Леща, Ваша Светлость? (СИ)

Глава 19

День после ночной операции выдался странным. Марель словно затаил дыхание, ожидая развязки драмы, разыгравшейся в бухте Тёмных Камней. По улицам ходили отряды городской стражи, на этот раз подчиняющиеся не олдермену, а капитану королевских таможенников. Лавки открылись с опозданием, а в порту кипела необычная активность — таможенники проверяли все суда, не позволяя никому покинуть гавань без тщательного досмотра.

Я открыла свою лавку, как обычно, на рассвете, стараясь соблюдать нормальный распорядок дня. Марк ушёл ещё затемно — нужно было проверить, как дела на верфи, и убедиться, что его лодка не пострадала во время ночных событий. Мы договорились встретиться вечером, когда, возможно, станет яснее ситуация с олдерменом.

Покупателей было немного — большинство горожан предпочли остаться дома, обсуждая последние новости и слухи. Те же, что приходили, больше интересовались подробностями операции, чем рыбой или пирогами. К полудню я устала отвечать, что ничего не знаю кроме того, что слышали все.

Около двух часов дня в лавку вошёл капитан Форд, выглядевший измотанным после бессонной ночи, но довольным.

— Добрый день, госпожа Хенли, — поздоровался он, когда последний покупатель покинул лавку. — Рад видеть, что с вами всё в порядке после вчерашних событий.

— Взаимно, капитан, — кивнула я. — Судя по вашему виду, ночь была… непростой?

— Можно и так сказать, — усмехнулся он. — Но результативной. Мы задержали двенадцать контрабандистов, включая капитана судна, перевозившего нелегальные товары. Изъяли контрабанду на сумму более тысячи флоринов — экзотические специи, запрещённые вещества. И, самое главное, нашли документы, неопровержимо доказывающие причастность олдермена Моргана к этой схеме.

— А сам олдермен? — с замиранием сердца спросила я. — Его арестовали?

— Это оказалось сложнее, чем мы предполагали, — помрачнел Форд. — Он забаррикадировался в своём особняке вместе с несколькими верными людьми. У нас достоверные сведения, что он удерживает заложников.

— Заложников? — встревоженно спросила я. — Кого?

— Двоих слуг и… — капитан замялся, — молодого господина Вейна.

— Тобиаса? — я не могла скрыть удивления. — Но ведь он сообщник олдермена! Зачем ему брать в заложники собственного сообщника?

— По нашим сведениям, молодой Вейн пытался скрыться, когда понял, что операция началась, — пояснил Форд. — Но вместо того, чтобы бежать из города, он отправился к олдермену, возможно, за деньгами или документами. Морган, видимо, счёл это предательством и теперь удерживает его силой. Или использует как щит, надеясь, что мы не станем штурмовать дом, если там находится сын главы гильдии.

Я задумалась. Ситуация была более сложной, чем казалось изначально. Возможно, отношения между Морганом и Тобиасом не были такими однозначными, как все думали.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Мы ведём переговоры, — сказал Форд. — Направили посланника с предложением сдаться в обмен на смягчение наказания. Если Морган откажется… — он помрачнел, — придётся использовать силу. У нас есть приказ короля на арест, и мы обязаны его исполнить, несмотря на риск для заложников.

— Будьте осторожны, — только и смогла сказать я. — Морган загнан в угол, а такие люди особенно опасны.

— Знаю, — кивнул Форд. — Поэтому я пришёл предупредить вас — не выходите сегодня из дома без особой необходимости. Держите двери запертыми. У Моргана всё ещё есть сторонники в городе, и они могут попытаться отомстить тем, кого считают причастными к его падению.

После его ухода я предупредила Эмму и Мирту об опасности. Решили, что сегодня закроем лавку раньше обычного и будем держаться вместе.

День тянулся мучительно медленно. Вести из города приходили отрывочные и противоречивые. Говорили, что в особняк олдермена прибыл посланник от королевского наместника, что готовится штурм, что Морган требует корабль для бегства из страны. Правдой было лишь то, что вокруг особняка на холме собралось множество таможенников и стражников, все входы и выходы блокированы, а на соседних крышах расположились люди с арбалетами.

Ближе к вечеру в лавку зашёл Марк, обеспокоенный и встревоженный.

— Весь город на ногах, — сказал он, снимая плащ. — Королевские таможенники окружили дом олдермена Моргана, в порту продолжаются аресты. Ты слышала последние новости?

— Нет, — покачала я головой. — Капитан Форд заходил днём, рассказал про заложников, но больше никаких вестей не было.

— Готовится штурм, — мрачно сказал Марк. — Переговоры зашли в тупик. Морган требует невозможного — полное прощение и корабль для бегства. Таможенники дали ему время до заката, но все понимают, что он не сдастся.

— А заложники? — с тревогой спросила я. — Что будет с ними?

