Ловушка для защитника миров

Глава 11 Баня, любовь и порталы

Мия

Весь следующий месяц ничего интересного не происходило, а мой распорядок дня был примерно одним и тем же.

С утра, после завтрака, мы с Рейнольдом читали летописи, пытаясь найти хоть какое-то упоминание о третьем артефакте или о пропаже шкатулки, но не находили. Рейнольд каждый раз говорил: «Ну, у нас ещё много томов впереди», — и складывал прочитанное на пол. Но проходили дни, горка томов на полу увеличивалась, а мы нисколько не продвинулись в поисках.

Кроме того, Рейнольд искал сведения о порталах, о том, как активировать их заново, и тоже безрезультатно. Казалось, мы никогда не найдём то, что ищем.

После обеда я переходила в Зал наблюдений и смотрела, как дела у отца. Он так и не уехал из Кузькино, но теперь жил в бабушкином доме один: мачеха уехала в город работать. Обычно папа сидел на крыльце, глядя в никуда пустыми, ничего не видящими глазами, или лежал на диване в доме. Он постарел, осунулся и больше походил на бомжа, чем на нормального человека. Смотреть на это было нестерпимо больно, а ещё больнее — знать, что ничего не можешь изменить. Чтобы не раскиснуть, после сеанса наблюдения я шла с Рейнольдом на прогулку в лес или готовила на кухне в гордом одиночестве.

Иногда я брала Рейнольда в помощники — взбить яйца для пирога, натереть сливочное масло или нарезать яблоки для начинки. Но он делал всё так топорно и неумело, что проще было сделать самой. Зато он научился хвалить мою еду, и моё поварское эго блаженствовало.

Вечером мы возвращались в библиотеку или разговаривали, сидя в столовой. Я расспрашивала Рейнольда, каким было Междумирье раньше, и представляла озеро, лес и цветущие поляны так живо, словно сама их видела. Глаза ахтари загорались каждый раз, когда он уносился в прошлое, и потухали, когда возвращался в реальность. Он всё ещё очень тосковал по своим, и, наверное, эта тоска так и останется с ним навсегда.

В перерывах между делами и приготовлением еды мы устраивали свидания. В основном идеи подкидывала я, но иногда и Рейнольд удивлял меня. Пикник в морозном лесу, игра в «Крокодила» и города (причём Рейнольд часто выигрывал, потому что знал много названий из разных миров, а я только земные, и то в основном российские) и совместная тренировка — я вспомнила, как когда-то занималась пилатесом, и предложила поупражняться. Последнее свидание вышло самым забавным — стоило только взглянуть на Рейнольда, пытающегося закинуть ноги себе за голову. Физическое развитие ахтари оставляло желать лучшего.

Время от времени Рейнольд намекал, что был бы не против сделать наши отношения более близкими, но Чудик не оставлял нас одних ни на минуту. Рейнольд-то его видел не всегда, только если хотел, а вот я была вынуждена слышать его осуждающее «Мии-я!» и лицезреть укоряющий взгляд. Если же мы прогоняли его, он хлопал дверцами шкафов, ворошил угли в камине и кидался предметами. Он был моей испанской дуэньей, блюдущей мою нравственность. Поэтому дальше поцелуев и объятий мы с Рейнольдом не продвинулись, но не могу сказать, что я страдала от этого. Мне хватало тех нежностей, что у нас уже были.

Очередной день в Междумирье начался как обычно. Я приготовила завтрак, мы с Рейнольдом поели и пошли в библиотеку. Но мне вдруг страшно захотелось вымыться в бане, настоящей русской бане, как у бабушки в деревне. Обычно я купалась в большой деревянной ванной, которую Рейнольд устанавливал на кухне, чтобы не таскать вёдра на второй этаж. Воду мы нагревали в очаге, а потом использовали её для стирки. Но, конечно, такой способ мытья не идёт ни в какое сравнение с баней, очищающей тело до скрипа. А попариться в ванной вообще невозможно.

— Рейнольд, ахтари мылись в бане? — поинтересовалась я.

