Ловушка для защитника миров

Глава 18 Но, удовлетворив его, она воскресла

Рейнольд

На подходе к деревне Рейнольду преградил путь крэд, и тут же всё вокруг осветилось, так что глазам стало больно. А когда боль прошла, Рейнольд смог рассмотреть монстра, про которого столько слышал, но видел сейчас впервые.

И лучше бы никогда его не видеть, вспыхнула мысль.

— Рейнольд… Так вот как выглядит последний ахтари…

Крэд кружил вокруг него, словно присматриваясь, выясняя, как лучше напасть.

— А ты, значит, крэд, — презрительно сплюнул Рейнольд. Страшно почему-то не было, он больше боялся за Мию.

— Я знал, что ты придёшь. Ты, кажется, любишь землянку.

— Где Ми? — с силой сжав челюсти, процедил сквозь зубы Рейнольд. — Ты ведь не убил её, крэд?

— Я и не собирался. У меня другой план.

Крэд плавно перетёк налево, потом направо.

— Не мельтеши! Лучше скажи, где артефакт?

— Какой артефакт?

— Золотое сердце ахтари, которое ты у нас украл.

— Ах, этот артефакт! — усмехнулся крэд. — Мне его подарили.

— Наверное, ты обманул старейшину Рига, крэд. Он ведь не понимал, что творит?

— О, прекрасно понимал. Но его бедное, измученное сердце так сильно болело. Мне было так его жаль…

Крэд говорил это сухим, бесцветным голосом, и слова звучали нелепо и мрачно.

— А твоя землянка уже тебя оплакивает, — как бы между прочим выдал крэд, — так горько плачет, просто смотреть невозможно.

Рейнольд кинул хмурый взгляд на монстра — с чего бы Ми плакать, он ведь жив?

— Ну хотя бы с того, что ты умер, ахтари. И искусственное дыхание тебе не помогло. Бедная девочка!

Только сейчас Рейнольд разглядел, что крэд не угольно-чёрный, а чуть сероватый, словно выцветший. А это значит, что здесь не он сам, а лишь его двойник, созданный силой мысли.

— Раздери тебя земля! — выругался он и помчался вниз, пролетев сквозь фигуру-обманку.

— Можешь так не бежать, ахтари, всё равно не успеешь, — издевательски выдал крэд и захохотал, как безумный.

Он опоздал на пару секунд. Всего лишь пары секунд не хватило, чтобы схватить её за руку, не позволив коснуться крэда. Он кричал, но Ми его не услышала или не поняла. И вот он сидит возле неё на коленях, а его элори, то есть любимая на древнеахтарском, лежит на полу, почти бездыханная, и держит в руке золотое сердце, целое и невредимое.

Единственное, что было хорошего в происшедшем, — крэд исчез. Рейнольд не был уверен, что он умер, скорее, просто переместился в другой, полный жизни мир. Теперь он должен будет искать его по всем пузырям, но это потом. Сначала он отнесёт Ми домой.

Руки вспомнили тяжесть драгоценной ноши, и Рейнольду казалось, что вот сейчас она откроет глаза, улыбнётся и скажет: «Как же я здорово выспалась!». Но Ми лежала фарфоровой статуэткой, не шевелясь и не меняя позы.

Расстояние до портала он даже не заметил — в голову лезли самые страшные мысли, и усталость отошла на последний план. Он так глубоко задумался, что не сразу заметил изменения в Портальном зале. Все порталы ярко светились, а в центре комнаты стояла женщина с цепким взглядом бледно-голубых глаз. Его мать, гранья Виола, собственной персоной.

— Мама? — неуверенно произнёс он, и голос сорвался, перейдя в кашель.

— Здравствуй, Рейнольд. Добро пожаловать домой.

Много позже, когда Ми удобно устроили в самой просторной и светлой комнате нового дома Междумирья, а артефакт жизни и любви бережно положили в шкатулку и установили на постаменте в столовой, Рейнольд наконец дождался первой улыбки от своей матери. И в другой ситуации это привело бы его в восторг, но не сейчас.

