Ловушка для защитника миров

Глава 2 Другая реальность

Рейнольд

Рейнольд хмуро смотрел на незваную гостью — молодую, даже юную девушку. Четыре года он жил здесь один и не видел ни одной живой души. Появление другого существа означало перемены, и Рейнольд сомневался, что хорошие.

Всё же Рейнольд невольно залюбовался незнакомкой — она была привлекательной, если не сказать красивой. Её длинные золотисто-рыжие волосы сияли, как солнечные лучи, щёки краснели, как яблоки на снегу, а полные губы сердечком притягивали взгляд. И забавная ямочка на подбородке тоже ему понравилась.

Стоп, что? Забавная ямочка, губы притягивали взгляд? «Рейнольд, где ты понабрался такой жути?» — подумал он про себя. Должно быть, повлияло его долгое вынужденное затворничество.

На этом цепочка рассуждений в его голове прервалась, потому что девушка улыбнулась и сказала:

— Привет! С Новым годом! Вы здесь хозяин?

Рейнольд вздрогнул от неожиданности — он понял, откуда появилась гостья. Не понял только, как она смогла это сделать.

— Кто ты? Откуда ты пришла? Как преодолела Барьер? — вырвалось у него.

— Я из деревни, знаете, там, за лесом? Пожалуйста, пустите меня погреться. Я замёрзла как бобик.

Вопрос о Барьере она проигнорировала, и Рейнольд собрался задать его снова, но девушка вдруг покачнулась и едва не упала. Только тут Рейнольд заметил, как она бледна и как сильно дрожит от холода.

— Идём, — буркнул он ей, открывая входную дверь.

Она благодарно кивнула и проследовала за ним.

— Так всё-таки, ты видела разноцветную стену в чаще леса?

— Думаю, да. Кажется, я просто прошла сквозь неё.

Рейнольд напрягся: кто она такая, что ей с лёгкостью открылся вход в Междумирье? Но продолжать разговор пока не стоило — прежде нужно спасти девчонку от замерзания.

Камин горел только в его спальне, и именно туда он привёл незнакомку. По старой расшатанной лестнице, на второй этаж, мимо анфилады пустых комнат.

— Ложись! — приказал Рейнольд, указывая на кровать.

— Что? Вы хотите, чтобы я…

— Да, — подтвердил кивком. — И ты должна раздеться.

Увидев изумление на лице девушки, Рейнольд поспешно добавил:

— Нужно сменить одежду. Твоя, наверное, мокрая? А я пока принесу смену.

И вышел, оставив её одну. Шёл по коридору и думал, как он выполнит обещание, — в день катастрофы многое исчезло без следа.

Наудачу зашел в комнату матери, хотя и знал, что в её шкафу пусто. Бросил взгляд на постель и остановился, вторично поражённый за последние пятнадцать минут, — там лежало платье. Длинное платье простого кроя с коричневым передником и шнуровкой на груди, и Рейнольд понятия не имел, откуда оно взялось.

Определённо это не к добру, решил он, возвращаясь с платьем к девушке.

— Я вхожу, — громко произнёс он, постучав в дверь собственной спальни. Так странно было предупреждать о своем приходе.

Девушка лежала, закутанная в одеяло по шею. На стуле у камина висела её одежда, а на полу стояли сапоги, с которых уже натекла лужа от растаявшего снега.

— Вот, держи. Переоденься, когда согреешься, я пока подожду внизу.

Рейнольд снова вышел, оставив платье на постели. Ночь становилась всё интереснее.

Наверное, нужно сделать что-то ещё, может, горячую ванну или грелку с тёплой водой? Или нет, лучше чай. Точно, ароматный тёплый чай из трав, как готовила мама.

Через пять минут на кухне первого этажа в очаге затрещал огонь, в первый раз за четыре года. Сам Рейнольд обычно ел всухомятку и пил холодную воду.

В буфете нашёлся медный заварочный чайник и большой чайник для кипячения воды, а также чашки, чайные ложки и сахар. А на верхней полке Рейнольд обнаружил листья земляники, которые и заварил.

Ничего сложного, хотя он и не делал это для кого-то. Ключ поворота крутить намного сложнее.

Главное, не поддаться эмоциям, заботясь о гостье. Как там ему говорили, контроль и ещё раз контроль. Ну что ж, пришло время выучить этот важный урок.

Мия

Я лежала на кровати в комнате, которая служила спальней хозяину дома; слева от меня располагался камин, полыхающий ярким пламенем, и стул перед ним с висящими на нём мокрыми джинсами и толстовкой — моими, конечно. Шуба и сапоги тоже были здесь. Справа у стены стоял столик, ещё один стул и высокий платяной шкаф. Напротив — глухая стена без единого окна, выкрашенная в грязно-серый цвет.

