Ловушка для защитника миров

Глава 19 Тайны раскрываются

Мия

Я открыла глаза, обвела взглядом незнакомую комнату: высокий потолок с лепниной, светло-зелёные стены, шторы на окнах в тон, только чуть более тёмного оттенка. А за окном — яркий солнечный свет.

Попыталась встать, опираясь на локти, но не удержала слабое тело. Рядом кто-то застонал и выругался, и я машинально повернула голову влево.

— Проклятая голова, как раскалывается… Как будто выпил литр звёздного напитка…

— Рейнольд!

Я соскочила с кровати, чуть не упала, запутавшись в одеяле, и крепко прижалась к нему. Почувствовала руки на спине, горячие и такие знакомые, и меня прорвало. Я старалась сдерживать слёзы, но они всё равно лились. Там, в лабиринте, происходящее казалось не совсем настоящим, а сейчас я могла осязать Рейнольда, вдыхать аромат его тела. Он двигался, говорил, а не лежал неподвижно у моих ног.

— Не плачь, элори, всё ведь хорошо. Мы оба живы.

— Как ты меня назвал? — я подняла голову, вытирая слёзы.

Это слово до лабиринта было мне незнакомо, хотя основы древнеахтарского я уже знала. Но теперь я тоже ахтари и понимаю. Он назвал меня своей любимой, значит, я нужна ему.

— Ты моя элори. Я люблю тебя, Ми.

Признание сорвалось с его губ легко и непринуждённо, а я не могла поверить, что слышу заветные слова.

— Оказывается, нужно было уйти за грань, чтобы ты сказал мне это, — пошутила я. — Я тоже люблю тебя, Рейни.

Раздался стук каблуков за дверью, и вошла женщина, в годах, но ещё не старая, высокая и, что называется, породистая. Я сразу поняла, что это и есть мать Рейнольда, так они были похожи. На меня она посмотрела оценивающе, а, взглянув на сына, преобразилась: взгляд потеплел, и улыбка коснулась полных губ цвета красного вина.

— Вижу, ты очнулся, Рейни. И твоя невеста тоже.

Я нахмурилась: что ещё за Рейни, только я могу так его называть! А потом сообразила: что-то не так. Как она там сказала: невеста?

— Извините, я чего-то не знаю? Когда я успела превратиться в невесту, Рейнольд?

— Я правда хотел сделать тебе предложение, но предпочёл бы сам проявить инициативу.

Он выделил слово «сам» специально для матери. Щека её дёрнулась, как от сдерживаемого раздражения, но она предпочла промолчать. А я решила, что стоит заполучить её расположение, и встала.

— Простите, я слегка увлеклась. Здравствуйте. Вы ведь мама Рейнольда?

Она наклонила голову, изучая меня, взгляд голубых глаз-льдинок просветил меня насквозь, точно рентген. Я машинально пригладила волосы и приосанилась — надо всё-таки соответствовать.

— Здравствуй, Мия. Меня зовут гранья Виола, но ты можешь называть меня майра. На древнеахтарском это…

— Знаю. Мать моего мужа. Рейнольд мне пока не муж, но я рада, что Вы уже приняли меня в семью.

Я улыбнулась, чуть-чуть робея перед строгой Виолой.

— Рейнольд часто вспоминал о Вас. Похоже, он очень к Вам привязан.

Женщина взглянула на меня чуть более заинтересованно.

— Да, у нас с моим Рейни полное взаимопонимание.

— Да неужели? — вскинулся Рейнольд. — Ты, наверное, забыла наши ежедневные споры по поводу повышения.

— В спорах рождается истина, — отметила я. — Нет ничего зазорного в том, чтобы искать её, не переходя на личности.

— Мне нравится ход твоих мыслей, девочка. Но что это я, — спохватилась моя будущая свекровь, — вы, наверное, оба проголодались, особенно ты, Мия. Или сначала помоешься и переоденешься? Горячая вода и ванна в твоём распоряжении.

— А баня? Моя баня осталась? — с надеждой спросила я.

— Осталась, — обрадовал меня Рейнольд.

