Ловушка для защитника миров

Глава 7 Мы разные, как лед и пламя

Мия

Я спала долго, пока часы не пробили двенадцать дня. Благо солнца за окном не было, и ничто не отвлекало меня от сна.

Чудик где-то прятался, Рейнольда тоже, и я решила сначала приготовить вкусный завтрак. Из продуктов у меня остались с прошлого раза яйца, мука, сахар, сливочное масло и мешочек с изюмом. Можно приготовить, например, кексы с изюмом. Рейнольду должно понравиться.

Дрова в печи почти прогорели (наверное, Рейнольд зажег огонь), так что я выложила продукты на стол и начала творить. Мне всегда казалось, что повара и кондитеры очень похожи на волшебников, которые могут приготовить шедевр буквально из ничего.

Больше всего времени ушло на взбивание яиц с сахаром, даже рука устала. Но ничего, моя бабушка как-то делала это вручную в молодости, так что и я могу потерпеть.

Ну а дальше дело техники. Добавить масло, муку, всё перемешать, а в конце положить самое вкусное — изюм. Умм, объедение!

Я достала большую глиняную форму и залила в неё тесто. Пропекаться кекс, конечно, будет долго, придётся подождать.

Поставив форму на пылающие угли, я перевела дух и удивилась, что остальные жители дома до сих пор не появились. Странно, конечно, однако искать их я не хотела. Если Рейнольду надо, пусть сам меня и ищет, а что касается Чудика, может, ему просто стыдно.

Но уже испёкся кекс, был вытащен из формы и нарезан на кусочки, и чайник закипел, и я заварила земляничные листья, а дом по-прежнему казался мёртвым и пустым.

Что ж, если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Я поднялась на второй этаж, но ни в спальне, ни в других комнатах Рейнольда не было. Оставалась только библиотека, может, он читает там древние манускрипты и изучает историю ахтари.

То, что я увидела за дверью библиотеки, совершенно не совпало с моими ожиданиями. Рейнольд стоял в центре зала с янтарным оком в руках и разговаривал с Чудиком, который расположился в простенке между окнами.

— Так это с тобой общалась Мия всё это время? — строго спрашивал Рейнольд. — И вызвал её в Междумирье тоже ты? Я прав?

Под суровым взглядом хозяина Чудик заметался, хотел, видимо, исчезнуть, но Рейнольд стиснул янтарное око и направил его на Чудика. Камень сиял, как солнце, в его руках.

— Теперь я всегда смогу видеть и слышать тебя. Надеюсь, ты знаешь, как работает артефакт? Моргни, если знаешь.

Чудик совсем сник и моргнул.

Тут Рейнольд обернулся и заметил меня, и взгляд, который он на меня кинул, мне совсем не понравился. Упрекающим и слегка раздражённым — вот каким был этот взгляд.

— Будь любезна, дай нам поговорить, Мия. К тебе у меня тоже будет разговор. Позже.

Я набрала воздуха в рот, чтобы разразиться гневной тирадой в его адрес, и… передумала. Я могла признаться Рейнольду уже давно, но предпочла другой путь — извилистый путь обмана и лжи.

Поэтому я просто вышла и ходила взад-вперёд по коридору, в волнении кусая губы. Есть что-то расхотелось, кормить Рейнольда завтраком тоже.

Допрос с пристрастием продолжался целую вечность и уже казалось, что он никогда не закончится, но вдруг дверь резко распахнулась, и оттуда по стене вылетел Чудик, промчался в мою комнату и скрылся в ней. Убегая, он что-то неразборчиво мычал и косился назад.

Ничего себе Рейнольд его запугал! Что же он скажет мне?

А предмет моих тревог, стоя в проёме двери, зловеще махнул мне рукой — мол, заходи, не стесняйся. Словно строгий экзаменатор приглашал нерадивую студентку на пересдачу.

— У меня там чайник на плите, — выпалила я, отступая на шаг назад. — Пойду проверю.

— Ты покраснела, Мия. А значит, ты опять врёшь. Заходи, не бойся, не съем.

