Ловушка для защитника миров

Глава 15 Самый главный артефакт

Мия

Мы провели в постели остаток импровизированного дня и ночь, а утром меня разбудил недовольный рык и мычание Чудика откуда-то из глубины дома. Звуки падающих предметов возвестили, что он зол и пытается разнести дом по кирпичику.

Я сладко потянулась, задев рукой лежащего рядом Рейнольда, и он тут же отреагировал, прижимая меня к себе.

— Что, опять? Мы же и так всю ночь… Я даже со счёта сбилась.

— И правильно, — прошептал он мне на ухо, — счёт — дело неблагодарное. Или ты уже устала?

— Немного, — призналась я. — Да и Чудик там громит. Где это он шумит, кстати?

— В библиотеке, — уверенно заявил Рейнольд. — Сходим туда вместе. После того как я удовлетворю свой аппетит.

Он откинул в сторону одеяло, терзая моё и без того измученное тело. Надеюсь, он не будет так делать каждый день, иначе я сойду с ума от его напора.

— Какой же ты всё-таки эго…

Окончание слова повисло в воздухе, потому что ахтари заткнул мне рот поцелуем. И всё, что я хотела сказать, выветрилось из головы напрочь.

В итоге в библиотеку мы попали только через час, успев одеться, умыться и попить земляничного чаю под грохот и вой, который был слышен везде. Почему-то эти звуки не раздражали, а словно дополняли картину мира. Казалось, что так и должно быть: поцелуи, объятия, кипящий чайник, громыхание и стоны. Правда, Рейнольд самого Чудика не слышал — не подключил артефакт.

Увидев нас, Чудик перестал безобразничать и разочарованно уставился на меня.

— Что ты тут искал, чудовище? — грозно сдвинув брови, строго сказала я. — Или просто пар выпускал?

— Мии-я! — простонал призрак, обозревая результат своих усилий.

Надо сказать, там было на что посмотреть. Добрая половина стеллажей была опрокинута, а книги валялись на полу и на подоконниках. И, словно книг было мало, сиротливо лежали на полу кресло и треснутый столик с обломанными ножками.

— Ну и светопреставление ты тут устроил, Чудик! — присвистнула я. — Разгребать замучаемся!

Чудик виновато опустил глаза, а Рейнольд пояснил:

— Ну тут не всё сегодня раскидано. Вот, например, кресло и стол он швырял в меня пару недель назад. Хотел заставить меня пойти за тобой на Землю.

Я присмотрелась к книгам у входа, только сейчас заметив, что из них складывается надпись.

— Верни Мию? Спасибо, конечно, тебе, но давай тут всё уберём. Зачем ты вообще раскидал это всё?

Чудик нахмурился и не ответил, но тут же принялся убирать книги на место, тем же способом, каким их швырял.

Я тоже не осталась в стороне: поднимала книги руками, без помощи магии. Отнесла несколько на стеллажи и, взяв очередную книгу, зацепилась взглядом за название.

— Инструкция по использованию артефактов. Что это, Рейнольд?

Ахтари взял у меня тоненькую брошюрку, и мы вместе открыли первую страницу.

— Три артефакта ахтари: бронзовое перо, янтарное око и золотое сердце. Кажется, ты была права, Ми!

Да, вот оно, подтверждение того, что третий артефакт всё-таки существовал. Я угадала и его название, и даже внешний вид.

Инструкция гласила, что сердце — особенный артефакт, он не даёт какие-то способности или силу, но он самый важный из трёх. Око и перо лишь помогают в трудном деле спасения миров, сердце же — чистый свет, источник жизни и любви.

Без сердца ахтари лишь бледные копии самих себя, не способные вершить по-настоящему великие дела, бредущие на ощупь в темноте. Если уничтожить этот важный артефакт, ахтари станут бездушными созданиями, подобными бессловесным тварям. Их жизнь превратится в пустое бессмысленное времяпрепровождение, и вместо спасения они принесут мирам горе, скорбь и уничтожение.

— Но, Мия, этого ведь не произошло, — недоверчиво сказал Рейнольд. — Хотя в последнее время миры всё чаще умирали. Мы думали, срок их жизни заканчивался.

— Сколько миров погасли за последние, скажем, сто лет?

— Девятнадцать. Если задуматься, это и вправду много.

