Ловушка для защитника миров

Глава 13 Возвращение в Междумирье

Мия

Я сидела за кухонным столом, смотрела на двух мужчин напротив и пребывала в шоке. Вот уж кого не ожидала увидеть на Земле, так это Рейнольда. А ещё меньше ожидала, что папа адекватно отнесётся к ситуации и согласится выслушать странно одетого молодого человека, заявляющего, что ему нравится его дочь.

Хорошо, что отец у меня спокойный, к примеру, сосед на его месте мог и врезать. А уж потом бы разбирался, как там и что.

— Как, говоришь, тебя зовут? — нарушил молчание папа. — Рейнар?

— Нет, Рейнольд, — терпеливо повторил ахтари. — Я хотел бы поговорить с Мией, если можно.

— Успеете ещё. Сначала ты мне расскажешь, где вы с моей дочерью всё это время жили и почему она каждый вечер засыпает в слезах.

— Папа! — возмутилась я. — Что ты говоришь?

В то же время я делала незаметные знаки ахтари, чтобы он и не подумал говорить о Междумирье. Он, конечно, и сам это знает, но так, на всякий случай.

— Сначала я бы хотел поговорить с… моей девушкой.

Я, значит, его девушка. Почему же он раньше-то мне не сообщил? Рейнольд, Рейнольд…

— Послушай меня, Рей… как тебя там. Мне сорок с лишним лет, я уже долго живу и кое-что в жизни понимаю. Представь себя на моем месте. Сначала у меня пропадает дочь, и никто — ни полиция, ни добровольцы — не может её найти. Через пару месяцев она появляется, говорит, что влюбилась, настолько, что забыла о своей семье и об учёбе, а потом соскучилась по отцу и вернулась. И что я, по-твоему, должен думать? А ещё через месяц появляешься ты, чтобы сказать, как тебе нравится моя дочь. Так что, надеюсь, я имею право знать правду. Согласен?

Я сделала страшные глаза Рейнольду, но он проигнорировал намёк.

— Андрей… Васильевич, правильно? Я услышал Вас и прекрасно понял. Маленькая поправочка: я гораздо старше и Вас, и всех Ваших знакомых вместе взятых. Мне исполнилось… — он пошевелил губами, подсчитывая, — да, триста четыре года, девять месяцев и двадцать один день.

Папино лицо вытянулось от изумления, и я думаю, моё тоже, потому что такого о Рейнольде даже я не знала.

— Сколько? Ты сейчас шутишь или ты ещё и сумасшедший, ко всему прочему? — насторожился папа.

— Не шучу и с ума тоже не схожу. А объясняется всё очень просто: я вовсе не человек.

Он выдал это признание и невозмутимо положил три ложки сахара в чай, после чего принялся помешивать. В полной тишине слышалось только позвякивание ложки о край бокала.

— Мия, — привстал отец, — пойдём-ка со мной.

Мы вышли в сени, и там отец тихо произнёс, с жалостью глядя на меня:

— Тебе не кажется, дочь, что по твоему парню психушка плачет? Теперь я понимаю, почему ты от него сбежала.

— Нет, папа, он не сумасшедший, — вздохнула я, — просто идиот, а это, к сожалению, не лечится.

Если подтвержу, папа вызовет скорую, и Рейнольд никогда не вернётся в Междумирье.

— Ты уверена? Мия, ты знаешь, я всегда за тебя, но вот этот молодой человек… он… немного не в себе.

Мысленно я согласилась с папой, именно такое впечатление Рейнольд и производил.

— Уверена. И давай всё-таки я с ним сначала сама поговорю. Пожалуйста.

Взглядом я умоляла отца разрешить, надеясь, что вдвоём мы сможем состряпать правдоподобную ложь.

— Хорошо, Мия, — не выдержал моего взгляда отец, — общайтесь, но если что, зови меня на помощь. Я в соседней комнате.

Папа ушёл в свою спальню, а я вернулась на кухню, чтобы намылить шею Рейнольду.

Это надо, ляпнуть моему отцу такое!

— И что это сейчас было? — накинулась я на ахтари, едва прикрыв за собой дверь. — Ты зачем сказал правду? Всё твердил, как важна тайна Междумирья, а теперь что? И, Рейнольд, неужели тебе на самом деле триста четыре года?

— Я ведь говорил, что старше.

— Да, но разница в двести восемьдесят шесть лет — в голове не укладывается. И почему ты так молодо выглядишь?

— Ахтари почти не стареют. Но я пришёл не затем, чтобы обсуждать все эти скучные вещи.

Он впервые задержал взгляд на моём лице надолго — синие глаза тускло мерцали.

— Я пришел, Ми, чтобы забрать тебя домой.

— Домой? — переспросила я. — Но я дома.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты снова жила в Междумирье. Я… скучал без тебя.