Его девушка, его элори блуждала между жизнью и смертью, и никто из вернувшихся ахтари не мог ей помочь. Повторялась ситуация пятисотлетней давности, когда крэд вселился в жену старейшины Рига. И, так же как Риг, Рейнольд сидел и смотрел на Мию, отказываясь от еды и сна.

— Послушай, Рейни, — уговаривала мать, опускаясь на свободный стул рядом с ним и стараясь поймать его взгляд, — тебе нужно поесть. Уже три дня прошло с твоего возвращения из Эргера. Ты сам умрёшь, если не будешь хорошо питаться. И спать, сын, ты должен хотя бы немного спать.

Теперь она проявляла заботу о нём, совершенно не помня, что раньше была другой: строгой и очень занудной.

— Ты слышишь меня, Рейнольд?

Рейнольд даже не повернул головы, пристально глядя на будто спящую Мию и держа её левую ладонь в своей.

— Я знаю, мама, знаю. Но не могу. Прости.

— Ты загонишь себя в гроб, если так продолжишь. Она даже не ахтари, — голос граньи Виолы чуть заметно вибрировал от переживаний за сына.

Рейнольд поднял на неё взгляд, полный тоски.

— Что ты хочешь этим сказать, мама? Что она обречена умереть? Раз уж жене старейшины Рига это не удалось.

Гранья Виола внезапно заинтересовалась своими длинными, заострёнными ногтями.

— Послушай, Рейнольд, она, конечно, очень красивая и милая девочка, это видно даже в её теперешнем состоянии. Но она уязвима перед существами других миров, она жила в мире без волшебства, в совершенно обычной семье. И потом, вы имели дело не с кем-нибудь, а с крэдом. С существом, которое заставило Рига отдать главный артефакт и забрало у ахтари чувства и эмоции.

— Я сам виноват, что отдал сердце крэду, — раздалось от двери. — Я думал, что больше не увижу Майю, но это не так. После смерти, к счастью, тоже есть жизнь, пусть и иного рода.

Рейнольд даже привстал от изумления: на пороге стоял… призрак старейшины Рига.

— Что происходит? Почему Вы здесь, старейшина?

Гранья Виола, изумлённая не менее сына, нетвёрдыми шагами подошла к синеватому полупрозрачному силуэту и погрузила указательный палец в край его призрачной мантии.

— Да, я призрак, гранья Виола, призрак Междумирья. Я сам себя обрёк на столь жалкое существование, но, знаете, в этом была и польза.

Он подплыл по воздуху к Мие, склонился над ней, и призрачные брови нахмурились, смутно напомнив кого-то Рейнольду.

— Она ходит по Лабиринту смерти, — выпрямившись, поведал старейшина. — Если сумеет найти выход, будет жить.

— Откуда Вы знаете? — голубые глаза Рейнольда с надеждой вспыхнули и тут же погасли.

— Я сам по нему бродил когда-то, но ожить, к сожалению, уже не мог. Вместо этого, выйдя к свету, я стал призраком, чтобы исправить ошибки.

Рейнольд всё смотрел и смотрел на мимику призрачного лица. Брови Рига жили своей отдельной жизнью: то взлетали вверх, к самым волосам, то спускались вниз, и тогда появлялась вертикальная морщинка на переносице. Вот он горько усмехнулся, вспоминая прошлое, и Рейнольд понял. Но это не может быть правдой!

— Чудик? — пристально глядя на старейшину, высказал догадку он.

— О чём ты говоришь, Рейнольд? Какой ещё Чудик? — вмешалась мать.

— Это Мия так назвала меня. Ты прав, Рейнольд, долгих четыре года с момента катастрофы я был бессловесной рожицей со стены.

Рейнольд несколько минут потрясённо молчал, а потом на глазах у шокированной матери поклонился призраку до земли.

— Спасибо, старейшина Риг! Если бы не кочерга и не надпись из библиотечных книг, Мия исчезла бы насовсем и я бы никогда её больше не увидел. Я у Вас в вечном долгу.