— Нет, — озадаченно ответил он. — А что такое баня? Хотя, подожди, кажется, знаю, видел, наблюдая за мирами.

— Тогда определённо стоит создать её, потому что я очень хочу попариться. Может, и тебе понравится баня.

— Проблема в том, — охладил меня Рейнольд, — что я не могу представить её в подробностях, а значит, не могу создать.

— Тогда я могу попробовать, — подумав, решилась я. — Лес у меня создать получилось, костёр тоже. Я ещё экспериментировала с предметами, и у меня выходило. Только помещение посложнее будет, наверное.

— А что если ты возьмёшь посох? — предложил ахтари. — Представишь свою баню, и он сам разберётся.

Предложение мне понравилось, и мы тут же приступили к делу. Баню я решила расположить на улице, хотя можно было присоединить к дому. Но мне хотелось воссоздать кусочек Кузькино в Междумирье как напоминание о том, что я девушка с Земли и конкретно из России.

Накинув плащи и захватив посох, мы с Рейнольдом вышли на крыльцо. Я почти перестала надевать шапку, хотя морозы стояли нешуточные. Может быть, меня грела любовь, а может быть, я превращалась в ахтари — после появления у меня магических способностей ничто меня уже не удивило бы.

— Представь то, что ты хочешь создать, со всеми деталями, и постучи три раза в пол, в данном случае по крыльцу, — пояснил Рейнольд.

— Все-таки я волнуюсь, — призналась ему. — Вдруг посох меня не послушается?

— Тогда я немножко тебя поддержу, — сказал Рейнольд, встал за моей спиной и обнял меня за талию.

От его поддержки я ещё больше разнервничалась, и в голову полезли не совсем приличные мысли. И, как ни странно, они-то и помогли мне сосредоточиться.

Я представила бабушкину баню, только новую, обшитую деревянными досками, представила лавочки для сиденья, свежеструганный поло́к из сосны, печку и несколько десятков берёзовых веников, чтобы надолго хватило. Предбанник вообразила большим, со столиком для отдыха, чтобы пить за ним чай, и стульями. Внутренним взором увидела, как печка пышет жаром, вода плещет на камни и пар заволакивает помещение.

Так, что там дальше? Ударить посохом об пол.

— Раз, два, три!

— Мия! — шепнул мне на ухо Рейнольд. — Смотри!

Я открыла глаза — в двадцати метрах от крыльца стояла баня. Из трубы курился дымок, приглашая попариться, и я ощутила острейшее желание отхлестать себя веником.

— Всё, я побежала в баню, ты пойдёшь? — спросила я Рейнольда.

— Думаю, воздержусь. Ты говорила, там жарко и влажно.

— Ну да, но так и должно быть. Смысл бани именно в этом.

— Нет-нет, я привык мыться в ванной, может, когда-нибудь, — наотрез отказался ахтари.

Что ж, я его звала, он не захотел, пусть пеняет на себя.

Я отдала посох Рейнольду, вернулась в дом за полотенцем и сообразила, что у меня нет халата. Впихивать мокрое тело в облегающее платье — то ещё удовольствие, после бани обязательно нужен просторный, желательно махровый или фланелевый, халат.

Можно было попросить Чудика, но, если подумать, вся одежда, которую создало для меня существо со стены, больше похожа на средневековую, если сравнивать с Землёй. А мне хотелось чего-то современного, удобного и комфортного.

Мне понадобилось всего две попытки, чтобы получить желаемое — махровый халат кремового цвета, длинный и тёплый. Удовлетворённая результатом, я собрала банные принадлежности и ушла в баню.

Рейнольда в коридорах и на крыльце не было, наверное, ушёл к себе или в библиотеку. А я побежала по снегу в манящий домик, предвкушая, как разденусь и основательно пропотею, а потом буду хлестать себя по бокам, животу и спине крепким берёзовым веничком. Ух, даже настроение поднялось!

Внутри баня оказалась точно такой, как я её себе представляла. Я быстренько разоблачилась, заглянула в парную — там стоял особый, только русской бане присущий запах дерева, раскалённых камней и запаренных берёзовых листьев. Приятно, что баня создалась уже протопленной, словно кто-то позаботился обо мне и заранее всё подготовил.

