонился и поцеловал меня — легко и нежно, всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы мое сердце заколотилось как бешеное.

— Прости, — смущённо пробормотал он, отстраняясь. — Я не должен был…

— Нет, должен, — шепнула я и, обвив руками его шею, притянула к себе для нового поцелуя — более глубокого, уверенного, настоящего. Мои пальцы зарылись в его волосы, мягкие и слегка вьющиеся на концах. Я чувствовала, как секундное удивление в его теле сменилось откликом — его руки обвили мою талию, крепко, но нежно, будто я была самым драгоценным в мире. Наши губы двигались в едином ритме, находя идеальный баланс между нежностью и страстью. Я ощутила его улыбку сквозь поцелуй, и моё сердце, казалось, пропустило удар. Тепло разлилось по всему телу, смывая все сомнения и страхи, оставляя только чистую, незамутненную радость и желание, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Мы отстранились друг от друга, только услышав звон колокольчика над дверью — в лавку вошли покупатели, и нам пришлось спешно вернуться к своим обязанностям. Но что-то неуловимо изменилось между нами, какая-то преграда рухнула, и теперь мы знали — наши чувства взаимны…

Вечером, когда я уже готовилась закрывать лавку, появился неожиданный посетитель — один из столичных инспекторов, тот самый, что поддержал меня на ужине у олдермена.

— Госпожа Хенли, — вежливо поклонился он. — Прошу прощения за поздний визит. Меня зовут капитан Лоуренс Форд, королевская таможенная служба.

Я вздрогнула, узнав имя, которое называл Роланд — капитан таможни, друг погибшего Джеремайи. Значит, операция действительно готовилась на самом высоком уровне.

— Чем могу помочь, капитан? — спросила я, стараясь звучать обыденно, на случай, если за нами наблюдают.

— Хотел бы приобрести немного вашей знаменитой копчёной трески, — столь же непринуждённо ответил он. — А заодно, если позволите, поговорить о… рыбных ресурсах вашего побережья.

Я поняла намёк и пригласила его в заднюю комнату, где обычно готовила заказы для особых клиентов. Убедившись, что нас никто не подслушивает, капитан заговорил тихо и быстро:

— Операция состоится завтра ночью. Мы получили достоверные сведения, что крупная партия контрабанды будет выгружена в бухте Тёмных Камней, в трёх милях к югу от города. Все ваши документы и ключ дошли до нас в целости, и теперь у нас есть все доказательства, чтобы арестовать не только непосредственных исполнителей, но и организаторов — олдермена Моргана и Тобиаса Вейна.

— Тобиаса точно арестуют? — спросила я, всё ещё надеясь, что его причастность была преувеличена.

— Вне всяких сомнений, — твёрдо ответил Форд. — У нас есть его подписи на документах о грузах, показания свидетелей, которые видели, как он лично инструктировал контрабандистов. К тому же, именно он отвечал за… устранение вашего отца и Джеремайи.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица:

— Тобиас… убил моего отца?

— По приказу Моргана, — кивнул капитан. — Не своими руками, конечно. Он нанял человека, который подмешал яд в лекарство вашего отца. Мы нашли этого человека и получили его признание в обмен на смягчение наказания.

Я опустилась на стул, ощущая, как пол уходит из-под ног. Тобиас… Человек, которого Лесса любила, которому верила, которого считала благородным и честным, оказался не просто контрабандистом, но и убийцей её отца. Предательство было настолько чудовищным, что в него трудно было поверить.

— Вы потрясены, и я вас понимаю, — мягко сказал капитан Форд. — Но эта информация должна была дойти до вас, прежде чем мы начнём операцию. Вы имеете право знать правду.

— Спасибо, — хрипло сказала я. — Что ещё я должна знать?

— Завтра с наступлением темноты мы окружим бухту Тёмных Камней и будем ждать прибытия контрабандистов. Когда сделка начнётся, мы арестуем всех участников. Но до этого момента вы должны вести себя как обычно, чтобы не вызвать подозрений. — Капитан помолчал и добавил: — И ещё. Завтра в море не должно быть никаких лодок. Особенно рыбацких. Мы получили сведения, что контрабандисты, опасаясь слежки, могут открыть огонь по любому судну, приблизившемуся к бухте. Предупредите своих друзей-рыбаков.

Я вспомнила слова Марка о том, что они собираются выйти в море на рассвете пятницы, и меня охватила тревога. Если они начнут готовиться ещё ночью или выйдут слишком рано, то могут оказаться как раз в районе операции.

— Я предупрежу, — кивнула я. — Но не могу гарантировать, что все прислушаются.

— Придумайте что-нибудь убедительное, — настойчиво сказал капитан. — Речь идёт о жизни и смерти.

После его ухода я долго сидела в полумраке задней комнаты, обдумывая всё услышанное. Одно дело — подозревать Тобиаса в причастности к нечистым делам олдермена, и совсем другое — узнать, что он виновен в смерти отца Лессы. Это знание отзывалось болью где-то глубоко внутри — и моей болью, и болью настоящей Лессы, чью память я унаследовала.

Но сейчас не было времени на переживания. Нужно было предупредить Марка и других рыбаков, чтобы они не выходили в море завтра ночью или рано утром. Но как объяснить это, не раскрывая секретов операции?