— Погоди, Рейнольд, мы ещё не разбудили твою невесту.

— Не-невесту? — споткнувшись на первом слоге, повторила мать.

— Ты ведь собирался делать ей предложение?

— Конечно, старейшина, Вы абсолютно правы. Но как же нам вернуть её к жизни?

— Есть одно средство, только не испугаешься ли?

Рейнольд гордо вскинул подбородок, и тоскливое выражение в глазах сменилось на решительное.

— Вижу, что нет. Я расскажу тебе, что надо делать, но сначала ты должен поесть и поспать. Не волнуйся, я посторожу её сон. Ты не справишься, если твоё тело подведёт тебя. Сейчас вечер, а завтра утром я жду тебя отдохнувшим и сытым. Договорились?

— Договорились, старейшина, — легко согласился Рейнольд и даже улыбнулся. — Простите, что называл Вас заразой и вредным существом. Не морщись так, мама, я же не знал.

— Ну, я и правда чуть-чуть вредничал, — хмыкнул призрак. — За Мию переживал. Она очень ранимая и нежная девочка, хотя и невероятно сильная. А ты… честное слово, Рейнольд, ты совсем её не ценил поначалу.

И впервые за долгую, более чем трёхвековую жизнь Рейнольд залился краской стыда.

Старейшина Риг немного его утешил, и со спокойной душой Рейнольд поел и лёг в постель, наказав матери разбудить его через несколько часов. Почему-то именно поддержка призрака много для него значила. Может, потому, что Риг когда-то был в похожей ситуации и понимал, что значит потерять элори. Только в этот раз всё закончится иначе — они спасут Мию. С этой мыслью Рейнольд и уснул, даже не сняв одежду.

Пробуждение было неожиданным, как снег летом. Гранья Виола даже не успела дотронуться до сына или позвать его по имени, как Рейнольд рывком сел на кровати.

— Я не проспал? Мия… она в порядке?

— Всё хорошо, сын, — усталым голосом проговорила она. — Ничего пока не изменилось. Старейшина Риг никого не подпускает к ней.

Рейнольд усмехнулся: а замашки Чудика у него остались! Вот удивится Ми, когда узнает правду о нём!

— Тогда я пойду к ним, мама. Незачем больше откладывать.

Он стремительно встал, почти дошёл до дверей, когда его остановило робкое:

— Подожди, Рейни!

Он обернулся — луч света из окна высветил лицо граньи Виолы, и стали заметны мешки под глазами. Она, должно быть, тоже почти не спала.

— В чём дело, мама?

— Береги себя, сынок! — поколебавшись, сказала она.

Только три слова, но, казалось, именно их он и ждал всю жизнь. Он ничего не ответил и быстро вышел, чтобы не расплакаться, как мальчишка.

Призрак ждал его и приветственно кивнул, едва Рейнольд вошёл. Ми, недвижимая, всё так же лежала на постели, и лишь мерно поднимавшаяся и опускавшаяся грудь говорила о том, что она ещё жива.

— Ещё чуть-чуть, Ми, и я тебя найду. Пожалуйста, дождись меня, — шепнул он, беря её за руку. Ему показалось, или рука чуть заметно дрогнула?

— Показывай свой способ! — нетерпеливо приказал он Ригу.

Призрак медленно проплыл туда-сюда по комнате, потирая синеватыми пальцами нос.

— В последнее время ты очень изменился, Рейнольд, — как-то очень издалека начал он. — Ты стал смелее и ответственнее. Но Лабиринт смерти… я не знаю, сможем ли мы оттуда вернуться.

— Я догадывался об этом, старейшина. Это всё неважно, если я могу спасти Ми.

Он сглотнул и заставил себя не думать ни о чём. Сейчас ему как никогда нужна пустая голова.

— Говорите, старейшина. Я готов.