Собрав всё своё мужество, на негнущихся ногах я поплелась в библиотеку. Рейнольд жестом пригласил меня сесть в зоне отдыха у окна, где стоял столик и два кресла по обе стороны от него. Я с трудом дошла до ближайшего кресла, плюхнулась на сиденье, вжалась в спинку. Рейнольд расположился напротив и молча сверлил меня взглядом так долго, что я не выдержала и опустила голову. Да что со мной, я же не преступница.

— Итак, Мия, — начал Рейнольд, и у меня мурашки пошли от его глубокого и серьёзного голоса, — значит, вот с кем ты общалась всё это время. И он же привёл тебя в Междумирье. Не отрицай, мне всё известно.

— Да я и не собиралась, — промямлила я, и голос предательски сорвался, — просто Чудик…

— Подожди, кто? Как ты его назвала?

— Чудик. Он забавный, правда?

— Не могу с тобой согласиться. Это вредное существо притащило в Междумирье чужачку.

— А мне вчера показалось, — осмелела я, — что мы слегка сблизились, или нет?

Я намекала на поцелуй, очень, очень тонко намекала.

Но Рейнольд так просто не сдался.

— Ты меня обманывала, Мия. Ты скрывала свои способности.

— Какие ещё способности? Ну вижу я Чудика без этого твоего… ока, ну и что? Я обыкновенная девушка с Земли, вот и всё.

— Нет, Мия, ты не обыкновенная. Но сейчас мы не будем это обсуждать. Лучше скажи, зачем ты врала мне?

Мне было так стыдно, я, кажется, покраснела до кончиков ушей.

— Прости, Рейнольд. Я хотела рассказать, но сначала боялась, что ты посчитаешь меня ненормальной. А потом Чудик запретил. Прости, пожалуйста.

Я осмелилась поднять глаза только на последней фразе. И обнаружила Рейнольда сидящим на ручке моего кресла, так близко.

— Обещай, что будешь всегда говорить мне правду, Мия. В противном случае я больше не смогу делать так.

Он коснулся моих губ, сначала осторожно, потом настойчиво. Я робко ответила, чувствуя, как кружится голова от волнения.

Сегодняшний поцелуй был больше похож на снежный вихрь, что хочет ворваться внутрь тёплой комнаты, неуправляемый и дерзкий. Рейнольд осмелел с прошлого раза и позволил себе немного больше.

Оказалось, целоваться с тем, кто тебе нравится, очень приятно. И вдвойне приятно обнимать его и прижиматься к его груди, пока он ласково гладит мои волосы.

Я, наверное, замурлыкала бы от удовольствия, если бы не сдерживала себя специально. Я вовсе не легкомысленная, просто так получилось. Не виноватая я, он сам пришёл, тьфу ты, поцеловал.

Так мы и сидели в молчании, а потом я услышала тихий шёпот Рейнольда.

«Ты удивительная, Мия. Рядом с тобой я сам не понимаю, что делаю. У меня появляются странные желания и странные мысли. Ахтари никогда не ведут себя так».

Я подняла голову, взглянула в голубоватый лёд его глаз — если верно поняла, там плескалось смятение и печаль.

— А как ведут себя ахтари?

Рейнольд улыбнулся:

— У нас не приветствуется подобное проявление чувств. Ахтари должны быть сдержанными и слегка равнодушными ко всему.

— Но как можно спасать миры, если тебе безразлично чужое горе?

— Мы считаем… считали, что ключ именно в этом. Хладнокровие, спокойствие, уравновешенность. И контроль. Мастер Вирон, мой наставник, не раз говорил мне эти слова.

— А вот на Земле считают иначе, — заявила я. — Уравновешенность — это хорошо, но в жизни должно быть место и чувствам. Чтобы делать добро, нужно, чтобы твоё сердце умело переживать за других. Люди не все на это способны, конечно.

Рейнольд с интересом посмотрел на меня.

— Я изучал Землю несколько лет, правда, лишь наблюдая извне. Я видел, как люди умеют ненавидеть, как они собственными руками разрушают всё вокруг себя, как ради наживы или из-за извращённого наслаждения болью других они истребляют целые народы. Таких было много, очень много. А добрых и сердечных, как раз тех, которые за всех переживали, убивали и сажали в тюрьмы. Так скажи мне, Мия, разве чувства — это не слабость?

Я не знала, что ему ответить, ведь формально он был прав. Но я точно знала одно: без чувств и эмоций невозможно быть настоящим человеком. Только вот он-то не человек.

