Ловушка для защитника миров

Глава 14 Как исчезли ахтари

Мия

Первым делом я помчалась в свою комнату, упала на шёлковые простыни и с наслаждением в них зарылась. Вот чего мне не хватало на Земле — это комплекта постельного белья из настоящего шёлка, в силу дороговизны мне недоступного. А вот по электричеству и электроприборам я, наоборот, буду скучать.

Належавшись, я позвала Рейнольда на прогулку, в зимний лес. Хотелось зарыться в сугроб, так же как только что в шёлк.

— Рейнольд, пойдём. Я хочу увидеть луну, и снег, и зимний лес. Оказывается, я и по зиме скучала.

— Конечно, но разве ты не хочешь поесть с дороги? — заботливо поинтересовался ахтари.

— Успеется! Сначала прогулка.

Сегодня в Междумирье был лёгкий мороз, и мне показалось, что луна чуть уменьшилась и походила теперь на чуть откусанный кружочек лимона, а не на целый. Но, возможно, это глаза меня подвели, и я решила ничего не говорить Рейнольду. Будут другие изменения, тогда и скажу.

Поэтому я просто разбежалась и нырнула в сугроб. На мне были джинсы и короткая куртка, так что я не переживала, что подол задерётся слишком высоко. Определённо в штанах двигаться удобнее, чем в длинных, хотя и красивых платьях.

— Рейни, иди сюда, — позвала я своего парня.

А что, он же меня назвал своей девушкой, значит, он мне кто? Правильно, парень, бойфренд по-современному.

— Что ты там ещё придумала, Ми? Ахтари не…

— Ой, ладно тебе. Ахтари не любят, ахтари не тусуются, ахтари и не живут, что ли? Иди сюда, будет весело!

Рейнольд осторожно подошёл к сугробу, в котором валялась я. Физиономия его отражала глубокое сомнение в моей адекватности.

— Ты знаешь, я тут постою, наверное, — боязливо сказал он. — А ты лежи, развлекайся.

Не хочет, значит, составить мне компанию? Ну ладно!

Я встала, подошла к ахтари, обнимая за плечи и приближая свои губы к его губам. Конечно, он сразу среагировал, в свою очередь обняв мою талию и жадно набросившись на мой рот.

Только в мои планы не входило целоваться на морозе.

Я упёрлась руками ему в грудь и с силой толкнула. Рейнольд покачнулся и грохнулся на спину, увлекая меня за собой, а я упала на него сверху, втопив своим весом в рыхлый сугроб. Снег набился ему в рот и в уши — Рейнольд, как всегда, был без головного убора. Я расхохоталась, как безумная, а он морщился, плевался и пытался сбросить меня с себя.

— Говорила же, это весело! — воскликнула я, сопротивляясь.

Рейнольд разозлился, схватил меня под мышки и всё-таки скинул в снег. Падая, я выставила правую руку вперёд, и из неё вдруг вырвался луч света, расплавивший снег в том месте, где он вонзился в землю.

— Кажется, магия вернулась, — констатировала я, садясь на попу и рассматривая свои ладони. — Очень странно, раньше она была управляемой.

— Так, Мия, тебе лучше сейчас успокоиться. Энергия превышает все разумные пределы. Лучше вернёмся домой, хорошо?

Я безразлично пожала плечами — домой так домой, но тут мой взгляд упал на баню.

— Нет, не домой! Я хочу в баню!

— Ты же ходила в баню в своей деревне, — напомнил Рейнольд. — Здесь-то зачем ходить?

— А чего она простаивает? Ты, должно быть, там ни разу и не был с тех пор, как я уехала. Так?

— Конечно, — подтвердил он. — Хотя если ты предложишь что-нибудь поинтереснее мытья, я, пожалуй, не откажусь.

Ахтари хищно улыбнулся, намекая на горизонтальные отношения.

— Нет, не сейчас, — отмахнулась я. — Я иду отдыхать. Не хочешь — тебе же хуже.

Мылась я долго, с наслаждением, а потом, за вечерним чаем, расспрашивала Рейнольда, как он жил без меня. Он стыдливо потупил взгляд и промолчал.

— Звёздный напиток, да? — догадалась я.

— К счастью, он закончился. Прости, я не должен был проявлять слабость.

— Мне не за что тебя прощать. Гораздо важнее, чтобы ты сам себя простил. Ты имеешь право иногда быть слабым. Главное, чтобы слабость не поглотила тебя целиком.