Когда через пять минут гранья Виола зашла к будущей невестке, она не смогла сдержать вскрик. Её сын лежал на полу в глубоком обмороке, и сердце билось редко и неохотно.

Мия

Сначала я не видела ничего, только золотистый свет, заливший всё кругом. Я забыла, кто я и что случилось, помнила лишь об артефакте. Я должна вернуть его ахтари во что бы то ни стало, билась в голове мысль, как муха о стекло.

Постепенно свет тускнел, память возвращалась, и передо мной предстали белые, закручивающиеся спиралью стены. Лабиринт, поняла я.

Над головой чернело небо, усыпанное звёздами, крупными, как шарики от пинг-понга. Вот бы сейчас поиграть с Рейнольдом, ему, наверное, понравится. И тут я вспомнила: Рейнольда больше нет. Он умер и лежит в мрачном мире крэда, а я здесь.

Кстати, где это здесь? Если я умерла и попала в ад, то как-то тут слишком пустынно. Ну не рай же это в самом деле, такой тёмный и странный.

— Ты в Лабиринте смерти, — раздался вдруг тихий, но слышимый везде голос.

— Простите, Вы что, читаете мои мысли? — крутя головой по сторонам, спросила я. — Где Вы?

— Сейчас не читаю, — продолжил голос, — но ты, очевидно, напугана и хочешь знать, где находишься. Вот я и подсказал тебе.

Моё сердце ёкнуло и застрочило как из пулемёта. Хотя голос звучал дружелюбно, я всё равно боялась подвоха.

— Кто Вы? Я могу Вас увидеть?

— Увы, это доступно лишь ахтари. Но ты единственный человек, который знает о моём существовании.

— Значит, Вы — создатель Междумирья? Я правильно думаю?

— Так и есть, — согласился голос. — А Лабиринт — место между жизнью и смертью.

— Значит, я ещё жива? — с надеждой спросила я.

— На Земле сказали бы, что ты в коме. И да, это тоже жизнь.

Я задумалась: не все люди выходят из комы, однако это возможно.

— Скажите, а как мне проснуться? Что я должна сделать, чтобы открыть глаза?

Несмотря на всё случившееся, я очень хотела жить.

— Ты должна пройти лабиринт и самостоятельно найти из него выход. Будет трудно, но, — сделал паузу голос, — за тобой идёт твой жених, так что ты не будешь одинока на своём пути.

— Жених? — удивилась я. — Вы имеете в виду Рейнольда? Но ведь он умер.

На последнем слове мой голос предательски дрогнул — я ещё не привыкла думать о Рейни как о мёртвом.

— Разве ты не слышала, как он звал тебя? — усмехнулся голос. — Перед тем, как ты погрузила руки в крэда?

— Значит, мне не послышалось? Но как же тогда тело, оно выглядело как настоящее!

— Обманка. Крэд может и не такое. Хорошо, что ты уничтожила его физическую оболочку.

Изумлению моему не было пределов.

— Я? Уничтожила крэда? Как?

— Любовь, что живёт в тебе, сделала это. И твоё чистое сердце, которое сожгло крэда изнутри.

— Но крэд легко сломал артефакт жизни, — с сомнением произнесла я, — что ему какая-то слабая девушка?

— Не какая-то, а девушка, что вдохновила последнего ахтари, заставила его измениться и повзрослеть. Ради тебя он готов и сам умереть, это ли не настоящая сила? И, кстати, это ведь ты починила золотое сердце.

— Всё равно я не понимаю. Ахтари могущественнее людей, дольше живут, больше знают и умеют. Но победила крэда почему-то я, а не они.

— Знаешь, почему Чудик звал в Междумирье людей, а не каких-нибудь других существ?

— Нас проще подчинить? — предположила я.

— Нет, Мия, — возразил голос. — Люди способны бескорыстно любить, зная, что любви всегда сопутствует боль. В этом нет ничего плохого, потому что боль лишь делает любовь более ценной. Это как две стороны одной монеты. А для ахтари пришлось создать артефакт, и даже с ним прописную истину о любви поняли не все.

