Лишняя дочь или шухер в монастыре.

Глава 11.

Глава 11

Римини не просыпался. Он просто никогда не засыпал до конца.Ещё серое утро только поднималось над крышами, а в порту уже гремели бочки, хлопали паруса, скрипели блоки, перекликались грузчики и матросы. Солёный ветер нёс с воды холодную сырость, запах смолы, мокрого дерева, рыбы, пролитого вина и чего-то металлического, как будто сам воздух здесь был натёрт железом и канатами.Ливия стояла на причале, кутаясь в плащ, и чувствовала себя странно бодрой.Ночь была короткой. Она почти не спала, потому что в голове одна за другой складывались цифры, лица, маршруты, имена, и всё это перемешивалось с ощущением новой, ещё непривычной жизни, где ей не нужно было прятать голос под монастырским покрывалом.Теперь у неё был дом.Суда.Документы.И порт, который пока не знал, что уже начал ей принадлежать.Рядом стоял Адриано. Высокий, спокойный, раздражающе собранный с самого утра, как будто его не коснулись ни сырой ветер, ни ранний час, ни перспектива провести день среди упрямых моряков и ещё более упрямых счетоводов.Он держал в руках свернутые бумаги и смотрел на «Санта Лукрецию» так, будто видел не корабль, а расклад сил.— Вы опять не спали, — сказал он, не поворачивая головы.— Вы тоже.— Я мужчина. Мне полагается делать вид, что я бодр.— Скучное преимущество.— А вам полагается делать вид, что вы отдыхали.— Не люблю лицемерие с утра.Он только едва заметно хмыкнул.На палубе уже ждал Руджеро. Капитан тоже был там — мрачный, с лицом человека, который всю ночь думал о том, не обернётся ли молодая хозяйка проклятием на его голову. С матросами Ливия пока была осторожна. Не мягка — осторожна. Она слишком хорошо знала, что людьми, которые привыкли жить на силе и привычке, нельзя управлять одним только приказом. Им надо сначала показать, что ты не испугаешься, потом — что ты не дура, а уже потом — что ты полезнее, чем раздражаешь.Это она и собиралась сделать.— С чего начнём? — спросил Адриано.Ливия посмотрела на корабль. Потом на причал. Потом на контору, где сидел Марко со своими записями.— С того, что я хочу видеть всё вместе.— В каком смысле?— Мне нужны люди, бумаги и груз в одной картине. Пока они лежат у меня в голове кусками. А я не люблю куски.— Прекрасная формулировка.— Я вообще прекрасна по утрам.Он повернул к ней голову. Серые глаза скользнули по её лицу — быстро, но слишком внимательно для случайного взгляда.— Иногда вы даже правы, — сказал он.— Осторожнее. Я могу решить, что вы начали меня ценить.— Вы и так уже это решили.Ливия усмехнулась и пошла к трапу.На палубе «Санта Лукреции» было холоднее, чем на берегу. Ветер свободно гулял между снастями, трогал полы плащей, выбивал из-под покрывала тонкие пряди волос. Доски под ногами были влажными. Канаты — тёмными от росы и соли. Где-то у кормы скрипел блок. На носу ругались два матроса, перекатывая бочку.Капитан ждал их у мачты.— Синьора, — сказал он без прежнего вызова, но и без любезности. — Синьор делла Ровере.— Капитан, — кивнула Ливия. — Сегодня вы мне покажете не корабль. Сегодня вы мне покажете, где у вас деньги.Он моргнул.Руджеро тихо отвёл глаза, пряча ухмылку.— Деньги в конторе, — сухо сказал капитан.— Нет. В конторе — записи. Деньги у вас всегда или в грузах, или в людях, или в том, что между ними теряется.Капитан несколько секунд смотрел на неё так, будто решал, обидеться или признать, что формулировка удачная.Потом коротко кивнул.