Было здорово кутаться в тёплое одеяло, но я не могла себе позволить лежать так долго. Надо успеть переодеться до прихода хозяина, иначе я сгорю со стыда. Мне выдали светло-коричневое платье со шнуровкой на груди и свободными рукавами кремового цвета, перехваченными тесьмой чуть ниже плеча. Я нырнула в простой, но изящный наряд, покружилась на месте, чувствуя себя персонажем исторического фильма. Правда, зеркала, чтобы оценить мой внешний вид, в комнате не было.

Дикий лес поразил до глубины души — я совсем не ожидала встретить здесь симпатичного парня. Со странностями, подсказал мозг. Кто в наше время не странный, ответило сердце.

Скрипнула дверь, и тот, о ком я только что думала, вошёл в комнату с чашкой чая в руках. От напитка приятно пахло земляникой.

— Выпей, — произнёс незнакомец, протягивая мне чашку. — Так ты быстрее согреешься.

Я благодарно кивнула спасителю, хотя озноб уже прошёл. И пока наслаждалась земляничной прелестью, исподтишка рассматривала парня, устроившегося на стуле возле камина.

Чёрные кудрявые волосы хаотично спадали на плечи, широкие изогнутые брови хмурились, словно их обладатель все время был чем-то недоволен, тонкие губы были плотно сжаты. Довершали облик небесно-голубые глаза с полупрозрачной радужкой.

Его одежда тоже напоминала наряды из исторических фильмов или фильмов в жанре фэнтези. Кажется, у Арагорна из «Властелина колец» был похожий плащ.

После чая мне совсем полегчало, я почему-то почувствовала себя как дома.

— Спасибо, — протянула я чашку хозяину. — За чай и за то, что разрешили погреться. Теперь я, наверное, пойду, только покажите дорогу.

— Не спеши. Я не думаю, что ты сможешь вернуться домой. По крайней мере, точно не сегодня.

Я насторожилась — может, вот она, причина слухов о Диком лесе, — маньяк, удерживающий своих жертв в плену. А что, комнат здесь много, целую кучу народа можно спрятать. И, кстати, почему он мне тыкает, мы с ним, кажется, ровесники?

— Скажите, а Вы со всеми незнакомыми девушками так общаетесь? Вот сколько Вам лет?

— Гораздо больше, чем ты думаешь, — голос звучал спокойно и уверенно, а взгляд был жёстким и колючим, как иглы кактуса.

— Ну пусть Вы чуть-чуть старше, — не стала спорить. — Но я совершеннолетняя и не привыкла, чтобы незнакомые люди мне тыкали. Поэтому предлагаю познакомиться. Меня Мия зовут, а Вас?

Мне показалось, или хозяин вздрогнул при звуках моего имени? Как будто он знал мою тёзку когда-то.

— Рейнольд, меня зовут Рейнольд.

Необычное имя для России, подумала я, и продолжила:

— Ну вот, замечательно. Теперь мы можем перейти на «ты». Так ты мне покажешь дорогу, Рейнольд?

— Ты до сих пор не поняла? Ни сегодня, ни завтра, никогда ты отсюда не выйдешь. Это не то место, которое легко покинуть.

— Почему? Ты меня не выпустишь, что ли?

Парень усмехнулся и резко встал.

— Глупости! Просто ты не знаешь, куда забрела, девчонка! Пойду проверю кое-что.

Он вышел, а я прошептала вдогонку:

— Так ты мне и не рассказываешь.

Сидеть в комнате было скучно, и я решила осмотреть здание, так, из любопытства.

Как я уже видела, дом был двухэтажным, с узкими коридорами и широкой деревянной лестницей, по которой мы с Рейнольдом поднимались наверх. Заковыристое имя парня грохотало на языке, как морская галька в прилив. Происходило что-то непонятное, но после происшествия со стеной и полной луны на небе я скорее поверила бы, что сама сошла с ума. Ну не может в российском лесу жить странный чувак, косящий под толкиенистов и отзывающийся на иностранное имя. Но галлюцинации, если это они, выглядели вполне настоящими: и дом, и парень, и луна. Ладно, разберёмся по ходу.

По обе стороны коридора верхнего этажа виднелись двери. Комната, в которой я отдыхала, находилась ровно посередине, напротив лестницы. Дверь в соседнее помещение была открыта, и я вошла туда.

Эта комната была больше и светлее за счет окна, занимавшего полстены. Я выглянула на улицу: внизу от крыльца удалялась фигура в тёмно-синем плаще — хозяин направился в лес, в ту сторону, откуда я пришла. Пошёл проверять мои слова, что ли? Некоторое время я смотрела ему вслед: в такой сильный мороз он был без шапки, а потом спустилась вниз.

Рейнольд

Рейнольд брёл к Барьеру — девчонка сказала, что пролетела сквозь него. Нужно убедиться, для всех стена проницаема или только для неё. И если верно последнее, то Рейнольд даже не знал, что и думать. За последние четыре года он привык жить один.