Да, старейшина Риг не понял и обрёк ахтари на жизнь без любви. И ведь они столетиями так жили!

— Ми! Где ты? Ты меня слышишь? — вдруг донеслось будто издалека.

— Твой жених пришёл, — оживился голос. — Ты должна идти. Ничего не бойся и верь, тогда вы обязательно встретитесь.

— Хорошо. А можно последний вопрос?

— Спрашивай, — с готовностью откликнулся голос.

— Тот мальчик, которого я хотела спасти, выжил?

Голос не сразу ответил, и мне почудилось, что его обладатель вздохнул.

— Нет, Мия, увы. Иногда смерть всё равно приходит, как бы смертные ни старались её обмануть.

— Жаль, он был совсем маленьким. Я не забуду его.

— Это правильно. Пусть он живёт в твоей памяти, Мия. Да, совсем забыл спросить. Ты ведь хотела бы прожить с твоим ахтари до старости? Я имею в виду, до его старости.

— Да, конечно, — подтвердила я, — но ведь я человек. Сто лет для людей почтенный возраст, а для ахтари — мгновение.

— Я могу сделать тебя ахтари, и всё изменится.

— Это интересное предложение, — оценила я. — Я переживу всех родственников и знакомых, и многие поколения людей сменятся на Земле, прежде чем я умру. Не знаю, хочу ли этого.

— Если надумаешь, просто озвучь это вслух, когда найдёшь выход из лабиринта. Прощай, Мия!

— Прощайте! А куда мне идти?

Но голос больше не отвечал, и тогда я пошла наугад.

— Ми! — снова позвал меня Рейнольд.

— Я иду! — крикнула я в ответ и побежала вдоль белых стен.

Стены закручивались, как водоворот в реке, и я шла наугад, ориентируясь лишь на голос Рейнольда. Но трудно было понять, где он: то ли справа, то ли слева, то ли вообще где-то сзади.

— Ми! Где ты? Я тебя не вижу! — кричал мой возлюбленный.

— Я здесь! Я тебя тоже не вижу! — отвечала я.

Так мы бестолково кружили по лабиринту довольно долго, и вдруг за очередным поворотом на меня неожиданно выскочил крэд.

С него будто слетела чёрная краска, а под ней обнаружилась ядовито-зелёная, как болото. Он тянул ко мне костлявые руки и беззвучно открывал рот, как рыба.

— Что, не можешь говорить? Правильно, так тебе и надо. Зачем ты убил мальчика?

Крэд дёрнул головой, схватил меня за горло, притягивая к себе. Если бы у нас обоих были тела, всё могло бы закончиться плохо, но душу нельзя убить. Поэтому пальцы крэда пролетели сквозь меня, и он с негодованием уставился в моё лицо.

— Ты мёртв, крэд, смирись уже с этим! А я найду выход из лабиринта и буду счастливо жить. С Рейнольдом!

Я считала, он не может мне навредить, но ошиблась. Крэд растянул губы в кривой усмешке, призрачный силуэт моргнул, и на его месте появилась… я. Мой двойник, моя злобная сестра-близнец. С одним лишь отличием: та, другая Мия не могла говорить.

— Он тебе не поверит. Рейни не дур…

Я не договорила: голос пропал, будто выключили звук в видео. Осталась лишь картинка, а крэд расхохотался высоким, заливистым смехом (моим, между прочим!).

— Вместо тебя вернусь я, — сверля меня глазами, выпалил он. — Оживу в твоём теле, а потом ты умрёшь по-настоящему. Прощай, землянка.

Мой голос — неужели он может так звучать? Словно стервозная баба планирует преступление. Крэд поднялся над лабиринтом и улетел, оставив мне озноб и чувство потери. Теперь всё пропало: он обманет Рейнольда и вырвется на свободу, а я навеки останусь здесь.

Нет, он меня не получит и не получит Рейнольда! Я догоню его, и любимый поймёт, кто из нас настоящая Мия. Нужно лишь сосредоточиться и думать сердцем.