— Ты ведь не позволишь этому случиться? — доверительно спросил Рейнольд.

— А ты сам? — тихо спросила я. — Я, конечно, поддержу тебя, но, Рейни, разве ты не должен опираться в первую очередь на себя?

— Ты сейчас говоришь как наставник Вирон, — усмехнулся ахтари. — Он, кстати, никогда даже не притрагивался к звёздному напитку.

— И правильно делал. Зависимости до добра не доводят.

Я сделала глоток чая, собираясь с мыслями.

— Я верю, что ты всё преодолеешь, Рейни, правда верю. И буду рядом столько, сколько смогу. Но главный твой союзник — это не я и не кто-то ещё, а ты. Если ты предашь сам себя, никто не сможет вытащить тебя из пропасти, никто не сможет тебе помочь.

В столовой повисла тишина, вязкая и оглушительная. Рейнольд с задумчивым лицом допивал чай, сосредоточенно разглядывая чаинки, а я просто не мешала ему делать выводы. Может быть, я немного перестаралась, но пусть так. Если уж он начал меняться, пусть меняется до конца.

У меня перед глазами был пример настоящего мужчины — верного, смелого, решительного, и это мой отец. Так что если Рейнольд хочет серьёзных отношений, пусть соответствует… нет, не идеалу, ведь мой папа не идеален, а просто образцу мужской добродетели, что ли. Хотя я его и таким, какой он есть, люблю.

— Чудик тоже не одобрял звёздный напиток, — очнувшись, подал голос ахтари. — Вы с ним, верно, заодно.

— А что, Чудик умный и сообразительный, не то что некоторые, — съязвила я.

— Это те самые некоторые, которые поют песни, чтобы заглушить свою тоску?

— Что? Откуда ты знаешь? Ты за мной наблюдал всё-таки?

— Иногда. Перед тем, как ушёл в портал. Ты пела «Рябину…», а если ты ее поёшь, значит, тебе очень плохо.

Я удивлённо подняла брови — откуда у него такие сведения?

— Просто я не всё тебе сказал, — замялся Рейнольд. — На самом деле я знаю тебя гораздо дольше, чем ты думаешь.

— В смысле? Мы познакомились в новогоднюю ночь, разве нет?

— Познакомились да. Но я наблюдал за тобой, когда ты была ещё девочкой, только не понял, что ты и она — одно лицо. Пока не услышал, как ты поёшь.

Так, интересно, очень интересно, только ничего не понятно.

— Рассказывай. Что, где, когда и как, — настаивала я. — Хочу полную и подробную историю.

— А может, не надо? — робко промямлил Рейнольд.

— Как говорят у нас в России, надо, Федя, надо!

Вот так и выяснилось, что, оказывается, Рейнольд целых шесть лет наблюдал за мной через экран: с моих примерно шести до двенадцати. Он видел, как я менялась, росла, как становилась подростком. Ненавистную службу было легче перенести, потому что он мог слушать моё пение. Конечно, тогда он не думал, что встретит меня взрослую в Междумирье.

Так продолжалось, пока ему не запретили следить за Землёй. А ровно два года спустя случилась катастрофа, после которой ахтари исчезли, а Междумирье стало таким, каким я его знаю.

Я пересела к ахтари поближе, взяла его за руку и сказала, глядя прямо в глаза:

— Если хочешь, расскажи мне об этом, Рейни. Если ты готов кому-нибудь рассказать.

Он долго молчал, так что я уже думала, что он снова замкнулся в себе, но он всё-таки заговорил.

— Тот день начался как обычно. Я, как всегда, сидел у экрана, наблюдая за мирами…

В то утро Рейнольд, как обычно, доставал Вирона просьбами отправить его в Аронду — мир, населённый огромными змееподобными существами, которые внезапно оказались на грани вымирания из-за местных жителей — кнотов, очень похожих на землян.

— Ты должен отправить меня, Вирон. Вот скажи, кто туда идёт?

— Алима и Хофдар, — быстро ответил Вирон, — но тебя они всё равно не возьмут.

— Почему? Я уже добрую сотню лет наблюдаю за мирами, я видел агонию древних планет и рождение новых. А ты не даёшь мне учиться дальше. Неужели ты хочешь, чтобы я всю жизнь проторчал в этой комнате?