— Надеюсь, таможенники смогут их спасти, — вздохнул Марк. — Они профессионалы, знают своё дело. Но риск… риск всегда есть.

Он притянул меня к себе и крепко обнял:

— Я так рад, что с тобой всё в порядке. Когда я узнал, что люди Моргана нападали на лавку вчера ночью…

— Это уже в прошлом, — тихо сказала я, обнимая его в ответ. — Теперь всё будет хорошо.

Мы решили не расставаться в этот напряжённый вечер. Заперли лавку, поднялись наверх в жилые комнаты и устроились у окна, откуда был виден холм с особняком олдермена.

С наступлением сумерек вокруг особняка началось какое-то движение. Даже с нашего расстояния было видно, как таможенники перегруппировываются, занимая новые позиции.

— Начинается, — тихо сказал Марк, сжимая мою руку.

Мы наблюдали в напряжённом молчании. Даже на таком расстоянии было видно вспышки света в окнах особняка — то ли от факелов, то ли от выстрелов. Потом раздался приглушённый грохот, похожий на взрыв, и из одного из окон повалил дым.

— Они штурмуют, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится от волнения.

Следующие полчаса прошли в мучительном ожидании. Мы видели свет факелов, слышали отдалённые крики, но не могли понять, что происходит. Наконец, из особняка начали выходить люди — сначала несколько фигур под конвоем, потом носилки с кем-то раненым.

— Похоже, всё закончилось, — с облегчением выдохнул Марк. — Но кто победил?

Ответ мы получили ближе к полуночи, когда в лавку постучал один из младших таможенников, которого прислал капитан Форд с новостями.

— Олдермен Морган мёртв, — сообщил он. — Отказался сдаваться и открыл огонь по нашим людям, когда те ворвались в кабинет. В перестрелке он был смертельно ранен.

— А заложники? — спросила я, чувствуя странное оцепенение. Смерть Моргана, даже если он заслуживал наказания, не была поводом для радости.

— Слуги не пострадали, — ответил таможенник. — А молодой господин Вейн ранен, но, по словам доктора Яниса, выживет. Во время штурма он пытался обезоружить олдермена, и получил пулю в плечо.

Я кивнула, ощущая странную смесь облегчения и грусти. Значит, Тобиас в последний момент выбрал правильную сторону. Может быть, в нём всё-таки было что-то достойное, несмотря на все его прошлые грехи.

— Капитан Форд просил передать, что опасность миновала, — продолжил таможенник. — Большинство сообщников олдермена арестованы, остальные бежали из города. Завтра начнётся официальное расследование, и всем замешанным в контрабанде предъявят обвинения.

Когда посланник ушёл, мы с Марком долго сидели молча, осмысливая произошедшее. Кошмар, преследовавший Лессу, кошмар, который оборвал жизнь её отца и едва не оборвал её собственную, наконец-то закончился.

— Всё кончено, — тихо сказал Марк, обнимая меня за плечи. — Теперь мы сможем жить без страха.

— Да, — кивнула я, опуская голову ему на плечо. — Наконец-то.

Следующие дни прошли в смешанных чувствах. Город постепенно приходил в себя после потрясений. Временно обязанности олдермена возложили на одного из старших в гильдии торговцев. Он объявил о проведении выборов нового олдермена через месяц, когда страсти в городе немного утихнут.

Королевские таможенники завершали расследование, арестовывали последних контрабандистов, собирали показания свидетелей. Меня тоже вызывали для дачи показаний — о документах, найденных в бумагах отца Лессы, о нападениях на лавку, о том, что я знала о схемах олдермена.

На пятый день после штурма я получила записку с просьбой о встрече. Подпись гласила: «Тобиас Вейн». После некоторых колебаний я согласилась принять его в лавке, в присутствии Эммы.

Он пришёл бледный, осунувшийся, с правой рукой на перевязи — следствие ранения, полученного во время штурма.

— Спасибо, что согласилась встретиться, — тихо сказал он, присаживаясь напротив меня за столиком в углу лавки. — Я понимаю, что не заслуживаю твоего внимания после всего, что произошло.

— Почему ты хотел меня видеть? — прямо спросила я.

— Чтобы попросить прощения, — ответил Тобиас, глядя мне в глаза. — Хотя понимаю, что не заслуживаю его.

— За что конкретно? — тихо спросила я. — За то, что бросил Лессу, когда она нуждалась в тебе? За то, что шпионил за мной по приказу Моргана? Или за то, что участвовал в убийстве моего отца?

Тобиас вздрогнул, словно от удара, но не стал отпираться:

— За всё. Я был слаб, Лесса. Слаб и труслив. Морган держал меня на крючке с тех пор, как мы впервые встретились. Он знал о тёмных делах моего отца, о долгах нашей семьи, о моих собственных… слабостях. И использовал это.

— Это не оправдание, — покачала я головой. — У каждого человека есть выбор.