Я плеснула на камни из ковшика — они зашипели, и вверх поднялось облако ароматного хвойного пара. Я с наслаждением парилась, веник охаживал моё тело, и вместе с пОтом выходили тревоги и заботы последних недель. Вот сейчас попарюсь, а потом нырну в сугроб, чтоб совсем хорошо стало. Всё-таки замечательная вещь — баня!

Рейнольд

Поначалу Рейнольд на самом деле отправился в библиотеку и даже полистал древние книги о порталах. Но мысли его были далеко от написанного — он думал о Мие. За последний месяц они, кажется, нашли общий язык, сходили на несколько свиданий, которые показали, как много ахтари упускали, руководствуясь голым расчётом в жизни. Он не помнил, когда в последний раз в Междумирье устраивали танцы или развлекались как-то иначе. Всегда только работа, только долг. Но ведь так тяжело всё время жить в напряжении, отдыхая лишь во время сна. Впрочем, он всегда ощущал что-то неправильное в поведении своей расы, только не мог внятно сформулировать. Теперь, после знакомства с Мией, ему стало понятно, чтО раньше было не так с его жизнью.

И сейчас Рейнольд радовался, что рядом нет строгой матери, граньи Виолы, и наставника Вирона, которые непременно упрекнули бы его в легкомыслии и несдержанности. Как хорошо, что Рейнольд теперь сам отвечает за себя и свои поступки.

Мия открыла ему новые грани существования — например, он не знал, что так весело заниматься физкультурой с девушкой, которая тебе нравится, готовить с ней и играть в словесные игры. Он так много смеялся, сколько не смеялся за всю свою длинную жизнь. И удивлялся, как здорово она держится, зная, что её отцу плохо на недоступной Земле. Да ещё и его старается подбодрить — участливым взглядом, прикосновением, добрым словом. Девчонка… хотя называть её девчонкой Рейнольд больше не мог — в его глазах она выросла за последнее время и уже не казалась досадной помехой.

Нет, не девчонка, красивая и милая девушка, которую Рейнольд желал всем своим сердцем. И поцелуи с объятиями его уже давно не удовлетворяли, вот только мешала вредная зараза со стены. Охраняла Мию, как тюремщик заключенного в темнице, всюду таскалась за ней и швырялась предметами, когда её выпроваживали вон. Не Чудик, а просто Чудище какое-то! Монстр, мешающий личной жизни последнего ахтари.

И если бы Чудик хотя бы помогал с поисками в летописях, Рейнольд многое мог бы ему простить за это. Но после книжки про любовь и свидания он больше не предложил ничего путного — может, и сам не знал, где написано об артефактах, а может, не помнил. Рейнольд почти потерял надежду разобраться с тайнами Междумирья, и, если бы не Мия, он давно перестал бы искать.

Он захлопнул книгу, вышел в коридор, встал у окна. Там, внизу, пушистым ковром расстилался снег до опушки созданного Мией леса. А между домом и лесом сегодня появилось здание, которое девушка называла баней. Он имел смутное представление о бане и не понимал, как можно мыться в душном влажном месте, когда есть ванная. Неважно, что она настолько тесная, что Рейнольд даже не помещался в ней целиком, а мылся полусидя. И совсем не важно, что потом нужно вычерпывать воду вёдрами и выносить на улицу. Удобства не самая необходимая вещь в быту.

Дверь бани, обращённая к дому, вдруг открылась, из неё выскользнула обнажённая девушка и нырнула в ближайший сугроб. Полежала там, запрокинув голову и глядя на луну, и помчалась назад, в баню.

Тело её при свете луны таинственно светилось, плавные изгибы фигуры манили и будоражили. Конечно, он уже кое-что видел, но впервые она предстала перед ним полностью нагой. Правда, с такого расстояния рассмотреть подробности не удавалось.

Рейнольду вдруг срочно захотелось помыться. От жара ещё ни один ахтари не умирал, а ему так нужно, очень сильно нужно быть чистым, и не важно, где и как он это сделает. Он спустился вниз по лестнице, почти бегом. Он больше не мог рассуждать здраво, все мысли вертелись вокруг маленькой фигурки в снегу.