Наверное, стоило всё же открыть Зал наблюдений, тогда он увидел бы, как она проникает сквозь стену, и… И что бы он сделал? Отправить её обратно он все равно бы не смог.

А девчонка оказалась той ещё штучкой. Вежливая такая, но при этом знающая себе цену. И смелая, особенно для землянки.

Значит, её зовут Мия. Рейнольд знал когда-то девочку с таким именем, совпадение? В последний раз, когда он её видел, той было не больше двенадцати по земному летоисчислению, и она была ещё не распустившимся бутоном.

А сегодня его посетил прекрасный цветок, нет, не цветок, в его мрачное жилище заглянуло солнце.

Когда он впервые увидел ту Мию из прошлого? Рейнольд задумался: да, кажется, это случилось лет двенадцать назад.

Он был самым молодым ахтари в Междумирье, а по роду занятий — Наблюдающим. Изо дня в день Рейнольд рассматривал чужие миры, следя, чтобы народы и расы в них не уничтожили приютившие их планеты. Если мир менял цвет с голубого на оранжевый, Рейнольд загружал данные в Предсказатель, и тот определял вероятностный день катастрофы. Дальше в дело вступали Исполняющие, перемещаясь через порталы и меняя ход событий. Жизнь всех ахтари состояла из череды спасений и редких передышек между ним. Точнее, жизнь всех ахтари, кроме Рейнольда.

Его никогда не брали с собой в другие миры. Все говорили, он слишком молод для заданий. А Рейнольду хотелось действий, хотелось участвовать в спасении миров. Предотвратить войну, остановить пандемию загадочной болезни, помешать загрязнению планеты — вот дела, достойные ахтари! Уж он бы заставил всех этих глупых существ жить в мире и покое! Нужно лишь немного подтолкнуть одного, приказать другому, запутать разум третьего — и вуаля, мир спасён.

Слово «вуаля» он услышал в мире той странной девчонки — кажется, он назывался Земля. Ему понравилось, как звучит коротенькое словечко, словно распускается прекрасный цветок, и Рейнольд стал часто употреблять его, в дело и не в дело.

На Земле было много красивых языков: певучих, как голос птицы Рен, что водилась в Анероне, гортанных и скрипучих, как скрежет Ключа поворота, резких и отрывистых, как ругань начальника порталов Вирона. И жители Земли, называвшие себя людьми, тоже были разными и очень интересными. Многие из них враждовали друг с другом, затевали ссоры, вели бесконечные войны по самым ничтожным поводам, унижали и изводили слабых. Некоторые, напротив, проявляли жалость и милосердие к себе подобным. Но и те и другие хотели, чтобы их любили.

Рейнольд пытался понять, что значит любить для человека. Ведь люди сами порой отождествляли любовь с долгом, богатством и даже ненавистью. Может быть, любовь — это жалость и сострадание, которые Рейнольд иногда наблюдал у людей? Или любовь — ласковое обращение, желание всегда улыбаться тому, кого любишь, и защищать его?

В мире ахтари всё было проще. Любовь считалась атавизмом, ненужным придатком. Рассудочность и контроль над эмоциями являлись более важными. Никаких страстей, никаких мгновенных вспышек чувств — они лишь мешают в благородном деле спасения миров.

Ахтари и семьи создавали по расчёту, только не ради власти или богатства, а в стремлении лучше выполнять свою миссию. Часто муж и жена вместе и жили, и работали, поэтому они должны были уметь договариваться и трезво смотреть на вещи.

В этом же ключе ахтари воспитывали и детей, стараясь, чтобы ребенок вырос смелым, самостоятельным и выбирал разумом, а не сердцем. Детям предстояло серьёзное дело в будущем. Спасать миры — это вам не мешки ворочать!

Рейнольд давно привык к равнодушно-отстранённому, строгому выражению лица матери, к её назидательной форме общения. Но иногда ему хотелось, чтобы мама улыбнулась ему, просто поговорила с ним без нотаций и нравоучений, посмеялась над шутками, которые так и рвались из него. Несбыточные мечты, да и шуток ахтари не понимали. Ни одной минуты впустую — таков был негласный девиз Междумирья.

Может быть, поэтому он и заинтересовался девчонкой. Тогда ей было, по земным меркам, лет шесть или семь. Миры в тот день странно молчали, словно все конфликты во Вселенной разом прекратились, и он от скуки крутил пузырь с планетой Земля.

И вдруг в секторе пять он увидел её. Маленькую девочку, которая сидела у опушки Дикого леса и смотрела на деревья так, будто видела Междумирье. Но разве жители этой планеты обладают Взором ахтари? И всё же она явно чувствовала что-то, а взгляд её выражал и страх, и восхищение одновременно.