— Ну а как вы без эмоций создавали семьи, по расчёту, что ли? — поинтересовалась я.

— Можно и так сказать. Только наш расчёт основывался не на обретении богатства или положения в обществе, как у людей, а на умении работать в одной команде. Да и не влюбляются ахтари. Не припомню, чтобы отец хоть раз сказал, что любит мать.

— Не сказал, но, может, поведением показывал, как она ему дорога? — докапывалась я.

— Нет, никогда. Но он хорошо к ней относился, не переживай. Хотя в детстве иногда мне хотелось…

Он осёкся, словно сказал лишнее, и умолк. Похоже, родители и к собственному ребёнку относились равнодушно. Очень жаль, но и среди людей такое не редкость.

Я провела рукой по щеке Рейнольда в попытке утешить его. Хотя, может, моё утешение ему и не требовалось.

— Похоже, у тебя было трудное детство. Но ты уже вырос, Рейни.

Мне послышалось, что он тихо простонал, то ли от воспоминаний, то ли от раздражения. А что я такого сказала?

— Всё хорошо, Рейнольд?

— Всё замечательно, Мия, — сквозь зубы прорычал он. — А будет ещё замечательнее, если ты сейчас покинешь кресло.

Я удивилась, но подчинилась — у него и раньше резко менялось настроение. Отметила про себя, как сильно он напряжён: челюсти стиснуты, ладони сжаты в кулаки.

— Что-то случилось? Я что-то сделала не так?

— Просто ты очень тяжёлая, Мия. Мои колени уже отваливаются.

Колени у него, значит. Ну-ну.

— Ладно, я пошла завтракать. Захочешь — приходи на кухню, я там кекс испекла.

Честно говоря, я сомневалась, что Рейнольд появится, но он спустился минут через десять как ни в чём не бывало.

— Ну где твой кекс? — улыбаясь и потирая ладони в предвкушении, сказал он. — Я голодный, как кнот.

— Кто? — не поняла я.

— Это такое животное, размером примерно с земного слона.

— То есть ты голодный, как слон? Но вообще-то слоны не едят кексы.

— А ахтари едят. Хотя мы, конечно, и почти без еды можем жить.

— Как без еды?

Моему удивлению не было предела.

Рейнольд развёл руками.

— Ну а как, по-твоему, я тут выживал четыре года без запасов? Только ахтари мог бы выжить в таких условиях. Но твой кекс я готов есть всегда, — поспешно добавил он.

— То есть ты действительно собирался морить меня голодом? — дошло до меня. — Ты отправил меня за едой, зная, что кладовка пуста.

Рейнольд виновато поджал губы.

— Ну ты же справилась, Мия. Я в тебе не сомневался.

— Ага, справилась, с помощью Чудика. Неужели ты правда такой чёрствый, Рейнольд?

Я злилась на него, и, по-моему, справедливо. Разве не он должен был организовать условия для проживания гостьи?

— Я привык жить один и думать только о себе. А те люди, которые здесь появлялись, долго тут не жили.

— Да, но ты не говорил, куда они девались потом, — вслух рассуждала я. — Так что с ними произошло, Рейнольд?

Рейнольд

Она смотрела укоризненно и гневно и ждала объяснений. Рейнольд мысленно выругался. Как бы он хотел вообще избежать этого разговора.

— Многие века Барьер надёжно защищал Междумирье от вторжения извне. Но однажды, — Рейнольд задумался, вспоминая, — что-то произошло, и к нам стали попадать люди. Мы не знали, что с ними делать, и просто стирали им память. И отправляли назад порталами. Конечно, мы не могли послать их в то же место, откуда они приходили. Порталов очень мало, по одному-два на континент.

Рейнольд покосился на Мию — она хватала воздух ртом, порываясь что-то сказать, и не могла. Должно быть, она шокирована поведением ахтари.

— То есть люди, которые заходили в Дикий лес, просто забывали, кто они, и не могли вернуться домой? Но зачем? — наконец выговорила она.

— Ты правда хочешь знать, Мия?

— Они жили в одной деревне с моей бабушкой! Конечно, я хочу знать!

— Всё просто — мы должны были сохранить нашу тайну. Они могли разболтать о нас на Земле.