— Хорошо. Тогда с людей и начнём.Это было неожиданно.Ливия приподняла бровь.— Я слушаю.Капитан махнул рукой Руджеро.— Позови старших.Через несколько минут у мачты уже стояли те, на ком держалась «Санта Лукреция»: Руджеро, старший рулевой Андреа, сухой как жердь; бочкарь Пьетро с огромными красными руками; плотник Лучо с вечно насупленными бровями; и молодой Томмазо, который, как поняла Ливия, выполнял сразу три чужих работы, потому что был достаточно ловким и ещё не научился отказываться.Ливия посмотрела на них, заложив ладони за спину.— Хорошо. Теперь говорите.— Что именно? — спросил капитан.— Где у вас воруют время.Мужчины переглянулись.Адриано стоял чуть в стороне и молчал. Только наблюдал. Как всегда.— Не деньги? — осторожно уточнил Руджеро.— Деньги потом. Сначала время. Потому что деньги обычно прячутся там, где всё и так идёт через одно место.Томмазо резко опустил голову, чтобы скрыть смех.Капитан потер подбородок.— Разгрузка, — сказал он после паузы. — Иногда теряем полдня, пока телеги подтянутся.— Почему?— Потому что купцы торгуются до последнего.— И вы их ждёте?— А что ещё делать?— Ставить условия заранее, — сказала Ливия. — Следующий.Плотник Лучо хмуро добавил:— С канатами. Вечно приходится чинить одно и то же, потому что их не сушат как надо.— Почему не сушат?— Потому что нет места.Ливия окинула взглядом палубу, мачты, борт, корму.— Место есть. Нет привычки.Лучо посмотрел на неё уже внимательнее.— Может быть.— Не может быть. Дальше.Андреа пожал плечом.— Иногда писарь затягивает с отметками по грузу. Пока он там распишется, пока посчитает, мы уже могли бы половину снять.Вот.Ливия медленно повернула голову к Адриано.Он поймал её взгляд и чуть кивнул.Да.Они оба подумали об одном и том же.Марко.— Хорошо, — сказала она. — Значит, после палубы мы идём в контору и выясняем, почему ваш писарь думает медленнее дождя.Капитан неожиданно усмехнулся.— Синьора, вы точно не служили на судне?— Нет.— Жаль. Половина наших бы вас боялась, а вторая половина работала бы быстрее.— Не льстите, капитан. Я ещё не решила, нравитесь ли вы мне.— Взаимно.Вот теперь это уже было похоже на начало нормальных отношений.Контора встретила их запахом воска, мокрой бумаги, старого вина и человеческой хитрости.Марко сидел за столом и выглядел так, будто надеялся отсидеться за пером, чернилами и своей важной ролью посредника между цифрами и реальностью. Увидев их, он поднялся. Слишком быстро. Слишком вежливо.— Синьора. Синьор делла Ровере. Капитан.— Сядьте, — сказала Ливия.Он моргнул.— Простите?— Сядьте и достаньте все записи по разгрузке за последние три месяца. И отдельно — все задержки, если вы их вообще удосужились фиксировать.Марко посмотрел на Адриано. Потом на капитана. Потом снова на неё.— Это необычный способ вести разговор.— А необычный способ терять чужие деньги — это, значит, нормально?У него дёрнулась щека.— Вы меня обвиняете?— Пока что — нет. Пока что я пытаюсь понять, вы глупый или хитрый. Это разные категории неприятностей.Капитан кашлянул. Лучо тихо выдохнул носом. Руджеро уткнулся взглядом в пол.Марко медленно сел.— Хорошо.— Вот и прекрасно.Она подошла к столу, пододвинула к себе стопку дощечек, потом свитки. Пальцы двигались быстро, уверенно. Она уже вошла в это состояние — то самое, когда слышишь только полезные звуки и игнорируешь всё лишнее. Шорох бумаги. Скрип пера. Чужое дыхание. Стук ветра в ставню.