— Значит, мы должны найти причины их гибели, сопоставить всё и сделать выводы. Должны быть записи, информация.

— То есть мы снова будем копаться в книгах? — вздохнул Рейнольд. — Как же это надоело, кто бы знал!

— Увы, другого способа мы пока не знаем.

Я виновато поджала губы, словно это из-за меня Рейни придется перелопачивать старинные книги.

— Чудик, а, может, ты всё-таки знаешь, где артефакт? — с надеждой спросила я. — Ты мог видеть, что с ним случилось.

Но он лишь застонал и бросился прочь из библиотеки.

— Что он сказал? — вопросительно посмотрел на меня Рейнольд.

— Да ничего, убежал. А, может, пойти за ним?

Я выскочила в коридор и успела разглядеть, как коварная рожица скрывается за дверями Портального зала.

— Пошли туда!

Дойдя до зала, я осторожно приоткрыла дверь. Чудик смотрел со стены в тёмную арку одного из порталов и хмурился.

— Ну, привет, сбежавший! Что ты тут делаешь? И что там, в портале?

Брови Чудика опустились, углы импровизированного рта уныло повисли. Мне почудилась даже слеза, скатившаяся из глазницы, но ведь призраки не могут плакать.

Он резко развернулся и вылетел в коридор.

— Куда ведёт этот портал?

— В мир страшного чудовища, из-за которого погибли многие ахтари пятьсот лет назад. Он заблокирован и должен таким оставаться.

— Может, расскажешь эту интересную историю?

— Да нечего там рассказывать, — пожал плечами Рейнольд. — Пришёл крэд, погубил несколько десятков ахтари, портал в его мир заблокировали. Всё. А, вспомнил. Кажется, в тот день умерла жена старейшины Рига.

— Он, наверное, тосковал по ней. Когда умирают близкие, это всегда тяжело. Ты не остаёшься прежним, ты меняешься навсегда.

Я взгрустнула, вспомнив маму. Боль за годы без неё утихла, но совсем не прошла.

— Ты о своей матери? — догадался Рейнольд. — Если хочешь, расскажи о ней.

— Не сейчас, — отмахнулась я. — Мы должны закончить уборку, а потом читать, читать и читать. Да-да, и не возражай.

Я подтолкнула Рейни к выходу, обняв сзади за плечи. Он накрыл мои ладони своими, вызвав ощущение тепла и уюта.

— А может, мы сначала… — он сделал паузу и продолжил: — … приготовим что-нибудь вкусненькое?

— Договорились. Иди готовь, — согласилась я и практически вытолкала его в коридор. — Буду ждать в библиотеке.

Я была уверена, что Чудик что-то знает или догадывается, и хотела поговорить с ним без свидетелей. Может, мне он скажет что-нибудь интересненькое.

Выйдя в библиотеку, я с удивлением обнаружила, что уборка закончена, если не считать сломанного столика. Чинить Чудик не умел, а вот стеллажи на место поставил, да ещё и бесшумно, получается. Сам же он метался по стенам, что-то негромко мыча себе под нос (если можно так сказать, ведь носа у него как раз и не было).

— В чём дело, Чудик? Портал тебе напомнил что-то плохое или страшное? Ты знаком с крэдом?

Тут я сообразила, что задаю слишком много вопросов, и поправилась:

— Давай так. Я спрашиваю — ты отвечаешь, по старой схеме. Брови вниз — да, брови вверх — нет. Ты видел крэда?

Брови опустились.

— Так, замечательно. Сердце у него?

То же движение.

— Серьёзно⁉ Артефакт у чудовища? Правда?

И снова положительный ответ.

— Но это многое меняет. И объясняет, почему мы не могли найти сердце в Междумирье. Его здесь давно уже и нет. Интересно, можно ли его забрать, если проникнуть в мир крэда?

Надо сказать Рейнольду и вместе решить, что делать. А пока у меня остался ещё один вопрос.

— Чудик, так, получается, никто из ахтари не помнит, что когда-то был третий артефакт? И не помнит, что он был уничтожен?

Чудик заколебался и лишь скорбно оскалился. Похоже, ответ на эти вопросы не так однозначен, как я думаю.