Идея пришла внезапно, когда я вспомнила старые поверья рыбаков, о которых Марк рассказывал во время работы. Они были суеверны и верили в приметы, особенно плохие. А что может быть хуже приметы, чем видение гибели?

Я поднялась наверх, переоделась и поспешила к дому Марка. К счастью, он был дома — сидел за столом, чинил рыболовную сеть при свете масляной лампы.

— Лесса! — обрадовался он, увидев меня на пороге. — Что-то случилось?

— Марк, — я постаралась, чтобы мой голос звучал взволнованно и испуганно, что, впрочем, не требовало особой актёрской игры, — я вспомнила, прошлой ночью мне приснился сон. Кошмар. О тебе, о море…

— Сон? — он нахмурился, откладывая работу. — Какой?

— Я видела, как ты выходишь в море на рассвете, — быстро заговорила я. — И твоя лодка… она попадает в какую-то бурю или водоворот, я не поняла точно. А потом появляются какие-то люди с факелами на другой лодке, и они… они стреляют в тебя из арбалетов!

Марк побледнел. Я знала, что рыбаки верят в вещие сны, особенно если они снятся любимым женщинам. В их фольклоре полно историй о том, как жёны или невесты предчувствовали беду и спасали своих мужчин от смерти в море.

— Ты уверена, что это был сон? Не… ну, знаешь, не просто плохое предчувствие из-за недавнего шторма?

— Это был самый реальный сон в моей жизни, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я проснулась в холодном поту, с бьющимся сердцем. Марк, пожалуйста, не выходи в море в пятницу. Подожди хотя бы до субботы.

Он колебался, видя мой искренний страх:

— Ребята будут недовольны. Они настроились на пятницу…

— Лучше недовольные ребята, чем мёртвые, — резко сказала я. — Или ты не веришь моему сну?

— Верю, — тихо ответил он. — Ты не из тех женщин, что впадают в панику из-за пустяков. Если ты говоришь, что сон был вещим… я поверю тебе. Мы отложим выход до субботы.

Облегчение было таким сильным, что я почувствовала слабость в коленях. Марк подошёл ближе и обнял меня, прижимая к груди:

— Эй, всё хорошо. Это просто сон, он не сбудется. А я никуда не денусь, слышишь? Я всегда буду возвращаться к тебе.

Я прижалась к нему, вдыхая знакомый запах моря и свежего дерева, чувствуя биение его сердца. И в этот момент странная мысль пришла мне в голову: кто я на самом деле? Валентина Семёновна, шестидесятилетняя вдова из другого мира, случайно оказавшаяся в чужом теле? Или Лесса Хенли, молодая женщина, постепенно находящая своё место в жизни и своё счастье? Или кто-то третий — новая личность, рождённая из слияния двух разных душ?

— О чём задумалась? — мягко спросил Марк, заметив мою отрешённость.

— О том, кто я, — честно ответила я. — Иногда мне кажется, что я живу под чужим именем, в чужом теле. Что настоящая Лесса — совсем другой человек.

— Знаешь, после того шторма, когда я боролся с волнами и думал, что умру… мне тоже казалось, что я стал другим человеком. Что прежний Марк погиб в море, а я — кто-то новый, только похожий на него. — Он помолчал и добавил: — Может быть, все мы немного не те, кем кажемся. Может, мы каждый день становимся новыми людьми, просто обычно не замечаем этого.

Его слова удивили меня своей глубиной и созвучностью моим мыслям. Возможно, он был прав. Возможно, все люди постоянно меняются, перерождаются, становятся новыми версиями себя. Просто в моём случае это изменение было резким и драматичным.

— Ты мудрее, чем кажешься, рыбак, — улыбнулась я, поднимая лицо для поцелуя.

— А ты удивительнее, чем думаешь, рыботорговка, — усмехнулся он, прежде чем наши губы встретились.

Мы стояли так, обнявшись, в тёплом свете лампы, и на время я забыла обо всех тревогах — о предстоящей операции, о Тобиасе, об олдермене. Сейчас был только этот момент — тихое счастье и уверенность, что я наконец-то нашла своё место в этом странном новом мире.

Но время поджимало, и вскоре мне пришлось уйти — под благовидным предлогом заботы об Эмме, которая якобы плохо себя чувствовала. На самом деле мне нужно было подготовиться к завтрашнему дню, который обещал быть одним из самых напряжённых в моей новой жизни.

Вернувшись домой, я долго не могла заснуть. Мысли крутились вокруг признания капитана Форда о Тобиасе, операции против контрабандистов, моего обмана Марка. Было ли правильным скрыть от него правду? Не подвергла ли я его ещё большему риску, утаив реальную опасность?

С другой стороны, я знала, что Марк — человек чести. Если бы он узнал о готовящейся операции против преступников, то, возможно, захотел бы помочь, принять участие. И тогда риск для него был бы ещё выше.

«Всё будет хорошо», — убеждала я себя, проваливаясь в беспокойный сон. — «Завтра всё закончится. Преступники будут наказаны, Марк будет в безопасности, а я… я смогу наконец начать жить по-настоящему, без оглядки на прошлое».

Но даже во сне меня не покидало смутное беспокойство, будто что-то важное ускользало от моего внимания, какая-то деталь, которая могла изменить всё.