— Здорово! А вещи, мои вещи тут? И комната. С ковром из роз и балдахином над кроватью. Она не исчезла, когда я повернула Ключ?

— Что ты сделала? — подняла свои изогнутые брови-крылья гранья Виола. — Рейнольд, немедленно объяснись!

— Разве ты им ничего не рассказал? Ахтари помнят о катастрофе?

— Какой катастрофе? Рейнольд? Что ты ещё натворил?

Я остолбенело уставилась на гранью Виолу: у них что, стёрлась память при возвращении? И Рейнольд, выходит, не сказал, откуда я взялась?

Надо отдать должное матери Рейнольда, она быстро пришла в себя.

— Ладно, давайте так: вы оба моетесь — поодиночке, — выделила она слово, — переодеваетесь и спускаетесь вниз на обед. Там и расскажете сразу всем. Рейни, твоя комната в левом крыле, Мия — твоя в правом.

Гранья Виола величественно выплыла из комнаты, каблучки простучали по коридору и затихли вдали. Мы остались вдвоём, я снова обняла любимого и вдруг вспомнила.

— А Чудик? Где Чудик? Почему я его не вижу?

— О, это самое интересное, — ухмыльнулься Рейнольд. — Угадай, кем оказался наш вредный, докучливый призрак?

— И кем же? Великим волшебником Междумирья?

— Увы, нет. Всего лишь призраком старейшины Рига.

Моя челюсть так и отвисла — такого я уж точно не ожидала. И хорошо, что Рейнольд меня предупредил, потому что именно в этот момент призрак пронзил стену.

— Всего лишь старейшина очень волновался о тебе, Мия. Здравствуй.

— Это Вы были в лабиринте! — узнала я. — Вы спасли меня! И неужели мой Чудик — тоже Вы?

Мой забавный блюститель спокойствия, хранитель тайн и загадок и прекрасный собеседник и друг. Я так привязалась к нему, а он внезапно — старейшина Риг!

— Вы мне больше нравились рожицей в стене. Но призрак из Вас вышел замечательный, — спохватившись, добавила я.

Старейшина весело рассмеялся, и его косматые брови заплясали на прозрачно-голубом лице. Ну вылитый Чудик!

— Знаешь, я очень надеялся, что именно ты поможешь мне исправить мои ошибки, — продолжил старейшина, отсмеявшись. — Что-то в тебе такое было… Приятно, что я не ошибся. А теперь ты невеста Рейнольда и одна из нас.

— Подожди, Ми. Я думал, в лабиринте ты просто пошутила. Ты правда пожелала стать ахтари? Что ты наделала, девочка?

Рейнольд

Сегодняшний день принёс столько эмоций: от бесконечного отчаянья до надежды и огромного счастья. Он наконец вернул себе Мию, и даже мать стала какой-то другой: более мягкой и доброй. Там, за окнами, сияло солнце, Междумирье приняло привычный вид, и ахтари разбрелись по своим постам. Портальный зал работал на полную мощность, а в Зале наблюдений посадили нового Наблюдающего.

Всё было замечательно: он собирался познакомить Ми с родителями, а потом попросить позволения уйти на Землю. Ведь его девушка — человек, и ей, конечно, было бы проще жить на своей планете. Хотя она и согласилась прийти в Междумирье по доброй воле, фактически выбора у неё особо и не было. Так что он решил, что будет здорово жить в деревне, сажать картошку или что там они ещё сажают, и ходить с отцом Мии на рыбалку — кажется, он любит такой отдых. А если ахтари помогут Рейнольду с документами, то и на работу можно устроиться.

Но вдруг выяснилось, что Ми пожелала стать ахтари, а он-то, во-первых, уже настроился на другое и, во-вторых, не хотел для неё бесконечно долгой жизни. Не так уж и весело в триста лет чувствовать себя на восемнадцать.

Все эти соображения он и высказал Мие, наблюдая, как мрачнеет её лицо с каждым следующим словом.