Я спустилась вниз, как раз вовремя, чтобы спасти яичницу от подгорания. Схватив сковородку голыми руками, я вскрикнула и выронила её на пол. Пальцы пронзила боль, я в растерянности трясла повреждённой рукой. Рейни подскочил ко мне с ведром воды, опустив мою руку внутрь.

— У нас же есть съёмная ручка, забыла? — ласково укорил он меня. — Очень больно?

— Не очень, — соврала я. — Но волдыри, наверное, выскочат.

— Зато ты спасла яичницу, — улыбнулся Рейнольд. — А руку сейчас вылечим. Я знаю одно хорошее средство.

Он подвёл меня к столу, на который водрузил ведро, усадил на стул и куда-то убежал. Вернулся через несколько минут с маленьким пузырьком тёмного стекла в руках. Рейнольд вытащил стеклянную пробку, и я сразу узнала специфический запах облепихового масла с нотками ещё чего-то.

— Давай сюда руку. Сейчас намажу, и всё быстро заживёт.

Он аккуратно, почти не касаясь кожи, нанёс на место ожога масло.

— Ну вот и всё. Только надо почаще мазать.

— Моя бабушка тоже облепиховым мазала, — вспомнила я.

— Это не облепиха. Растение называется волосовник — и листья, и стебель этого небольшого кустарника покрыты мелкими волосками. Масло его красных ягод заживляет ожоги, раны и порезы. И хранится долго, не портится годами.

— Запах похож на облепиховый, вот я и решила, что это она.

Теперь я распознала чужие нотки — пахло нагретым солнцем мхом и чуть-чуть свежесрубленным деревом. Запах леса и лета посреди зимы.

— Чудик сказал, что сердце забрал крэд, — помолчав, огорошила Рейнольда я. — Как думаешь, мы можем узнать, здесь он или в том мире, куда ведёт заблокированный портал?

— Наверное, можем. Но отбирать артефакт у крэда — плохая идея.

— Почему? Сердце очень важно для ахтари.

— Ну, во-первых, ахтари только я. А, во-вторых, один я это сделать всё равно не смогу. Я не справлюсь с ним.

— А я что, не считаюсь? У меня есть магия, и я вижу мир духов.

— А при чём здесь ты? Если кто и должен сражаться с врагами Междумирья, то это я. И к тому же ты всего лишь человек, слабый и беспомощный, несмотря на твою магию, заметь, созидательную, а не разрушительную.

— Хочешь сказать, я ни на что не способна? — вырвалось у меня.

— Да нет же, я не об этом. Но ты не знаешь, что может крэд. По правде, и я знаю об этом лишь по рассказам.

Рейнольд сел рядом со мной на стул, потирая пальцами пузырёк с маслом волосовника.

— Надо поднять летописи пятисотлетней давности. Ты со мной?

Я с готовностью вскочила с места и в третий раз за утро отправилась в библиотеку, забыв о яичнице. Пока я поднималась по лестнице, Рейнольд обогнал меня, своими длинными ногами перепрыгивая сразу через три ступеньки. И когда я присоединилась к нему, он уже нашёл нужное место в летописи.

— Смотри, Ми, что тут написано. Я знал эту историю, но без подробностей.

— «…старейшина Риг тоскует по жене. Он всё время проводит в своей комнате, не реагирует на других ахтари, перестал нормально есть и спать. Некоторые из нас боятся, что он сойдёт с ума или умрёт. Его не интересует ничего, кроме своего горя».

А ниже написано:

«…Вчера ночью в библиотеке что-то шуршало. Проверили шкатулку с артефактами — оба на месте».

Вот оно, Ми, «оба на месте». Значит, в ту ночь крэд и забрал сердце. Мог ли он проникнуть в Междумирье до того, как портал заблокировали?

— Могло быть, наверное, что угодно. Как он выглядит?

— Тут не написано. Но мне говорили, что он вселяет в ахтари безотчётный, животный страх, который трудно преодолеть. Может, он где-то прятался, а потом, в нужный момент, украл сердце.

— И скрылся в одном из миров. Или даже… — я невольно вздрогнула, — остался здесь, в Междумирье.

Глубокая складка прорезала лоб Рейнольда, но спустя мгновение он отрицательно покачал головой.

— Нет. Тогда он тоже исчез бы. Ведь всё живое исчезло. Выжил лишь я.

— И Чудик, — напомнила ему.