Рывком распахнув дверь бани, он чуть не задохнулся от пара, заполнившего помещение. А когда глаза привыкли, увидел странную картину: девушка, сидя на деревянном высоком помосте, била себя веником из веток с листьями и при этом восторженно охала и улыбалась.

— Ух, хорошо, ох, как здорово! — приговаривала она.

Щёки её раскраснелись, мокрые волосы облепили плечи и спину, а грудь соблазнительно подпрыгивала в такт движениям её руки. Рейнольда она не видела — глаза её были закрыты.

Он стремительно разделся, бросив одежду прямо на пол, и решительно подошёл к Мие. Надеюсь, она меня не прогонит, молнией пронеслось в голове.

Она открыла глаза, заметила его, и рука, уже занесённая над спиной, остановилась на полпути.

— Рейнольд… — озадаченно сказала Мия, — ты же не хотел в баню.

— Я передумал, — хрипло ответил он и шагнул к девушке.

Они целовались прямо в парной, и жар внутри его тела сравнялся с жаром снаружи. Веник выпал из её руки, она гладила его спину и плечи и, казалось, ничуть не была смущена.

Рейнольд уложил её на помост, восхищённо провёл рукой вдоль тела — от шеи по груди, потом ниже, по животу и выпуклым девичьим бёдрам, на которых блестели капли воды. Она словно родившаяся из морской пены богиня, про которую Рейнольд читал в детстве в «Сборнике сказок и легенд Земли». Венера, кажется, так её звали.

— Моя богиня! — прошептал он. — Моя рыжеволосая Венера.

Он поцеловал её длинную тонкую шею, ложбинку между грудей, склонился над животом.

— Рейни, — простонала она, и её голос сорвался.

Он больше не мог терпеть и, ведомый инстинктом, сделал её своей. И в момент наивысшего наслаждения, когда разум отказывался подчиняться, уловил тихое: «Я люблю тебя».

Услышав признание Мии, он растерялся и ничего не ответил. Момент был упущен, а он почувствовал, что просто умирает от духоты, и выбежал за дверь.

В соседнем помещении было прохладно и зачем-то стояли стол и стулья, по мнению Рейнольда, совершенно лишние. Однако сейчас мебель пригодилась, иначе ему пришлось бы сидеть на полу. Вместо этого он рухнул на стул, голова сама собой улеглась на сложенные на столе руки, и он долго сидел так, восстанавливая дыхание и сердечный ритм. Нужно забрать одежду и бежать из этого заведения, созданного для мучений.

Дверь в парную растворилась, и в проёме показалась Мия.

— Пойдём, страдалец, вымою тебя.

— Нет-нет, ни за что. Такие приключения не для меня, Мия! — попытался отказаться он.

Но девушка подняла его за плечи и потянула за собой.

— Идём-идём, тебе понравится, потом ещё спасибо скажешь.

Она потащила его обратно в пекло, к счастью, сжалилась и приоткрыла дверь, пустив холодный воздух. Потом долго намыливала его волосы, добиваясь, чтобы они скрипели в руках, и скребла мочалкой тело, особое внимание уделив спине и груди. Ноги он ей помыть не дал, отобрал мочалку и помыл их сам. Дышалось теперь легче, и он снова ощутил желание. И не мог насытиться ею — хотелось смотреть, целовать, трогать.

В конце концов Мия выставила его за дверь, объяснив, что сейчас вымоется сама и принесёт ему чистую одежду. Лишь после этого они вернулись в дом, усталые, но чистые.

— А после бани, — наставительно сказала мучительница, — нужно выпить горячего чаю.

— Горячего? — простонал Рейнольд. — Может, холодной воды?

— Нет, только чай, и только горячий, не то простудишься.

Эти покровительственные нотки в голосе — раньше он их не слышал. Но спорить и препираться не было сил, хотелось упасть на кровать и спать, спать, спать.

Он едва дотерпел до конца ужина и впервые даже не попробовал её еду, только проглотил земляничный чай, не чувствуя вкуса.