— Рейнольд, я вообще-то думала, что ты хотел бы видеть меня рядом не шестьдесят-семьдесят лет, а всю твою жизнь. Когда я выбирала, остаться ли мне человеком, я прежде всего представила, как жду тебя в загробном мире тысячи долгих лет. Состариться и умереть вместе — самая заветная моя мечта. Я считала, что и твоя тоже.

— Это правда, но я знаю, ты скучаешь по отцу и по родине. Вряд ли я смогу заменить тебе целую планету.

— Заменять и не надо — мы можем ходить к папе в гости через портал. Я ведь не на другой край Вселенной переехала. И потом, всё равно ничего уже не переделаешь.

Она, кажется, совсем не жалела о сделанном, так что и ему, видимо, жалеть не нужно. Может быть, так будет лучше для них обоих.

— Только одного не пойму, когда ты успел запланировать вот это всё? — поинтересовалась Ми.

— Когда ты блуждала в лабиринте одна, — вспомнил Рейнольд. — Я тогда загадал: ты проснёшься, и я увезу тебя подальше от монстров всех миров.

— Монстры есть и на Земле, Рейни, — вздохнула элори. — Иногда люди опаснее, чем крэд.

— Старейшина Риг, — обратилась она к призраку, — Вы уничтожили сущность крэда?

— Увы, нет, — опустил голову он. — Но Создатель помог мне опутать его цепями. Теперь он прикован между мирами живых и мёртвых.

— Он не навредит душам ахтари?

— Нет, Мия, в лабиринт ему больше нет хода. Место, где он сейчас, скрыто от всех, кроме самого Создателя. Я тоже больше не смогу войти туда.

— Почему же Вы здесь, старейшина? — вставил слово Рейнольд. — Золотое сердце вернулось, значит, теперь Вы свободны.

— Не знаю, — пожал он призрачными плечами. — Может, я что-то ещё не завершил. Создателю виднее.

За разговорами Рейнольд и Мия едва вспомнили, что вообще-то собирались помыться и переодеться и что их ждут. В результате чуть не опоздали на ужин, ввалились в пиршественный зал, как стадо овец. Рейнольд сразу же отыскал глазами отца — он заходил однажды, пока Ми была без сознания, но разговор получился коротким и вялым.

— Вон тот ахтари с проседью в чёрных волосах и кривым носом — мой отец, — шепнул он Ми.

— Красивый, — прошептала она в ответ. — Не такой, как ты, конечно.

Старейшина Риг на ужин не пошёл, хотя Мия долго его упрашивала. Видно, до сих пор чувствовал вину за то, что натворил.

— Мне что-то не по себе, — пожаловалась элори и густо покраснела. — Они разглядывают меня, словно я животное в зоопарке.

— Не волнуйся, — приободрил её Рейнольд и взял за руку. — Просто будь рядом и не забывай, что ты теперь тоже ахтари, а значит, нашего круга. Хотя лично я считаю, что ты лучше, чем многие из нас.

— Спасибо, — поблагодарила элори, вспыхивая робкой улыбкой.

К столу Рейнольд пошёл не спеша, с достоинством, чтобы и самому расслабиться, и Ми успокоить. Места для них почему-то приготовили в разных концах зала, и он намеревался исправить досадную оплошность.

— Приветствую всех! Моя Ми будет сидеть со мной рядом, поэтому прошу освободить ей место. Старейшина Краус.

Он кивнул главе ахтари, который спокойно наблюдал за ним со своего места на Зелёном троне. Вот его в столовой раньше не было — Рейнольд не любил все эти регалии и не стал его представлять, работая с посохом. Посох, кстати, Краус прислонил к трону, словно боялся, что его украдут.

— Доброго вечера тебе, Рейнольд, и твоей… — Краус запнулся, — девушке. Мы вас ждали и надеемся, что вы расскажете нам все подробности случившегося с Междумирьем. Правда, мы совершенно этого не помним, но, раз ты, самый молодой ахтари, утверждаешь, что это правда, должно быть, так оно и есть.

Витиеватая речь старейшины подсказала Рейнольду: Краус ему не верит. Ну конечно, разве можно верить ему, ахтари, который годится лишь на роль жалкого Наблюдающего. Только он помнит совсем другого Рейнольда — вечно раздражённого нытика и слабака.