Рейнольд сначала беспокоился, что девочка пройдёт через Барьер, но, она, кажется, не собиралась заходить в лес. А раз нет угрозы для Междумирья, то и докладывать не о чем. Пусть ребенок смотрит, ничего страшного.

С тех пор он часто проверял сектор пять, просто чтобы снова увидеть её. Она приходила летом, осенью и весной пропадала и лишь несколько раз появлялась зимой. А ещё иногда она пела — что-то про рябину и дуб, что для Рейнольда звучало бессмысленно, хотя языком он владел, ведь все ахтари — полиглоты. Сам Рейнольд петь не умел, но уважал хорошее пение. А девочка пела красиво и чисто, и голос её, точно хрустальный, тихо звенел в тишине. Рейнольд забывал обо всём, слушая протяжную мелодию, от которой хотелось плакать.

Столь прекрасного исполнения Рейнольд ещё не слышал. Он решил, что может себе позволить иногда смотреть её импровизированные концерты.

Так он наблюдал за девчонкой несколько лет подряд, видел, как она росла, превращаясь в неуклюжего подростка с длинными косичками. Пока однажды Вирон не застал его за этим занятием и не запретил наблюдать за Землёй.

— Ты слишком привязался к людям, Рейнольд, — бесцветным голосом объяснил он, — и стал чувствительнее, а это вредно для ахтари. Холодная голова и трезвый расчёт — вот ключ к успеху в нашей работе. Что ещё помогло бы нам защитить столько миров?

Он указал на серые пузыри, означавшие, что ахтари однажды спасли эти миры от гибели.

Рейнольд мог бы поспорить с Вироном, но он и сам видел, что уделяет девчонке слишком много внимания. В конце концов, она всего лишь человек, с коротенькой жизнью, измеряемой десятилетиями, а Рейнольд… Рейнольд проживёт еще не одну тысячу лет, дольше многих существ, за исключением, пожалуй, джиннов и им подобных.

Поэтому он вычеркнул девочку из памяти, а вскоре ему пришлось решать совсем другие проблемы.

Рейнольд вынырнул из воспоминаний — до Барьера осталось пройти пару метров. Он ничуть не изменился: сиял и переливался огнями, как всегда. Рейнольд осторожно потрогал стену — нет, и на ощупь все как обычно.

Значит, всё-таки второе — девушка сама открыла Барьер. Конечно, следовало для начала выслушать её историю, а потом уже делать выводы.

По дороге домой Рейнольд снова и снова прокручивал в голове встречу с девчонкой. Что-то он упускал из виду, если бы знать, что.

Мия

Первый этаж занимала кухня, кладовая и большая столовая, а также просторный холл, как в богатых домах. Непонятно, зачем он здесь нужен, в лесной глуши. Везде чисто, но пусто, словно люди, которые здесь раньше жили, куда-то ушли и оставили хозяина одного.

Как будущий кондитер, больше всего внимания я уделила кухне. И то, что я в ней нашла, удивило меня до крайности. Во-первых, там стояла не плита и даже не печка, а большой каменный очаг. Кажется, я читала о таких: так готовили пищу европейцы в Средние века.

Во-вторых, там отсутствовал холодильник и вообще вся электротехника, в то время как даже моя бабушка-консерватор держала дома миксер и микроволновку. Приглядевшись, я поняла, что и электропроводки в доме тоже нет. Может быть, я набрела на зимовье охотника? Но оно не бывает таким большим, тем более двухэтажным. Да и деревня Кузькино не в тайге.

И, в-третьих, на полках кухонных шкафов почти не было продуктов. Только травы для заварки, сушёные грибы и жёлуди. Если это вся еда хозяина, не удивительно, что он такой худой.

Рейнольд долго не возвращался, я успела рассмотреть почти весь дом и даже вышла на крыльцо. Луна, словно круглый блин, всё так же торчала, прилепленная к небу. Ровный, холодный свет испускала она на это таинственное место. Новогодняя ночь, должно быть, уже заканчивается, а я стою на пороге ветхого дома посреди Дикого леса и жду его хозяина с чуднЫм именем Рейнольд.

— Она всегда такая, — раздалось вдруг над моим правым ухом.

Я вздрогнула от испуга — рядом со мной на крыльце стоял хозяин дома. Как он так тихо подошёл? Даже снег не скрипел.

— Луна, — пояснил Рейнольд, показывая наверх. — Здесь теперь всегда ночь и всегда полнолуние.

— А здесь — это где? Разве мы не в Диком лесу?

— И да, и нет. Мы в Междумирье — особом месте между мирами. И мы с тобой здесь застряли.

Он открыл дверь, на пороге обернулся и добавил:

— Пойдём в дом — холодно.

Я молча поплелась за ним, очень надеясь, что сейчас он мне всё объяснит.