Рейнольд презрительно обвёл взглядом Зал наблюдений и своё кресло с резными подлокотниками.

— Ты слишком молод, я и в этом году так считаю.

— Согласен, молод, но полон сил и энергии. Я хочу что-нибудь делать, а не протирать штаны в этом проклятом кресле! Я помочь хочу!

— Ты будешь более полезен здесь, в Зале наблюдений. К тому же ты до сих пор не научился сдерживать эмоции — посмотри, как сверкают твои глаза в гневе. Ты раздражён, Рейнольд.

— Конечно, я раздражён, ведь ты ничего мне не разрешаешь! Знаешь, как мне надоело пялиться в эти крэдовы пузыри, изо дня в день?

— Ты правда считаешь, Рейнольд, что я не знаю, какая это нудная работа? Да я смотрел в эти, как ты выражаешься, крэдовы пузыри, когда про крэдов никто и слыхом не слыхивал. И лет мне, на минуточку, было гораздо больше, чем тебе сейчас. Лет так на триста примерно.

Рейнольд остолбенело уставился на Вирона — неужели наставник сердится? А Вирон продолжал:

— Так что сидеть ты за пузырями будешь, пока борода не отрастёт, а это произойдёт ещё очень и очень нескоро.

— Послушай, Вирон…

— Мастер Вирон, между прочим, — холодно произнёс уже овладевший собой собеседник Рейнольда. — А теперь я пойду в Портальный зал, а ты приступай к своим обязанностям. И, кстати, твоя матушка получит полный отчёт о нашем с тобой разговоре.

Рейнольд нахмурился и замолчал. Ну конечно, Вирон никогда не пойдёт против его матери. Строгость граньи Виолы вошла в поговорку, а её взгляд пробирал до печёнок.

Так что Рейнольд сел в кресло и сосредоточился на оранжевом пузыре — том самом, куда должны отправиться Алима и Хамфорд.

В комнату снова заглянул Вирон.

— Гранья Виола активировала портал номер три, — торжествующе произнёс он и скрылся за дверью.

Рейнольд усмехнулся — всё-таки Вирон не такой непробиваемый, каким хочет казаться. Сдерживать эмоции, значит? Ну-ну.

Впрочем, размышлять о лукавстве мастера было некогда, ведь мать Рейнольда уже шла по коридору, стуча каблуками, решительной, энергичной походкой, которую невозможно спутать ни с какой другой. Несколько секунд спустя она вошла в Зал наблюдений, усталая, но с горделиво выпрямленной спиной. Свои маленькие слабости гранья Виола не показывала никому, даже близким.

— Здравствуй, Рейнольд. Говорят, ты опять докучал мастеру Вирону.

В этом была вся она — с порога начать выяснять отношения, едва успев поздороваться.

— И тебе доброго дня, мама. Не знал, что просить повышения у нас теперь значит докучать. Тебе лучше всех должно быть известно, что я хочу стать Исполняющим. Возможно, ты не заметила, мама, но твой сын уже вырос и готов спасать миры.

— Готов ты или нет, решаю я и мастер Вирон. И мы оба считаем твоё повышение преждевременным. Ты слишком нетерпелив и порывист, а это плохо для нашего дела. И, кстати, если ты действительно такой взрослый, почему пренебрегаешь мнением ахтари, который тебе не то что в отцы, в деды годится?

— Не знал, что Вирон такой старый. Сколько ему — пятьсот, шестьсот лет?

— Девятьсот пятьдесят три года, если быть точным. Тогда как тебе, Рейнольд…

— Знаю, знаю, триста лет, десять месяцев и один день. И, между прочим, мама, возраст более чем достаточный, чтобы самому решать, кем мне быть.

Гранья Виола улыбнулась едва заметной улыбкой превосходства.

— Пока что я не вижу перед собой взрослого ответственного человека. Я вижу маленького мальчика, который требует новую игрушку. Докажи, что тебе можно доверять, Рейнольд.

— Мама, но это же просто нелепо! Я, кажется, знаю обитателей всех миров, их привычки, характер, образ жизни, и до сих пор ни разу не видел их в реальности. Я в совершенстве владею теорией предотвращения катастроф и сдал её на пять баллов. А вы вместе с Вироном не даёте мне учиться на практике! Может, ты просто боишься отпускать меня в другие миры? Ну что, я прав?