— Я буду счастлив поведать интереснейшую историю, случившуюся со мной, а потом и с Мией. Надеюсь, Вы правильно воспримете мои слова.

Он наклонил голову в знак уважения и сел. Не стоит понапрасну сердить лидера ахтари, даже если он ошибается.

— Ешь, — кивнул он Ми, — возьми рагу из каритаганов — это местный овощ, очень вкусный. И попробуй немного звёздного напитка — если пить в меру, он очень даже ничего.

Элори последовала его совету, а Рейнольд повернулся налево, где сидел мастер Вирон. Вот его он безумно рад был видеть.

— Сколько лет, сколько зим, мастер. Я скучал по Вашим наставлениям и нотациям.

— Но мы же недавно разговаривали, — удивлённо поднял брови Вирон. — Я, честно говоря, тоже сомневаюсь в твоих словах насчёт катастрофы.

— Понимаю, — посочувствовал Рейнольд. — То, чего не видишь, всегда кажется ложью. И всё-таки вы все вскоре убедитесь в правдивости моих слов.

Мастер Вирон высокомерно фыркнул — характер у него изменился в худшую сторону. Рейнольд пожал плечами и подвинул к себе тарелку с салатом.

— Вот так, Мия их спасла, а они… — пробормотал он про себя.

Впрочем, всерьёз он не сердился — пусть их не верят, он всё объяснит позже.

Застучали вилки о тарелки, ахтари молча поглощали еду, изредка кидая недоверчивые взгляды на Рейнольда. На Ми они вовсе избегали смотреть, будто она была не более чем гусеницей под ногами — не ядовитая, и ладно. Да что не так с его земляками, раньше они проявляли больше адекватности. Хотя нет, память же людям стирали, значит, он ошибается.

Салат закончился, а Мия перепробовала почти все блюда в этой части стола, когда Краус встал, держа в руке бокал со звёздным напитком. Сейчас будет речь толкать, раздосадованно подумал Рейнольд. Любовь старейшины к длинным тостам была неистребима.

— Сегодня мы принимаем у себя в гостях девушку с планеты Земля — одного из немагических миров Вселенной. К нам часто приходят через Барьер люди из этого мира, и мы всегда с теплотой и любовью их встречаем…

Рейнольд хмыкнул: ага, и бережно и с любовью стираем им память.

— Остаётся загадкой, почему мы не заметили её появления. Видимо, наш юный Рейнольд, — старейшина выразительно глянул в его сторону, — прятал её от нас, и весьма успешно, надо сказать. Так успешно, что сумел тайно пробраться в портал, чуть не погубив нашу гостью. К счастью, она очнулась и радует нас своим присутствием. Прошу любить и жаловать, Мия… — он сделал паузу.

— Куприянова, — подсказала элори. — Мия Куприянова.

Она встала со своего места, окинула собравшихся серьёзным, сосредоточенным взглядом. Рыжие волосы она уложила венком вокруг головы, что придавало ей царственный вид.

— Мия Куприянова, землянка, спортсменка и просто красавица.

Рейнольд восхищённо присвистнул: его элори преодолела смущение и теперь не даст никому спуску. Он тоже поднялся, чтобы поддержать её. А Ми продолжала:

— Вот вы все удивляетесь, как так вышло, что вы не заметили моего прихода. Так почему никто из вас не расспросил Рейнольда? Вы решили, что он вас обманывает, а это совсем не так.

— И что же случилось на самом деле, Мия? — спросил Краус.

Глаза его сузились в две щёлки, серые глаза вцепились в Мию, как хищник в жертву.

— А на самом деле тут произошло много чего: исчезли вы все, да, и Вы, старейшина, тоже, и Рейнольд четыре года жил один, с вечным полнолунием и вечной зимой, пока старейшина Риг не притянул в Междумирье меня. И пока вы пропадали непонятно где, он нашёл пропавший артефакт, спас погибающий мир и вернул вас на место. А я не просто его гостья, я его элори.

Ахтари зашептались, загудели, как растревоженный улей.

— Что она говорит?

— Какая смелая девица!