— Да, но он призрак, может, поэтому и остался. И мы до сих пор не знаем, кстати, откуда он взялся.

Я задумалась: а ведь правда, мы о нём ничего толком не знаем, зато он знает о Междумирье очень много.

— Может, Чудик не так прост, как кажется. Но он хочет нам добра, я уверена. И он точно не лжёт.

— Не уверен, — хмыкнул Рейнольд, — но, думаю, насчёт крэда он не врёт. Единственное, чего я не понимаю, что крэд собирался с сердцем делать. Артефакт любви, артефакт жизни. Зачем он существу, которое несёт смерть? Кажется, на сегодня слишком много информации.

Рейнольд запустил пальцы в волосы, подёргал кудрявые пряди.

— Давай сделаем перерыв. Хочу уложить в голове новую информацию и поесть наконец крэдову яичницу.

— Не ругайся, — поморщилась я. — А вообще ты прав, нужно поесть. Голодное брюхо к ученью глухо.

Поговорка всплыла в памяти неожиданно, и Рейнольд, кажется, ничего не понял.

— Я имею в виду: лучше думается, когда желудок полный. Надо к яичнице ещё салат нарезать.

— И чай заварить, земляничный, как ты любишь, — поддакнул Рейнольд.

Рейнольд

Мия разливала по чашкам пахнущий лесом и солнцем чай и ставила еду на поднос. Она решила поесть в столовой, и Рейнольд был совершенно не против. Он так долго ел как попало, что попало и где попало, что сейчас ему захотелось ощутить атмосферу роскоши и красоты. Наверное, когда-то здесь всё-таки и танцевали, и устраивали приёмы, ещё до того, как ахтари потеряли золотое сердце.

Сердце. Источник любви и счастья и в то же время источник боли и горя — зависит от многих вещей. Например, от желания быть счастливым и любить. Так было на Земле и в некоторых других мирах, за которыми наблюдал Рейнольд. Наверное, так было и у ахтари — раньше.

Интересно, что изменилось бы в его жизни, если бы артефакт не пропал? Может, ему доверили бы спасение миров, и ахтари остались бы живы. И тогда не пришлось бы заманивать сюда всех этих людей, не пришлось бы стирать им память.

Осознание пришло неожиданно: тогда и Мия не была бы нужна, и они никогда бы не встретились. Дрожащей рукой он подцепил кусок яичницы, положил в рот, но не почувствовал вкуса. Нет, он уже не может представить себе жизнь без неё. Уж лучше потерять свой народ, чем любимую девушку.

Он покосился на Мию — она расправилась с яичницей и сосредоточенно пила чай, наслаждаясь каждым глотком. Такая красивая и определённо замечательная!

— Рейни, — вдруг сказала она, ставя чашку на стол, — я тут подумала: может, нам заняться спасением миров? Пузыри работают, порталы мы открывать теперь умеем. Дело за малым — захотеть.

— Ты думаешь, всё так просто? — возразил он. — Вдвоём мы не то что мир спасти, выжить едва ли сможем. И я не хочу, чтобы ты занималась этим.

— Почему? Мы оба владеем магией, а ты хорошо знаешь теорию спасения миров. Справимся.

Кажется, она была настроена решительно: во взгляде читалась воинственная решимость. Его храбрая девочка!

— Это плохая идея, Ми, — снова отказал Рейнольд. — Да, когда-то я сам рвался в спасатели, но четыре года одиночества убедили меня, что, возможно, наставник Вирон и мать были не так уж не правы, не доверяя мне. Пусть миры спасает кто-то другой.

— Кто, Рейни? Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте, щёлкнет пальцами и всех спасёт? Так, что ли?

Рейнольд ничего не понял, но вежливо кивнул. Видимо, это что-то из земных легенд и преданий.

— Это шутка, Рейнольд, — рассмеялась Мия. — Есть такой персонаж из детской песни. А даже если бы он существовал на самом деле, почему он должен делать твою работу?

— Мою работу, — тихо повторил Рейнольд. — Ну а ты-то тогда здесь при чём? Ты зачем полезешь в дела Междумирья?

Она недовольно поджала губы, но сдержала своё раздражение, терпеливо объясняя:

— А я тебе помогу, просто потому, что никто не может спасать миры один. Бездействовать и дальше мы не можем — итак четыре года насмарку.