— Ми! — это Рейнольд снова звал меня.

— Иду, милый! — откликнулся крэд.

А я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором предстал весь Лабиринт смерти. Если я правильно понимаю, то он сделан в форме левосторонней спирали, которая мелькала и в интерьере, и на поверхностях разных предметов в доме Междумирья. Спираль — символ этого мира, так что если всё время поворачивать налево, однажды найдёшь выход.

Я открыла глаза и побежала вдоль стены так быстро, как только могла. Только бы успеть, только бы крэд не занял моё место!

Рейнольд

Её голос звучал еле слышно, словно она находилась в нескольких километрах от него. Может, так оно и было, а может, расстояния здесь искажались, ведь лабиринт — особенное место. Каждый ахтари после смерти проходит его, прежде чем поселиться на лучах звезды. Так гласили предания Междумирья.

Чтобы попасть в лабиринт, Рейнольду пришлось ввести себя в некий транс, замедлив удары сердца и ритм дыхания. Было странно видеть себя в лабиринте задолго до смерти, но призрак Рига уверенно шёл рядом, отгоняя сомнения и страх. Главное сейчас — найти и вернуть Ми, чего бы ему это ни стоило.

Их окружали высокие стены, белые, как снег, что четыре года Рейнольд наблюдал из окна дома в Междумирье. За ними желтел выход наружу, в который он должен был увести свою элори, когда найдёт. А впереди — извилистые коридоры лабиринта, тускло освещаемые белым светом откуда-то сверху.

— Мия в середине лабиринта. Если мы найдём её вовремя, она очнётся, если нет… прости, Рейни.

Риг грустно улыбнулся, и Рейнольд в который раз отметил, как идёт ему прозвище Чудик.

— Здесь ведь нет чудовищ или чего-нибудь страшного? — на всякий случай спросил он.

— Ничего такого. Только души, блуждающие между жизнью и смертью.

Несколько следующих поворотов они прошли в молчании. Рейнольд периодически звал Ми, она отвечала, но не показывалась. Глядя на Рига, который всё больше хмурился, Рейнольд тоже начал беспокоиться.

— Сколько нам ещё идти? Мы будто удаляемся от Ми, а не приближаемся к ней.

— Таково свойство лабиринта. Не волнуйся, совсем скоро мы встретим Мию.

— Кстати, старейшина, Вы ведь тоже были здесь. Почему не ушли к звёздам?

Риг вздохнул, привычным жестом собрал в кулак призрачную бороду.

— Я хотел, очень хотел к Майе. Она давно меня там ждёт. Только меня не пустили. Создатель, видно, хотел, чтобы я исправил всё, что натворил.

— И Вы исправили — позвали Мию.

— Почему только Мию? До неё было много других, которым Вы весьма недальновидно и жестоко стёрли память. Без сердца вы как будто поглупели.

— Так это из-за Вас, старейшина, Дикий лес приобрёл свою дурную славу? — усмехнулся Рейнольд. — Всегда знал, тут что-то кроется.

— Именно так. А вы меня в упор не замечали, и артефакты без дела пылились в шкатулке. Почему вы их не использовали? Хотя бы янтарное око.

— Этот вопрос не ко мне, старейшина. Вот вернёмся, и спросим у Вашего преемника.

Рейнольд вдруг остановился, напрягая слух.

— Что-то давно Мии не слышно. Вам не кажется это подозрительным?

Риг не успел ответить — из-за поворота выскочила элори и бросилась в его объятия.

— Рейни, я так ждала тебя, а ты всё не шёл и не шёл. В лабиринте ужасно скучно и одиноко.

Рейнольд провёл пальцами по волосам Мии, но они прошли сквозь, ничего не зацепив. Пока у них нет тел, прикоснуться друг к другу невозможно.

— Всё хорошо, Ми, — твёрдо сказал он, испытывая иррациональный страх.

Она здесь, миссия выполнена, почему же на сердце так тревожно?