— Рейнольд спас мир? Не может быть!

— Она элори? Но она же человек!

— Придётся стереть память и ему тоже.

Рейнольд не мог больше терпеть. И так слишком долго он вёл себя как последний болван: всё время чего-то боялся, прятался и не хотел брать на себя ответственность. Хватит, пора уже во всём признаться: и как чуть не уничтожил Междумирье, и как сам чуть не превратился в собственную тень. И рассказать правду о Ми, которая почему-то приписала ему все свои заслуги. Рейнольд поднял руку, показывая, что будет говорить.

Пиршественный зал стих в ожидании, все ахтари хмурились, и лишь мать улыбалась ему.

Мия

Рейнольд вышел на середину зала, чтобы все хорошо видели его. Сейчас он напомнил мне того ахтари, которого я встретила в новогоднюю ночь: серьёзного, сосредоточенного и слегка возмущённого. Тёмно-фиолетовый костюм подчёркивал его строгую, холодную внешность, а глаза мерцали, как голубые огни новогодней гирлянды.

— Четыре года назад, — начал Рейнольд, — я совершил непоправимое: вместо того, чтобы сдвинуть Ключ поворота вправо, я повернул его влево.

«А-а-ах!» — пронеслось между собравшимися. Они в шоке, поняла я, такого, похоже, никогда и не случалось.

— Да, я перепутал, и моя ошибка стоила вам всем жизни, а Междумирье чуть не исчезло вовсе. Но, к счастью, хоть и в изменённом виде, оно сохранилось. Не знаю, что сделали бы Вы, мастер Вирон, на моём месте, а вот я решил ничего не делать. Я счёл себя ничтожнейшим из ахтари и четыре года топил себя в болоте отчаянья и боли, пока не пришла она. Мия, моя элори, моя подруга и моя будущая жена.

Новый всплеск ахов и охов, удивились все, кроме родителей Рейнольда. Оно и понятно, гранья Виола, должно быть, уже всё рассказала мужу.

— Только Мия, только она заставила меня измениться, причём вовсе не пытаясь меня переделать. Просто она сияла, как солнечный свет, которого я был лишён, и вдохновляла меня на мужские поступки. Каюсь, я не сразу оценил её, и мне пришлось отправиться на Землю, чтобы вернуть потерянную любовь.

Слёзы навернулись на мои глаза, я и не думала, что Рейни умеет так красиво и искренне говорить. Ещё чуть-чуть, и я разрыдаюсь на глазах у всего Междумирья.

— И вот что я понял за время, проведённое рядом с элори. Во всех мирах нет ничего более ценного, чем любовь. Только она созидает, верит, оберегает и прощает. И если отобрать её у живого существа, оно теряет себя, свою душу и более не живет, а существует. Так произошло, когда старейшина Риг отдал золотое сердце крэду.

Ропот осуждения пробежал по залу, но Рейнольд снова поднял руку, призывая к тишине.

— Я не буду сейчас говорить об ошибке старейшины, лучше он расскажет об этом сам, ведь его призрак так и скитается по коридорам нашего общего дома. Я лишь хочу извиниться перед вами за прошлое и поблагодарить элори за всё, что она для меня сделала. Я люблю тебя, Ми, — перевёл он взгляд на меня, — и хочу, чтобы ты была рядом всю мою длинную жизнь. Ты выйдешь за меня? Станешь моей женой?

Рейнольд напряжённо ждал ответа, и я не стала его долго мучать. Всё решено уже давно, в день, когда он пришёл за мной на Землю.

— Да, я стану твоей женой. Я люблю тебя, Рейни.

Гранья Виола подняла бокал со звёздным напитком, пряча улыбку, а старейшина Краус задал вопрос, мучивший, должно быть, всех ахтари:

— Рейнольд, ты хочешь быть рядом с землянкой всю твою жизнь. Но люди не живут так долго, тогда как это возможно?

— Очень просто, — не удержался от улыбки мой жених, — Ми теперь тоже ахтари.

Слова прозвучали, словно глас судьбы, и ахтари, ошеломлённые, застыли на своих местах. Сегодня у них, похоже, день удивительных открытий.