Он замолчал: дыхание сбилось, сердце стучало как бешеное, и срочно захотелось врезать кому-нибудь. Если бы на месте матери был мужчина, Рейнольд наверняка так бы и сделал.

Гранья Виола взяла сына за руку, взглянула в его глаза, голубые, как кристаллы Анерона.

— Дыши глубже, Рейнольд. Вдох-выдох, вдох-выдох…

Несколько циклов дыхания, и он снова мог мыслить разумно. Виола отпустила его руку.

— Иногда мне кажется, что ты не мой сын, Рейнольд. Ты совсем не владеешь собой. Вероятно, именно это сказал тебе мастер Вирон сегодня. И это одна из причин, почему тебя всё ещё нельзя считать взрослым. Нет, молчи, ты знаешь, что я права, — поспешно добавила она и продолжила:

— Полный контроль над чувствами, сын, работай над собой. И если результаты через полгода меня порадуют, тогда и поговорим.

Она вышла, каблуки вновь отстучали по полу и затихли в коридоре. Рейнольд повернулся к пузырям — оранжевый мир мигал и пульсировал. Это значило, что Алима и Хамфорд добрались до места.

Он осторожно растянул пузырь, увидел кнота, сидящего в засаде, с длинным копьём в руках, и Алиму, которая наблюдала за ним с высокого дерева. Неужели мать и правда считает, что он не способен выполнить даже такое лёгкое задание?

Может быть, отец ему поможет? Если мать кого-то и послушает, то только его.

Всё, решено, Рейнольд сегодня же поговорит с отцом. Сколько там до конца дежурства осталось — четыре часа? Ну вот и прекрасно!

Тогда Рейнольд ещё не знал, насколько сильно поменяются его планы всего лишь через полчаса.

Внезапно оранжевый цвет пузыря сменился на красный, извещая о готовности номер один. Если оранжевый значил, что до предполагаемого апокалипсиса ещё есть время, то красный кричал: раздумывать некогда, нужно действовать.

Рейнольд поискал Алиму и Хофдара, но не нашёл. Странно, куда же они делись, не могли же испариться?

А на экране задымился вулкан, грозя вот-вот прорваться лавой, уничтожив всё живое. К несчастью, он был там не один, Аронда представляла собой планету с цепью вулканов, которые вдруг решили одновременно извергнуть содержимое. Большинство вулканов было сосредоточено возле людских поселений.

А ещё где-то там Алима и Хофдар, и они тоже могут погибнуть, если не успеют переместиться.

По инструкции он должен был сообщить Вирону о форс-мажоре и предоставить старшим разбираться с проблемой. Но после разговора с наставником и матерью делать это Рейнольду вовсе не хотелось. Да и, скорее всего, ахтари примут такое же решение, какое уже принял он, — использовать Ключ поворота.

В самом деле, думал он, наблюдая, как дым заволакивает небо над Арондой, нужно просто повернуть ключ, и всё. Ничего сложного, а его до конца жизни будут благодарить и обязательно повысят.

Ключ находился в Портальном зале. Немного везения, и Рейнольд легко реализует свою задумку, пока остальные ничего не подозревают. Тогда он сможет доказать, что достоин доверия и что он уже давно взрослый, ответственный ахтари.

Идти было всего ничего — вторая комната по коридору от Зала наблюдений. Рейнольд опасливо заглянул внутрь: на его счастье, там было пусто. Порталы стояли погасшие, лишь иногда в матово-чёрной глубине вспыхивали цветные искорки — признак того, что портал рабочий. Мастер Вирон, который должен следить за ними, куда-то отлучился.

Ключ поворота призывно блестел в замке, словно ждал, что к нему прикоснутся. Но при взгляде на него сомнения одолели ахтари. Что если он перепутает что-нибудь, что если…

В коридоре послышались шаги — кто-то шёл в Портальный зал. Если это Вирон, он запретит Рейнольду спасать мир, и все лавры достанутся кому-то другому. Значит, решено, сейчас или никогда!

Рейнольд дотронулся до головки ключа, вспоминая, в какую сторону он должен повернуть его. Против часовой, ни в коем случае не наоборот, — кажется, так. Он решительно повернул ключ против часовой стрелки.

— Нет, Рейнольд! — услышал он голос наставника, который всё-таки успел открыть дверь Портального зала, увидел его глаза, расширенные от ужаса, а потом грянул взрыв.