— Да кто бы им поверил, Рейнольд? И я не поверила бы, если бы не увидела собственными глазами. Обязательно было лишать людей личности? За что вы с ними так, Рейнольд?

Девчонка чуть не плакала, голос её дрожал, готовый сорваться на крик в любой момент. Она так смешно злилась и от этого выглядела ещё привлекательнее. В то же время какая-то часть Рейнольда хотела утешить её.

— Ты смеёшься, Рейнольд? — всё больше распалялась она. — Неужели тебе наплевать на загубленные вами жизни? Отвечай!

Кажется, он и правда улыбался, глядя на девчонку.

— Не всё ли равно теперь, Мия, пропали эти люди или нет?

— Да как ты можешь так говорить? Ты, защитник миров!

Рейнольд рассмеялся, горько и саркастически.

— Как ты сказала? Защитник миров, да? Да что ты обо мне знаешь, девочка? Многие годы подряд я просто сидел и наблюдал за чужими жизнями, изо дня в день, и больше ни-че-го. И ты бросаешься обвинениями в меня, будто это я забрал память у тех людей. Но я ровно ни на что и никогда не влиял. Я был самым никчёмным и жалким ахтари и единственный умудрился выжить четыре года назад. Ты знаешь, каково это — потерять всё?

Девчонка слушала, вцепившись пальцами в край стола, так что костяшки побелели. Но ответила она тихо, видимо сдерживая себя.

— Ты прав, Рейнольд, я ничего о тебе не знаю. Но где-то там, за стеной, моя семья, они, наверное, ищут меня и не могут найти. И, возможно, никогда не найдут, хоть я и не теряла память. А те люди, которых вы безжалостно выбросили в неизвестность, отобрав воспоминания, они тоже тосковали по своим близким, даже если и забыли о них. Память можно потерять, но сердце всё равно помнит.

Такой вдохновенной речи Междумирье давно не слышало. Мия переживала за пропавших, словно они были её близкими родственниками. Было бы здорово, если бы так она волновалась за него, Рейнольда.

А она уже шла к двери — губы плотно сжаты, глаза горят ненавистью и презрением к ахтари — а она ведь с ними даже не встречалась. На пороге обернулась, добавила:

— Моя мама умерла, когда мне было пять. Кое-что в потерях я понимаю.

И выплыла из столовой, словно это она здесь главная. Отчитала его, как мальчишку, снова.

Ничего, остынет, подумает и поймёт, что он не виноват в действиях других ахтари, которых уже и на свете-то нет.

Он вдруг подумал: что если бы ахтари всё ещё были живы и стёрли память Мие? Было бы ему всё равно или нет?

Рейнольд посмотрел на ломти кекса, заботливо разложенные по тарелкам. Есть уже не хотелось, поэтому он сжевал только один кусок и запил чаем. Потом стиснул в кармане янтарное око, и на стене тут же появился Чудик. Смешное прозвище, а вот существо вредное и наглое. Прямо сейчас оно смотрело на него, сдвинув наросты-брови и оскалив беззубый рот.

— Ми-и-я! — сказал Чудик, вложив в единственное доступное ему слово всю свою злость.

— Сам знаю, что Мия. Защищаешь её, призрак недоделанный?

Дверки кухонных шкафов с силой раскрылись и хлопнули — существо разгневалось. Рейнольд, однако, совершенно не впечатлился.

— Она несправедливо обвинила меня. Я не собираюсь извиняться.

— Мии-я! — прорычало существо.

У Рейнольда заложило уши, и он снова стиснул артефакт. Не хватало ещё выслушивать вопли какого-то фокусника. Протащил девчонку в Междумирье, а он, Рейнольд, должен теперь с ней мучиться!

А, кстати, откуда он взялся, этот Чудик? Когда он появился здесь и почему заперт в стене? Столько загадок, и ни одной отгадки.

Рейнольд запихал себе в рот ещё кусок кекса и пошёл за плащом — захотелось прогуляться на свежем воздухе, а заодно проверить Барьер — вдруг там что-нибудь изменилось. Но прежде он приложил ухо к двери комнаты девчонки — и услышал лишь тиканье часов за стенкой. Что ж, она не плачет, ну и хорошо.