— Я устал, Мия, пойдём спать. Ко мне, — уточнил ахтари, потому что хотел обнимать её ночью.

В коридоре Мия увидела Чудика с гневной гримасой на лице (или правильнее говорить роже?), по крайней мере, так сказала девушка.

— Прости, Чудик, так вышло, — не стала отпираться она, и существо с воем исчезло в дальнем конце коридора.

— Ну хоть мешать теперь не будет, — обрадовался Рейнольд, открывая дверь своей спальни.

— Да ладно тебе, Рейни, он просто хотел уберечь меня от ошибки. Но, кажется, я её все-таки совершила.

— О чём ты? Я не понимаю, — сказал он.

— Так, ни о чём, — отмахнулась девушка, скользнув под одеяло. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Ми, — сорвалось с его губ.

Так теперь и буду её называть, подумал он, засыпая.

На следующее утро Мия вела себя как обычно: готовила завтрак, читала в библиотеке, а потом снова ушла на кухню, уже для того, чтобы сварить обед. Странные слова об ошибке засели у Рейнольда в голове, но понять их он так и не смог, а спрашивать не хотел. Ведь всё было хорошо: Мия была рядом и принадлежала ему целиком и полностью. Если она считает это ошибкой, ну что ж, тогда это счастливая ошибка.

За обедом, расправляясь с жареной курицей, он заметил, что Мия ёрзает на стуле от нетерпения.

— В чём дело? Ты куда-то торопишься?

— У меня какое-то странное предчувствие. Можешь назвать это глупостью, но, мне кажется, с папой что-то случилось.

Рейнольд в предчувствия не верил, однако знал, что у некоторых землян сильная интуиция.

— Иди в Зал наблюдений, я доем и присоединюсь к тебе. Помнишь, как искать?

— Да, помню, — кивнула она и убежала так быстро, будто за ней гнались.

Рейнольд доел курицу и не спеша поднялся наверх, в Зал наблюдений. Открыл дверь и увидел, как Мия беззвучно плачет, глядя на экран невидящими глазами.

— Что случилось, Ми?

— Папа… он… он лежит в больнице. Сердце не выдержало.

— Ему очень плохо? — осторожно уточнил Рейнольд, хотя уже понимал: раз плачет, значит, положение отчаянное.

— Он без сознания, врачи делают, что могут. Но они не вернут ему меня.

Мия прижалась щекой к его груди и замерла; плечи её вздрагивали, а рубашка ахтари очень быстро промокла от слёз.

— Ничего, Ми, всё будет хорошо. Он поправится, вот увидишь.

— У него сегодня день рождения, — невнятно пробормотала она, — а я… здесь.

Рейнольду пришлось напоить девушку отваром пустырника и уложить в постель. Требовались решительные действия — надо открыть порталы. Хотя бы один, тот, что ведёт на Землю. Он смутно помнил, что для активации неработающих порталов нужны двое.

В библиотеке должны быть книги на эту тему, он даже мельком видел одну пару недель назад. «Порталы и способы их активации», кажется, так она называлась.

Куда же он её дел? На полке с летописями нет, на соседнем стеллаже тоже.

Быть может… Рейнольд толкнул стопку книг на полу, она рассыпалась, и в самом низу обнаружилась пропажа.

Оставалась проблема разблокировки Портального зала, но, кажется, он знает, как её решить.

Часом позже Рейнольд возвращался к Мие, полный решимости отправить её на Землю. Мия должна была спать, но, ещё не дойдя до её комнаты, он услышал пение. Голос, необычайно красивый и сильный, выводил русскую народную мелодию, которую ахтари сразу узнал.

Что стоишь, качаясь,

Тонкая рябина,

Головой склоняясь

До самого тына.

— тосковала песня.

Никакой ошибки быть не может — такой голос сложно с чем-то перепутать. Та самая девочка, за которой он наблюдал несколько лет через экран, — это Мия. Неудивительно, что он её не узнал, шесть лет назад она не была такой красивой. Как причудливо переплелись их судьбы, но сейчас он должен отпустить её.