— Здесь, — сказала она через несколько минут. — Две разгрузки ткани в один и тот же день. На одну — четыре часа, на вторую — почти семь. Почему?Марко облизнул губы.— Людей не хватило.Капитан резко повернул голову.— Мне об этом никто не сказал.— Я думал, вы знаете.— Я не думаю, — сказала Ливия, не поднимая глаз от записей. — Я вижу. А вижу я, что во второй разгрузке вы списали больше денег на наёмных людей, но в примечаниях нет ни одного имени.Марко молчал.— Где имена?— Возможно... их не записали.Она подняла голову.— Кто?Марко открыл рот.Закрыл.Адриано очень спокойно сказал:— Отвечайте.— Я.— Почему? — спросила Ливия.— Это была спешка.— Нет. Это была лень или воровство. Выбирайте, что из этого вам приятнее.Капитан теперь уже смотрел на Марко так, будто видел перед собой не писаря, а крысу в трюме.— Я хочу имена, — сказал он.— Их нет, — глухо ответил Марко.— Значит, деньги ушли в воздух? — спросила Ливия. — Поразительно дорогой воздух в Римини.Она отложила свиток и взяла следующий.— Вот ещё. Запись о починке двух бочек и замене трёх досок на корме. Плотник?Лучо шагнул вперёд.— Доски меняли. Бочки чинил Пьетро.— Сколько взяли за работу?Он назвал сумму.Ливия перевела взгляд на запись.— А записано почти вдвое больше.Пьетро медленно побагровел.— Это что же, я теперь и на бумаге вор?Марко побелел.— Это ошибка.— Нет, — сказала Ливия. — Это уже привычка.Адриано подошёл к столу и положил ладонь на край.— Синьор Марко, — произнёс он тихо. — Сейчас вы отдаёте нам все записи. Все. Без попыток унести хоть лист. А потом уходите и ждёте, пока я решу, что с вами делать.Марко вскочил.— Вы не имеете права!— Имею, — ответил Адриано. — И уже имею больше, чем утром.— Это самоуправство!Ливия тоже поднялась.Очень медленно.— Нет. Самоуправство — это когда вы годами распоряжались чужими деньгами, рассчитывая, что молодая хозяйка будет сидеть где-нибудь в монастыре и не научится считать. А это — расплата за глупую уверенность.Он посмотрел на неё с такой смесью злобы и страха, что ей даже стало весело.— Вы ещё пожалеете, синьора.— Возможно. Но не сегодня.Капитан шагнул к двери и распахнул её.— Уходи.Марко замер.Лучо скрестил руки на груди. Пьетро встал рядом, и этого оказалось достаточно, чтобы писарь понял: поддержки здесь у него больше нет.Он быстро собрал перья, кинул на стол ключ от малого сундука и вышел, не сказав больше ни слова.Когда дверь закрылась, в конторе стало тихо.Потом капитан медленно сказал:— Я не люблю, когда из меня делают дурака.— Никто не любит, — ответила Ливия.— Я должен был заметить раньше.— Теперь заметили.Он посмотрел на неё.— Вы не злорадствуете.— Мне невыгодно. Вы мне ещё нужны.Вот тут он всё-таки рассмеялся. Коротко, хрипло, по-морскому.— Ну хоть честно.— Я всегда так.— Нет, — сказал Адриано, и в голосе его прозвучало тихое, почти личное. — Не всегда.Ливия мельком посмотрела на него.И ей не понравилось, как легко сердце отозвалось на этот тон.Слишком легко.К полудню у неё уже был полный список проблем.Марко крал.Не грубо, но стабильно.Задержки в разгрузке делались удобным поводом списывать лишние деньги.Часть вина, которое якобы “портилось”, уходила через посредников в городские таверны.Наёмные люди в отчётах появлялись чаще, чем в реальности.А ещё на втором судне, которое должно было прийти из Анконы, возможно, сидел похожий человек — не тот же, но такой же по складу.— Значит, это система, — сказала Ливия, когда они с Адриано остались в доме Серафины над бумагами.