В чём-то Мия была права, но Рейнольду не хотелось признавать это. Он собирался просто жить со своей девушкой в Междумирье, наслаждаясь всеми прелестями любовной связи. А она вдруг заговорила о работе и долге. Вот же неугомонная!

— Ладно, Ми, я подумаю об этом. Только, пожалуйста, не сегодня, я очень устал.

И ещё не успел разложить по полочкам новую информацию, так что мирам придётся подождать.

— Хорошо, даю тебе три дня. Если ты ничего не решишь, сама пойду в портал.

— Врёшь, — не поверил Рейнольд, — ты же умная девушка.

И любопытная, и немножко безбашенная. Она пойдёт, это уж точно. Но, может, за три дня забудет, особенно если её мысли займёт он, Рейнольд. И он даже знает, как этого добиться.

К великому его сожалению, за три дня Мия не только не забыла о своей идее, но и постоянно о ней напоминала. Рейнольд, мы должны понаблюдать за мирами. Рейнольд, на тебе лежит ответственность. Рейнольд, я буду рядом, и у тебя всё получится.

Он так устал от давления, что пошел жаловаться Чудику, но тот традиционно его не поддержал. Мия, мол, права, и точка. Что с призрака взять, не ему же по другим мирам шататься.

На исходе третьего дня она применила его же запрещённый прием, выпросив у него согласие в разгар любовных утех. Да ещё как ловко!

— Всего лишь один разик, — ворковала она, покачиваясь на нём вверх-вниз и подставляя упругую грудь для поцелуев. — Если не выйдет, будем жить, как раньше.

— Хо… рошо, Мия, — прерывисто выдохнул Рейнольд, — я… с-согласен.

Рыжеволосая богиня победила, и на следующее утро, сразу после завтрака, они поднялись в Зал наблюдений.

— Как определить, что мир на грани катастрофы? Ты что-то говорил про цвета, Рейни.

— Оранжевый, если до катастрофы ещё много времени, и красный — если времени уже нет. Но в последнем случае поможет лишь Ключ, который, видимо, больше не работает.

— А ты не думал, — неожиданно спросила Ми, — что можно исправить сделанное тобой? Может быть, если мы вернём Ключ в исходную точку…

— Нет, невозможно. Даже если возможно, это очень опасно. Я не хочу рисковать. Давай лучше наблюдать за мирами.

Рейнольд втайне надеялся, что с мирами ничего не случится.

Они провели в зале несколько часов, полюбовались на драконов Анерона, заглянули в пропасти мира под названием Скверра. Всё было спокойно, никаких угроз. Рейнольд мысленно вздохнул с облегчением, когда Мия вдруг обрадованно закричала, показывая пальцем на далёкий примитивный мир.

— Смотри, Рейни! Это же оно?

Пузырь на глазах превращался из синего в ярко-оранжевый, и Ми увеличила картинку.

Племя стибраксов, носивших шкуры леопардов и даже не знакомых с огнём, охотилось на рандрапа — крупное животное с большими ушами и клыками длиной полметра. Как они могут уничтожить свой мир?

— Мне кажется, тут ошибка. Не может быть, чтобы стибраксы сами себя прикончили. Они безобидны, и их совсем мало. Я, конечно, использую Предсказатель, посмотрим, что он выдаст. Идём.

Рейнольд последовал в Портальный зал, где неприметным шкафчиком в углу стоял Предсказатель. Активировался он, как и порталы, магией.

— Наверное, нужны артефакты. Я схожу за ними, а ты подожди здесь, — велел он Мие.

Артефакты теперь он хранил в шкатулке, в библиотеке. Забирая око и перо, Рейнольд мельком глянул на вторую шкатулку, секрет которой они так и не разгадали. И вряд ли разгадают когда-нибудь.

Дальше пошло проще: Рейнольд расставил артефакты возле Предсказателя, а потом протянул руку к шкафчику.

— Эрнатон, — произнёс он название мира, направляя энергию.

Предсказатель впитал её без остатка, и вскоре из его чрева полезла длинная лента с древнеахтарскими письменами.

Прочитав её, Рейнольд нахмурился: Предсказатель считал, что в возможной гибели мира виновато… неумение стибраксов разводить огонь.

— Ох, Ми, и намучаемся мы с этой планетой!