На всякий случай он постучал, чтобы не смущать. Песня оборвалась, и Рейнольд вошёл в комнату. Она стояла у окна и смотрела на луну, словно хотела излить свою боль небесному светилу.

— Мия! — позвал ахтари. — Мы можем попробовать активировать портал на Землю. Я нашёл, как это сделать, но нужно много энергии. Ты, я, артефакты. И, возможно, всё равно не хватит.

Девушка обернулась — глаза были красными и опухшими от слёз.

— Если это поможет мне вернуться к отцу, я готова.

Портальный зал, заблокированный после катастрофы, сиротливо приютился в конце коридора, напротив библиотеки. Как его разблокировать, Рейнольд не имел ни малейшего понятия, и решил для начала применить посох.

— Посох должен справиться, — уверенно заявил Рейнольд, глядя в глаза землянке.

Но ни с первой, ни со второй, ни с третьей попытки зал не открылся. Мия молчала, однако её расстроенное лицо говорило само за себя.

Поэтому Рейнольд пробовал снова и снова, пока наконец до него не дошло.

— Когда ты создавала баню, мы стояли рядом, помнишь? Я обнимал тебя и всеми силами хотел тебе помочь. Возможно, это повлияло на результат. Мужская и женская энергии, соединённые вместе, дают лучший эффект.

И точно, едва они вдвоем взялись за посох, как он вспыхнул ярко-жёлтым светом, и двери Портального зала со стуком раскрылись, приглашая войти.

— Я был прав, Ми, — воскликнул Рейнольд. — У нас получилось.

Дальше было проще: они установили артефакты по бокам портальной арки, а сами встали напротив.

— Я читал, что заблокированные порталы восстанавливают ахтари разных полов, обычно муж и жена. Мы, конечно, не женаты, но надо пробовать, плюс артефакты помогут. Надеюсь, энергии хватит. Протяни руку к порталу и подними кисть вверх.

Ахтари показал нужный жест, и девушка послушно повторила его. Артефакты замерцали, из рук ахтари вырвалось синее пламя и устремилось к порталу. Вскоре к синему пламени присоединилось жёлтое — от Мии, они слились вместе, портал вспыхнул и засветился ровным зеленоватым светом.

— Потрясающе, Ми! Один я бы точно не смог. Теперь ты можешь уйти домой.

Землянка озадаченно смотрела на него и молчала. Должно быть, не верила, что портал открылся вот так просто и что она больше не пленница Междумирья.

— Я правда могу вернуться на Землю? Могу увидеть папу?

— Да, Ми. Ты ведь этого и хотела.

— Да, хотела, — подтвердила она. — И ты не сотрёшь мне память, отправляя меня домой?

— Я и не собирался, — грустно улыбнувшись, сказал Рейнольд. — Хочу, чтобы ты вспоминала меня иногда.

Повисла неловкая пауза, а потом ахтари сказал, меняя тему:

— Портал далеко от Дикого леса, тебе понадобятся деньги.

— Деньги у меня есть, я всегда оставляю заначку в карманах. Пойду переоденусь в своё.

Рейнольд кивнул и, пока она ходила в свою комнату, всё думал, что Мия уходит навсегда. Должен ли он сказать ей, что она стала светом, озарившим его одинокую жизнь? И можно ли назвать это ощущение любовью? Даже если так, честно ли отвечать признанием на признание, если они больше не увидятся?

— Рейни, — донеслось от двери, — я готова.

Та же одежда, та же девушка, но взгляд и выражение лица совсем другие. Тогда, в новогоднюю ночь, Мия смотрела с любопытством и надеждой. Теперь — с грустью и предвкушением возвращения. Будет ли она думать о нём на Земле?

— Ну, давай прощаться, — Мия остановилась в двух шагах от портала. — Я всё-таки нашла путь домой.

— Прощай, — выдавил из себя ахтари. — Отец ждёт тебя.

— Спасибо за всё, Рейнольд. Я полюбила Междумирье. И тебя.

Последние два слова она произнесла совсем тихо, словно самой себе, и шагнула в омут портала.

— А как же я? — прошептал он в пустоту. — Я снова остался один.