Внизу хозяйка орала на мальчишку, разлившего суп. На улице шумел вечерний рынок. В окно тянуло холодным морским воздухом и запахом жареной рыбы.— Да, — сказал Адриано. — Не слишком крупная. Но достаточно наглая, чтобы жить долго.— Кто-то наверху знает.— Наверняка.— И тётка могла быть не просто ленивой, а довольной.Он поднял глаза.— Думаете, она получала свою долю?— А вы сомневаетесь?— Нет.Ливия откинулась на спинку скамьи.Стол был завален бумагами. На пальцах у неё остались серые полосы от чернил и пыли. Плечи ныли. Но голова работала ясно.— Надо обрезать это сразу, — сказала она. — Не просто выгнать Марко. Поставить человека, который будет писать прозрачно. Отдельные расходы. Отдельные разгрузки. Имена. Подписи. Сколько людей. Сколько часов. Что ушло, что пришло, что осталось.— Вы снова перестраиваете мир под себя, — сказал Адриано.— Я перестраиваю бардак под здравый смысл.— Это звучит почти одинаково.Она посмотрела на него поверх стопки бумаг.— Вы сегодня особенно колючий.— А вы особенно довольны собой.— Я заслужила.— Не спорю.Вот это её и выбило из ритма.— Что? — спросила она.— Что “что”?— Вы согласились.— Иногда это проще.— Вы больны?— Нет. Просто вы сегодня действительно заслужили.Она несколько секунд молчала. Потом медленно подняла брови.— Ещё раз так скажете — и я решу, что вы мною восхищаетесь.Он не отвёл взгляда.— А если решите?Вот теперь стало жарко.Совсем не от очага.И совсем не вовремя.Ливия заставила себя опустить глаза в бумаги.— Тогда мне придётся жить с этим знанием, — сказала она спокойно. — А у меня и без того хватает проблем.Он ничего не ответил.Но воздух между ними вдруг стал плотнее.Ближе.Слишком живым.Серафина внизу снова рявкнула на кого-то, хлопнула дверь, и это вернуло мир на место.— Хорошо, — сказала Ливия уже деловым тоном. — Мне нужен человек вместо Марко.— Есть кандидат?— Руджеро.Адриано чуть прищурился.— Он не писарь.— Зато честный. А считать его научить проще, чем честности какого-нибудь готового счетовода.— Возможно.— И капитана это успокоит. Если Руджеро будет между людьми и бумагами, половина недомолвок уйдёт.— Вы уже подумали, как убедите его?Ливия усмехнулась.— Нет ничего проще, чем дать человеку больше работы под видом доверия.На этот раз он рассмеялся открыто. Негромко, но совершенно искренне.И этот смех оказался почти опаснее признания.Потому что на секунду Ливия увидела не чиновника, не сопровождающего, не союзника в деле. Просто мужчину. Умного. Усталого. Сдержанного. Того, кто рядом с ней почему-то уже давно не был чужим.Она встала слишком резко.— Мне нужен воздух.— Вам нужен не воздух.— Не начинайте.— Я и не собирался.— Прекрасно.Она вышла на лестницу, потому что оставаться ещё хоть минуту в тесной комнате с запахом бумаги, воска, моря и его голоса было уже невозможно.На улице вечер был ветреным.Море шумело за домами, будто дышало в темноте. На углу жарили рыбу. В порту стучали по дереву. Кто-то пел в таверне низким, пьяным голосом.Ливия шла быстро, сама не зная куда именно. Просто вдоль улицы, мимо складов, мимо бочек, мимо двух женщин, торговавших устрицами, мимо мальчишек, тянувших сеть.И только когда дошла до мола, остановилась.Камень под ногами был влажным. Ветер бил в лицо. Волны разбивались ниже, вспыхивая белым в темноте.Хорошо.Очень хорошо.Море умело вымывать из головы лишнее.— Вы убегаете всё красивее, — сказал за спиной знакомый голос.Ливия даже не обернулась сразу.— Я не убегаю.— Нет? Тогда почему я иду за вами уже второй переулок?