— Я знаю, — тихо сказал он. — И я сделал свой выбор. Неправильный. Я буду жить с этим до конца своих дней. — Тобиас поднял на меня взгляд. — Я сотрудничаю со следствием. Рассказал всё, что знаю о схемах Моргана, его сообщниках, тайниках с контрабандой. Это не искупит мою вину, но, может быть, поможет восстановить справедливость.

— Что будет с тобой? — спросила я, внезапно почувствовав жалость к этому человеку, который когда-то был гордым, уверенным в себе наследником влиятельной семьи, а теперь превратился в тень самого себя.

— Суд, — пожал плечами Тобиас. — Учитывая моё сотрудничество и то, что я помог в финальной схватке с Морганом, капитан Форд обещал ходатайствовать о смягчении приговора. Вместо виселицы, возможно, каторга на рудниках. Или изгнание в колонии.

Я задумалась. Что бы сделала настоящая Лесса на моём месте? Простила бы она человека, который предал её, но в последний момент пытался искупить свою вину? Что сделала бы Валентина Семёновна, женщина, прожившая долгую жизнь и видевшая много разных людей — хороших и плохих, сильных и слабых?

— Я не могу тебя простить, Тобиас, — наконец сказала я. — Не сейчас. Возможно, никогда. Но я могу… попытаться понять. И я благодарна за то, что в последний момент ты сделал правильный выбор.

— Это больше, чем я заслуживаю. Я уезжаю, Лесса. Как только закончится следствие. Слишком много воспоминаний здесь, слишком много стыда. Может быть, в новом месте я смогу начать новую жизнь. Стать лучше.

— Я надеюсь на это, — искренне сказала я.

После его ухода я долго размышляла о странных поворотах судьбы. Кто бы мог подумать, что история, начавшаяся с трагедии — моей смерти как Валентины и попытки самоубийства Лессы — приведёт к такому финалу? Падение коррумпированного олдермена, раскрытие контрабандной сети, восстановление справедливости… и новая жизнь для меня, соединившей в себе две души из разных миров.

Жизнь в Мареле постепенно входила в новое русло. Без гнёта олдермена Моргана многие мелкие торговцы и ремесленники словно расправили плечи, почувствовав новые возможности.

Наш кооператив процветал. С исчезновением монополии Родерика на рыбную торговлю рыбаки получили справедливые цены за свой улов, а мы — стабильные поставки. Идея ресторана, временно отложенная из-за всех драматических событий, снова стала актуальной.

Однажды вечером, когда мы с Марком сидели у камина в моей гостиной, обсуждая планы расширения лавки, он неожиданно встал на одно колено и достал из кармана маленькую коробочку.

— Лесса Хенли, — торжественно произнёс он, открывая коробочку и демонстрируя простое, но изящное серебряное кольцо с маленьким жемчугом, — ты выйдешь за меня замуж?

Я замерла, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Этот момент казался таким нереальным, таким… сказочным. Я, Валентина Семёновна, шестидесятилетняя вдова из другого мира, получаю предложение руки и сердца от молодого, красивого, достойного мужчины. И в то же время я — Лесса Хенли, молодая женщина, нашедшая своё место в жизни и своё счастье после всех испытаний.

— Да, — просто ответила я, протягивая руку, чтобы Марк надел кольцо. — С радостью.

Мы решили не откладывать свадьбу надолго — жизнь научила нас ценить каждый момент и не откладывать счастье на потом. А ещё мы решили, что настало время воплотить в жизнь нашу общую мечту — ресторан с уникальными рыбными блюдами, где Марк будет поставлять самую свежую рыбу, а я — готовить по своим особым рецептам.

— Как мы его назовём? — спросил Марк, когда мы обсуждали детали будущего заведения. — «Рыбная лавка Хенли» уже не подходит.

Я задумалась, а потом рассмеялась:

— А почему бы не «Лещ»?

— «Леща, Ваша Светлость?», — торжественно произнёс Марк, словно объявляя название королевского дворца. — Звучит достойно. И напоминает о том дне, когда ты встала против олдермена.

— Пусть будет так, — кивнула я. — «Леща, Ваша Светлость?» — место, где каждый посетитель почувствует себя особенным.

Вечером, стоя у окна и глядя на засыпающий Марель, я думала о том, как странно всё сложилось. Я пришла в этот мир случайно, через трагедию и боль, но нашла здесь то, чего не хватало мне всю жизнь — настоящий дом, настоящую любовь, настоящее признание.

«Спасибо тебе, — мысленно обратилась я к настоящей Лессе, чья душа, возможно, всё ещё была где-то рядом. — Спасибо за этот шанс. За этот новый берег, к которому привела меня судьба».

И мне показалось, что в шуме прибоя за окном послышался тихий девичий смех — словно Лесса отвечала мне, что всё правильно, всё так, как должно быть.