Леща, Ваша Светлость? (СИ)

Глава 17

Утро решающего дня выдалось на удивление ясным и безмятежным. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая море и небо в нежные розовые тона, лёгкий бриз нёс запах соли и водорослей, а чайки кружили над гаванью, громкими криками приветствуя новый день. Казалось, сама природа не подозревала о драме, которая должна была разыграться с наступлением темноты.

Я открыла лавку как обычно, с первыми лучами солнца. Разложила товар, проверила ледники, приготовила первую партию рыбных пирогов. Руки выполняли привычную работу, но мысли были далеко — в бухте Тёмных Камней, где сегодня ночью решится судьба олдермена Моргана, Тобиаса и, возможно, всего города.

Около полудня в лавку заглянул Марк. Он выглядел немного расстроенным, и я поняла — рыбаки неохотно восприняли новость об отмене утреннего выхода в море.

— Как дела? — спросила я, стараясь звучать непринуждённо.

— Нормально, — пожал плечами Марк. — Ребята поворчали, конечно, но согласились перенести выход на субботу. — Он помолчал, потом добавил: — Некоторые даже обрадовались. Оказывается, у многих в семьях есть поверье, что выходить в море в первый раз в пятницу — дурная примета.

Я почувствовала облегчение. Значит, рыбаки действительно не появятся рядом с местом операции.

— Вот видишь, — улыбнулась я, — даже народная мудрость на моей стороне.

— На нашей стороне, — поправил Марк, бережно касаясь моей руки. — После вчерашнего… я думал, что нам стоит поговорить.

Я замерла. Сейчас, в разгар подготовки к операции против контрабандистов, серьёзный разговор о наших отношениях был совсем некстати. Но, с другой стороны, завтра всё может измениться, и кто знает, когда представится другой случай?

— Конечно, — кивнула я. — Только не здесь. Вечером, после закрытия лавки?

— Не могу вечером. Мы собираемся с ребятами подготовить снасти к завтрашнему выходу, всё проверить. Может, сейчас? Эмма справится с лавкой на полчаса.

Я заколебалась. Уйти сейчас, когда в любую минуту может появиться капитан Форд с последними инструкциями? Но отказать Марку, когда он, наконец, решился на серьёзный разговор?

— Хорошо, — решилась я. — Только ненадолго. Эмма! — позвала я старушку, которая хлопотала на кухне. — Присмотришь за лавкой? Я отлучусь на полчаса.

— Конечно, госпожа, — кивнула Эмма, выходя на зов. — Идите, не беспокойтесь.

Мы с Марком вышли на улицу и направились к небольшому парку на холме, откуда открывался чудесный вид на море и гавань. Это было тихое место, где редко бывали люди в дневное время — большинство жителей Мареля были на работе, а туристы предпочитали более оживлённые достопримечательности.

— Красиво, — заметила я, когда мы присели на скамью под старым раскидистым дубом.

— Да, — кивнул Марк, но было ясно, что пейзаж сейчас мало его интересует. Он повернулся ко мне, взял за руки и решительно произнёс: — Лесса, я люблю тебя.

Простые слова, сказанные просто, без вычурности или патетики, но от них перехватило дыхание. В прошлой жизни, как Валентина, я слышала признание в любви только от одного мужчины — своего покойного мужа Михаила. В этой, как Лесса — от Тобиаса, чьи слова оказались пустыми и лживыми. Но сейчас, глядя в ясные голубые глаза Марка, я не сомневалась ни на секунду в его искренности.

— Я знаю, что между нами всё произошло быстро, — продолжил он, когда я не ответила сразу. — И понимаю, что тебе, возможно, нужно время. Особенно после… после Тобиаса. Но я должен был сказать это. Особенно сейчас, когда снова собираюсь в море.

— Я тоже люблю тебя, — тихо ответила я, и эти слова не были ложью. За то короткое время, что я знала Марка, он стал для меня не просто деловым партнёром или другом, но человеком, без которого я уже не представляла своей жизни. — И это меня пугает.

— Пугает? — удивился он. — Почему?

Я вздохнула, пытаясь облечь в слова сложный клубок эмоций:

— Потому что… потому что я больше не та Лесса, которой была. Я изменилась, слишком сильно изменилась. И иногда мне кажется, что ты любишь не меня, а… образ, воспоминание.