— Потому что у вас, видимо, скучная жизнь.Он встал рядом.На фоне тёмной воды его лицо казалось ещё резче.— Вы сердитесь.— Немного.— На меня?Она повернула голову.— На вас. На себя. На Марко. На тётку. На ветер. Выбирайте.— Приятно быть в таком списке.— Не льстите себе.Он скрестил руки на груди и посмотрел вперёд, на воду.— Вы сегодня были хороши.— Опять?— Опять.— Вы делаете это нарочно.— Что?— Говорите мне приятные вещи так, будто это допрос.— И всё равно вам нравится.Ливия прищурилась.— Опасная самоуверенность.— Нет. Наблюдение.— Ненавижу это ваше слово.— Я знаю.Они стояли рядом молча.Ветер тянул плащ за спину. Солёные брызги иногда долетали до лица. Ниже по молу двое рыбаков спорили, чей сын глупее. В порту звенел металл.— Я сегодня подумала одну вещь, — сказала Ливия.— Какую?— Что мне нравится, когда вы становитесь на мою сторону. Даже если я могу справиться сама.Он не ответил сразу.— И это вас раздражает, — сказал он наконец.— Да.— Почему?Она фыркнула.— Потому что я привыкла быть одна.— А теперь?— А теперь мне приходится привыкать к тому, что рядом есть мужчина, который иногда полезнее моего собственного упрямства.Он медленно повернул к ней голову.— “Иногда”?— Не зазнавайтесь.— Даже не собирался.Она улыбнулась. Слабо. Почти устало.— Ладно. Часто.Вот тут он замолчал уже иначе. Не потому, что не нашёл слов. А потому, что слишком хорошо нашёл.Ливия чувствовала это почти кожей.— Не смотрите так, — сказала она тихо.— Как?— Как будто собираетесь сказать что-то серьёзное.— А если собираюсь?Она подняла подбородок.— Тогда не сейчас.— Почему?— Потому что у меня в голове два корабля, один писарь-вор, одна тётка и слишком много будущего. Мне некуда ещё и вас.Он смотрел на неё долго.Потом медленно кивнул.— Честно.— Я же говорила.— Значит, подожду.У неё сбилось дыхание.Совсем чуть-чуть.— Это очень опасная фраза, Адриано.— Я знаю.И то, как он произнёс её имя утром, и как она сейчас произнесла его в ответ, уже не было случайностью.Они оба это понимали.Она отвернулась к морю.— Хорошо, — сказала. — Тогда пока будем вести себя разумно.— У вас это получится?— Нет.— У меня тоже.И вот тогда они оба рассмеялись. Негромко. Почти облегчённо.Потому что в этой правде было слишком много спасительного.На следующий день Ливия занялась вторым кораблём ещё до его прихода.Она отправила гонца в Анкону с письмом.Поговорила с капитаном «Санта Лукреции».Составила для Руджеро список того, что должно быть в новых учётных записях.Переругалась с портовым приказчиком из-за платы за стоянку.И к полудню уже выглядела так, будто прожила в Римини не сутки, а месяц.Серафина наблюдала за ней, стоя в дверях кухни.— Ты как огонь, — сказала она. — Пока не тронешь — красиво. А как подойдёшь ближе, сразу жарко.— Спасибо.— Это не похвала.— Я уже поняла, что в этих краях все умеют любить только через ворчание.Серафина посмотрела на Адриано, который как раз вошёл с улицы.— Некоторые тут даже не скрывают.Ливия бросила на неё опасный взгляд.— Серафина.— Что? Я старая вдова. Мне можно.Адриано снял плащ, как будто ничего не услышал. Но уголок его рта всё же дрогнул.Ливия сжала зубы. Потом тоже улыбнулась.Проклятье.Она всё чаще ловила себя на том, что сопротивляться этому уже не так интересно, как раньше.И именно поэтому знала: к финалу всё идёт куда быстрее, чем им обоим кажется.Но пока — корабли.Пока — порт.Пока — наследство.А всё остальное подождёт ещё немного.Хотя бы до следующего удара сердца рядом с ним.