— О чём ты говоришь? — опомнился Краус. — Это невозможно!

— Оказалось, возможно, — подтвердила я и тоже прошествовала на середину зала, встала рядом с Рейнольдом. И рассказала им всё: о крэде и нашей с ним борьбе, о лабиринте, Создателе и данном им выборе. У нас с Рейнольдом больше не осталось тайн от ахтари, мы раскрыли свои сердца и теперь ждали реакции.

— Создатель не мог ошибиться, — наконец выдавил из себя Краус, — значит, в тебе что-то есть, раз он решил так. Добро пожаловать в Междумирье, Мия! Когда вы хотели провести обряд?

Это он о свадьбе, догадалась я.

— Не знаю, — замялась я, — это всё так неожиданно.

— Через неделю, — ответил Рейнольд. — И я хотел бы позвать отца Ми и мачеху.

— Тебе не кажется, что это слишком? — нахмурился Краус. — Мы не сможем сохранить тайну, если…

— Во-первых, отец уже знает, — вступила я, — а, во-вторых, вы что, думаете, что, стирая людям память, вы себя обезопасили? Вы вообще знаете, кто провёл через Барьер всех этих людей?

— Кто? — опешил старейшина.

— Я! Это был я!

Призрак незаметно появился в пиршественном зале — Риг всё-таки пришёл.

— Старейшина Риг… Я слышал о тебе от граньи Виолы. Рад снова тебя видеть.

— Могли бы увидеть раньше, если бы почаще пользовались янтарным оком. Впрочем, это больше моя вина. Моя ошибка повлекла за собой цепь несчастий и злоключений, от которых ахтари едва оправились. Вы забыли, что главное в жизни, и вели себя, как…

— Как последние идиоты, — закончил Краус. — Ты прав, Риг. Но мы до сих пор не знаем, что именно произошло пятьсот лет назад. Рейнольд нам не сказал.

— Потому что он тоже не знает всего. Мне стыдно, но я сам отдал крэду артефакт. Потому что хотел всё забыть. Хотел, чтобы боль ушла.

Призрачная голова опустилась, и старейшина виновато поджал губы.

— Ты заплатил свою цену, Риг, — тихо сказал Краус. — Мы тоже виноваты, мы не смогли тебя утешить в трудную минуту.

А вот теперь я заплакала и, краснея, спрятала лицо на груди Рейнольда, который тут же обнял меня за талию. Чудик, то есть Риг, конечно, заслужил прощение, это уж точно.

Призрак отвернулся, и, клянусь, я заметила, как он вытирает украдкой глаза. Неужели призраки тоже плачут?

Повисла пауза, ахтари оживились, зашептались, обсуждая услышанное, а я вдруг поняла, что устала. Столько нервов потратилось за последнее время, и я, верно, ослабела.

— Рейнольд, проводи меня, пожалуйста, хочу прилечь.

— Что случилось? Тебе плохо? — забеспокоился он.

— Девочка просто устала, — раздалось совсем рядом, и я увидела гранью Виолу с мужем. — Поздравляю вас, дети! Мы очень за вас рады. Правда, дорогой?

— Разумеется, милая, — согласился отец Рейнольда. — Они прекрасно смотрятся вместе. Ты подходишь ему, Мия.

— Спасибо! Спокойной ночи, гранья Виола… — я сделала паузу.

— Гран Мортей, — подсказал будущий свёкр. И тебе спокойной ночи, Мия. Рейнольд, зайди ко мне перед сном.

— И спать вы будете пока в разных комнатах, — заявила будущая свекровь, — у ахтари не принято жить вместе до свадьбы.

Мы с Рейнольдом переглянулись и одновременно прыснули от смеха.

— Не понимаю, что здесь смешного. Рейни, проводи уже свою невесту, она с ног валится.

Длинный день завершался, мы столько всего обсудили всем Междумирьем, и всё равно казалось, что не все секреты открылись. Я хотела обдумать эту мысль, но Рейнольд поцеловал меня в щёку, накрыл одеялом, и я улетела в мир сновидений.