Рейнольду показалось, что само время и пространство скрутились, как бумажная лента, и порвались на мелкие клочки. Взрывная волна накрыла Портальный зал, порталы погасли, заблокированные невидимой силой. Мастер Вирон исчез, словно его никогда и не существовало, а самого Рейнольда бросило на пол и придавило так, что он не мог шевельнуть даже пальцем.

Погасло солнце, темнота накрыла Междумирье, огромное здание-общежитие превратилось в двухэтажный дом, а комнаты поменяли расположение. Луна вышла на небосклон, вечно круглая, как апельсин. Раздался хлопок, и всё стихло.

Рейнольд встал, проверяя, на месте ли голова и конечности и нет ли ран на теле. Всё было в порядке, и тут он вспомнил о матери и Вироне.

— Я оббежал все комнаты и никого не увидел, — с болью в голосе рассказывал он. — Они были пусты, некоторые помещения вовсе исчезли вместе с ахтари. Пропала моя мать, гранья Виола. Отец должен был переместиться порталом ближе к вечеру, но…

Он помолчал, собираясь с силами, и продолжил:

— Помню, как выбежал на улицу, увидел снег, холодный и блестящий, и грустную луну на чёрном беззвёздном небе. Я бежал по снегу, спотыкаясь и падая, снова вставая и снова проваливаясь в сугробы. А когда понял, что натворил, просто лёг на снег и лежал так, долго, может быть, несколько часов, пока мороз не пробрал меня. К счастью, ахтари не простужаются.

Вот тогда-то я и осознал в полной мере, что прежнего Междумирья больше нет. Остался только я, один, как заключённый в одиночной камере. Должно быть, я и тогда мог открыть порталы, уйти в другой мир. Но я с головой ушёл в свою вину, жил как во сне. Просто жил, потому что не пришло ещё время умереть.

Так прошло четыре года. И вдруг появилась ты.

Тут он впервые за весь рассказ улыбнулся широкой, мальчишеской улыбкой.

— Тогда я понял две вещи: первая — что на свете есть кое-что важнее долга, и вторая — что обычная девушка с Земли может многому научить ахтари. Хотя она и моложе на двести с лишним лет.

— И чему я тебя научила? — кокетливо поинтересовалась я.

— Ну, например, тому, как здорово что-то делать вместе со своей девушкой.

— Неужели? А какое твоё самое любимое занятие?

— Ммм, — хитро прищурился Рейнольд, — если не считать физическую близость, то… прогулки в лесу и совместное чтение древних книг.

— Рейнольд! — возмущённо вскрикнула я.

Как он может так спокойно рассуждать об интимных вещах? Неужели все мужчины ставят страсть в отношениях на первое место?

— То есть ты больше не ощущаешь противоречий между воспитанием ахтари и собственными желаниями?

— Ощущаю, но теперь точно знаю, что хочу быть другим. Не таким, какими были ахтари.

— Если моё предположение насчет третьего артефакта верно, возможно, твоё выбивающееся из вашей нормы поведение — отголосок прошлого ахтари.

— Да, ты говорила об этом, — припомнил Рейнольд, — но мы так и не нашли ни одной записи, ни одного намёка на третий артефакт. Так что бы это могло быть? Какой предмет?

— Сердце, — уверенно сказала я. — Если предположить, что ахтари трёхсоставны, то сердце просто отлично вписывается в компанию двух других артефактов. Янтарное око, чтобы видеть невидимое и усиливать интуицию, бронзовое перо, чтобы обладать знаниями и мудростью, и сердце, чтобы уравновешивать рассудок и инстинкты любовью.

— Сердце, — хмурясь, повторил Рейнольд. — Да, в этом что-то есть. Надо возобновить чтение.

Мы договорились восстановить прежний график чтения книг в библиотеке с завтрашнего дня.

— А пока, — шепнул на ухо Рейнольд, — я предлагаю заняться одним очень важным и очень приятным делом.

— Каким же? — поддержала игру я.

Ахтари медленно провёл ладонью вдоль моего тела, от шеи до низа живота, и я почувствовала, как разгорается внутри огонь желания.

— Тебе понравится, уверяю, — пообещал ахтари, осыпая поцелуями моё лицо, шею, уши.

— Только давай сначала дойдём до спальни, — нехотя отстраняясь от Рейнольда, попросила я.