— Я знал тебя ещё до… до всех этих перемен. И да, я был увлечён той юной девушкой, которая читала стихи в саду своего отца и смеялась как серебряный колокольчик. — Он улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. — Но теперь я люблю женщину, которая восстала из пепла своего горя, которая бросила вызов всему городу, включая олдермена и богатых торговцев. Женщину, которая умеет принимать трудные решения и нести ответственность не только за себя, но и за других. Это не образ, Лесса. Это ты. Настоящая ты.

Его слова тронули что-то глубоко внутри меня. Возможно, именно это я и хотела услышать всё это время — что он видит и любит меня настоящую, ту, кем я стала, а не образ прежней Лессы.

— Иногда мне кажется, что я вообще другой человек, — призналась я. — Что настоящая Лесса умерла в том море, а я… я просто заняла её место.

— Мы все немного умираем и возрождаемся каждый день, — задумчиво произнёс Марк. — Просто для большинства этот процесс происходит медленно, незаметно. А ты пережила это как вспышку — мгновенное преображение. — Он сжал мои руки. — Но кем бы ты ни была сейчас, я люблю тебя. И хочу провести с тобой жизнь, если ты позволишь.

Я смотрела на него, не в силах поверить своему счастью. В этом новом мире, в этой новой жизни, мне невероятно повезло найти человека, который видел меня насквозь и всё равно любил.

— Позволю, — прошептала я, наклоняясь для поцелуя. Его губы коснулись моих, нежно и уверенно одновременно. В этом поцелуе было всё — обещание, надежда, трепет новых начинаний. Я растворилась в этом мгновении, чувствуя, как моё сердце бьётся в унисон с его…

Время словно остановилось, пока мы сидели на той скамье, обнявшись и строя планы на будущее. Марк говорил о том, как после спуска новой лодки на воду хочет расширить своё дело — возможно, построить ещё одну или две лодки, нанять помощников. Я рассказывала о своих планах превратить лавку в настоящий ресторан, где люди могли бы не только покупать рыбу, но и наслаждаться готовыми блюдами.

— А потом, когда оба наших дела будут процветать, — мечтательно произнёс Марк, — мы могли бы построить дом. На холме, с видом на море. Не слишком большой, но просторный и светлый. С садом, где ты могла бы выращивать травы для своих рецептов.

— А у причала будет стоять твоя лодка, — подхватила я. — И каждое утро ты будешь выходить в море, а каждый вечер возвращаться домой. И однажды наши дети…

Я осеклась, внезапно осознав, что зашла слишком далеко в своих мечтах. Но Марк лишь улыбнулся ещё шире:

— Наши дети будут самыми счастливыми в Мареле. Сыновья пойдут со мной в море, а дочери научатся у тебя готовить лучшие рыбные блюда на побережье.

Мы могли бы просидеть так весь день, но колокол на башне ратуши пробил час, напомнив о времени. Я вздрогнула, вспомнив о своих обязанностях и о том, что капитан Форд мог искать меня.

— Мне пора возвращаться, — неохотно сказала я, поднимаясь. — Полчаса давно прошли.

— Понимаю, — кивнул Марк, тоже вставая. — И мне нужно вернуться к ребятам. Увидимся завтра, после моего возвращения с моря?

— Обязательно, — улыбнулась я. — Завтра… завтра всё будет по-другому.

Он не мог знать, насколько пророческими были эти слова.

Вернувшись в лавку, я с облегчением обнаружила, что капитан Форд ещё не появлялся. Эмма справлялась с покупателями, и никто не заметил моего отсутствия.

Ближе к вечеру, когда поток клиентов начал редеть, в лавке появился хорошо одетый незнакомец — мужчина средних лет с аккуратной короткой бородкой и внимательным взглядом. Он долго рассматривал выложенную на прилавке рыбу, а затем попросил показать копчёного леща.

— К сожалению, настоящего леща сегодня нет, — вежливо ответила я. — Но у нас есть превосходный копчёный окунь. Многие даже путают его с лещом.

Мужчина улыбнулся, оценив шутку.

— В таком случае, я возьму окуня, — сказал он. — И ещё хотел бы попробовать те знаменитые рыбные пироги, о которых столько слышал. Говорят, госпожа Хенли знает рецепты, неизвестные даже лучшим столичным поварам.

— Вы слишком добры, — скромно ответила я. — Я просто использую старые семейные рецепты и добавляю немного собственных идей.