— Пойдём скорее отсюда, Рейни. Я очень устала и хочу проснуться.

Ми потянула его назад, и он, развернувшись, направился к выходу.

— О, и старейшина Риг здесь, — переведя взгляд на призрака, добавила она. — Тоже пришёл за мной?

— О чём ты говоришь, Ми? Откуда ты знаешь старейшину?

Призрак метнулся к Рейнольду, закрывая его собой.

— Это не твоя невеста. Это снова крэд.

И в подтверждение его слов ещё одна душа подлетела к ним, и теперь это действительно была Ми. Она держалась рукой за горло, показывая, что не может говорить.

— Он забрал твой голос, да? — догадался Риг.

Немая Ми закивала, а её близняшка, ничуть не смутившись, продолжила болтать.

— Разве ты не видишь, Рейни, что это я — настоящая Ми? А она — подделка, безголосая кукла.

— Откуда в лабиринте поддельные души? — с сомнением покачал головой Рейнольд. — Что происходит, старейшина?

— Ты не слышишь меня, юный ахтари? Крэд забрал голос твоей элори. Бери немую за руку, и бежим!

Мия-два отчаянно жестикулировала, показывая то на крэда, то на себя. Но Рейнольд отчего-то сомневался. Если он выберет не ту, произойдёт катастрофа похлеще, чем поворот ключа против часовой стрелки.

— Она не может меня знать, — повторял Риг, пытаясь оттеснить фигуру девушки. — Это точно не твоя Мия.

Молчаливая близняшка опустила руки, печально взглянула на Рейнольда. Кто же из них настоящая? Казалось бы, ответ очевиден, но…

— Скорее же, Рейни. Я хочу обнять и поцеловать тебя, а здесь это невозможно.

— Хочешь поцеловать, значит? — зловеще усмехнулся ахтари. — А где мы впервые поцеловались, помнишь?

— Что ты делаешь, болван? — повысил голос призрак. — Нам надо уходить, а не предаваться воспоминаниям.

Но Рейнольд его не слушал, он ждал. Ему важен был не ответ, а реакция на вопрос.

— Конечно, помню, Рейни, — заверила его девушка. — Это было так приятно, так замечательно…

— Где. Мы. Впервые. Поцеловались, — раздельно произнёс Рейнольд. — Отвечай, или я никуда не пойду.

— Ладно-ладно, не кипятись. Просто я не думала, что это так уж важно сейчас. Наш первый поцелуй был в библиотеке.

Она весело щебетала, как птичка, но лицо выражало отвращение. Крэд ненавидит любые проявления чувств, особенно такие интимные.

— Вот ты и попался, крэд! — торжествующе воскликнул Рейнольд и протянул руку немой Мие.

— Бежим!

И они понеслись вдоль белых стен, а крэд за спиной зарычал разъярённым тигром, сбрасывая маску.

— Я его задержу! — выкрикнул Риг.

Рейнольд не оглянулся — надо спасти Ми, а призрака — если получится.

Над лабиринтом рассыпались голубые вспышки, и крэд ревел и ревел, а потом Ми вздрогнула и схватилась за горло.

— Ре… Рейни… — прошептала она.

— Твой голос вернулся! Поторопимся, Ми!

Последний поворот, и жёлтый свет ударил в глаза. Рейнольд свернул к нему, и тут сверху спустилась дверь, вся увитая плющом и розами.

Ми остановилась, глаза бегали с жёлтого на цветастый ковер и явно выбирали.

— Пойдём же, элори, прошу тебя!

Но она всё стояла и думала, а время шло. Над лабиринтом взвился призрак, устремляясь к ним.

— Мия! — с отчаяньем вскрикнул Рейнольд, потянул её за руку.

— Я хочу стать ахтари, — весело закричала она, чем смутила его окончательно.

Какое может быть веселье и что за нелепое желание?

— Теперь идём! — спокойно произнесла она, врываясь в жёлтый круг.

Вспышка, круги перед глазами, синева… И провал, чёрный провал в бездну.