— И весьма успешно, судя по вашей репутации, — кивнул незнакомец. — Позвольте представиться: Коллинз, Эдвард Коллинз, королевский инспектор по торговым делам. Я остановился в таверне напротив и, признаюсь, уже несколько дней наблюдаю за вашей лавкой. Очереди каждое утро впечатляют!

Я напряглась при слове «инспектор», но быстро поняла, что он, скорее всего, не имеет отношения к таможенной операции. Королевская служба включала множество разных инспекций, и торговая была лишь одной из них.

— Чем обязана такому вниманию? — осторожно спросила я.

— О, простым человеческим интересом, — улыбнулся Коллинз. — Я долгие годы изучаю развитие торговли в прибрежных городах, и ваш случай представляется мне весьма… нетипичным. Молодая женщина, возродившая дело отца из пепла и так быстро добившаяся успеха, да ещё и бросившая вызов местному олдермену. — Он усмехнулся. — Да-да, слухи о знаменитом «Леще» дошли даже до столицы.

— Боюсь, мои достижения преувеличены молвой, — скромно ответила я, упаковывая для него копчёного окуня и свежий пирог.

— Напротив, я подозреваю, что они преуменьшены, — возразил Коллинз. — Позвольте задать вопрос, госпожа Хенли. Вы не думали о расширении своего дела? Возможно, открытие филиала в столице?

— В столице? — я не смогла скрыть удивления. — Это… лестное предложение, но я едва справляюсь с одной лавкой здесь, в Мареле.

— Поверьте, у вас не будет недостатка в инвесторах, — уверенно сказал Коллинз. — Столица всегда голодна до новых гастрономических впечатлений. А ваши методы обработки рыбы и рецепты могли бы произвести настоящий фурор.

Я задумалась. Перспектива расширения бизнеса до столицы никогда не приходила мне в голову. Это открывало совершенно новые горизонты, но также означало необходимость покинуть Марель, оставить Марка, всё, что стало для меня домом.

— Благодарю за предложение, господин Коллинз, — осторожно сказала я. — Но сейчас я сосредоточена на развитии дела здесь, в Мареле. Мы планируем открыть небольшой ресторан…

— Похвальная сдержанность, — кивнул инспектор. — И всё же, подумайте об этом. Возможно, после моего возвращения в столицу, я свяжу вас с некоторыми влиятельными людьми, заинтересованными в новых гастрономических концепциях.

— Буду признательна, — искренне ответила я, передавая ему свёрток с покупками.

Коллинз расплатился, оставив щедрые чаевые, и, перед тем как уйти, задержался у двери: — Кстати, госпожа Хенли, я слышал, в городе ожидается какое-то волнение сегодня ночью. Что-то связанное с контрабандистами? Возможно, вам стоит закрыть ставни покрепче.

Я вздрогнула. Откуда ему известно об операции? Неужели утечка информации?

— Не слышала ничего подобного, — как можно непринуждённее ответила я. — Но спасибо за предупреждение.

Коллинз пристально посмотрел на меня, словно оценивая реакцию, затем слегка кивнул и вышел, оставив меня в состоянии тревожного недоумения.

Как только за ним закрылась дверь, в лавку вошёл капитан Форд, на этот раз в форме королевского таможенника.

— Кто это был? — резко спросил он, даже не поздоровавшись.

— Эдвард Коллинз, представился королевским инспектором по торговым делам, — ответила я. — Вы его знаете?

— Коллинз… — Форд нахмурился. — Да, есть такой инспектор. Но его присутствие здесь именно сегодня… это слишком странное совпадение. О чём он говорил?

Я пересказала наш разговор, включая финальное предупреждение о «волнении» в городе.

— Дьявол! — выругался Форд. — У нас утечка. Кто-то предупредил Коллинза, а он явно связан с олдерменом или его окружением. — Он помолчал, потом решительно произнёс: — Мы меняем план. Операция начнётся раньше, с наступлением сумерек. Нельзя давать им время подготовиться.

— Что мне делать? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится от волнения.

— Ничего, — твёрдо сказал Форд. — Вы уже сделали достаточно, передав нам документы и ключ. Теперь это дело королевской таможни. Просто оставайтесь дома сегодня вечером, запритесь изнутри и не выходите до утра, что бы ни случилось. Если операция пройдёт успешно, к рассвету всё будет кончено.

— А если нет?

— Если нет… — Форд помрачнел, — возможно, вам придётся покинуть Марель. Олдермен не из тех, кто прощает помехи на своём пути.

С этими малоутешительными словами он быстро вышел, оставив меня в смятении.