И вот даже сейчас он не сказал, что любит. Просто скучал, просто пришёл, просто…

А может, я слишком многого от него хочу?

— Рейнольд, я… Даже если бы я хотела уйти, не могу оставить папу.

— Я подожду. Столько, сколько нужно, чтобы поставить его на ноги. Только согласись, пожалуйста.

Он говорил вполне искренно, но я не могла вот так сразу ответить.

— Мне нужно подумать. И всё-таки скажи отцу, что ты глупо пошутил. Он уже записал тебя в чокнутые.

Слабая улыбка тронула его губы.

— Думаю, я должен всё ему рассказать. Иначе он тебя не отпустит, а если ты сбежишь, будешь переживать за него. А мне нужна счастливая и спокойная девушка.

— Девушка в смысле молодая незамужняя?

— Девушка в смысле моя девушка. Человек, с которым я сходил на целую кучу свиданий. И которого я очень хочу видеть рядом с собой.

Рейнольд

Портал выплюнул его наружу, прямо в снежную кашу, образовавшуюся в поле. Рейнольд удивлённо огляделся по сторонам — весна на Земле была в самом разгаре. После холода и ночи Междумирья видеть ярко-синее небо над головой и чувствовать тёплый ветер на лице было очень приятно.

Он нащупал в кармане штанов местные деньги, надеясь, что хватит, чтобы добраться до деревни, ведь искусством перемещений на большие расстояния ахтари не обладают. Единственное, что он мог на Земле, — активировать портал, когда нужно будет возвращаться.

Но Рейнольд, возможно, и с деньгами не добрался бы до Мии или это произошло бы очень и очень нескоро, если бы не добрые люди, встреченные им по дороге. Которые подсказали ему, как купить билет на поезд, а потом, выяснив, что у него нет паспорта, довезли его до Кузькино. И денег взяли всего ничего — треть имеющейся суммы.

Пока он ехал в машине, наблюдая, как мимо проносятся города и леса, всё время думал, что же он скажет отцу Мии. В конце концов решил выдать всё как есть, помня, как опасна бывает ложь. И потом, ему нужно, чтобы девушка уходила с ним с лёгким сердцем, не переживая и ни о чём не жалея.

Поэтому он и сообщил Андрею Васильевичу свой возраст, а ещё намекнул на неземное происхождение. Только мужчина не поверил, что, впрочем, было естественно. Ничего, главное, чтобы Мия с ним не спорила, а с отцом он как-нибудь договорится.

Он всё равно не смог сказать ей о любви, не очень понимая, что с ним происходит. Но обозначил её положение рядом с ним, назвал своей девушкой — ведь так заведено на Земле: сначала встречаются, потом женятся. Конечно, о женитьбе он пока не думал.

Мия не хотела, чтобы её отец знал правду о том, где она пропадала, но Рейнольд настаивал, и в конце концов она уступила и сдалась.

— Только, — прибавила она, — осторожно, вдруг ему плохо станет.

Осторожно — это как, захотелось спросить ему, но он благоразумно не стал этого делать.

И вновь они сидели втроём на кухне: Андрей Васильевич угрюмо молчал, Мия взволнованно теребила край скатерти, а Рейнольд обдумывал, как преподнести эту невероятную историю.

— Начнём с того, — издалека начал он, — что Земля не единственный мир. Существует множество других миров, расположенных в параллельных вселенных. Некоторые из них пересекаются, некоторые нет. В одних есть магия и волшебство, другие их лишены. И есть особое место между временем и пространством, называемое Междумирьем. А я — житель Междумирья, защитник миров расы ахтари.

— И ты хочешь, чтобы я поверил во всю эту чушь? — спросил мужчина, недоверчиво глядя на Рейнольда.

— Это не чушь. Но, как сказала Мия, она тоже не верила, пока не увидела собственными глазами. Я не могу показать Вам Междумирье, но могу отвести в Дикий лес. Когда Вы увидите Барьер, сами всё поймёте.

— То есть ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой в то самое место, откуда никто никогда не возвращался? Я правильно понял?

— Всё так, — подтвердил Рейнольд. — Но Вы не волнуйтесь, с Вами ничего не случится. Мия именно так и попала в Междумирье.

— Да, папа, в новогоднюю ночь я была в Диком лесу. Ты мне веришь?

Мужчина с шумом выпустил воздух изо рта.

— Дочка, дай, пожалуйста, бутылку из холодильника. Мне нужно выпить.

— Папа, тебе же нельзя! — возразила Мия.

— Ничего, одна рюмка не повредит. А ты будешь, Рейнольд?

Он вспомнил свою зависимость от звёздного напитка и поспешил отказаться.

— Нет, спасибо, не пью, — и, увидев вопрос в глазах Андрея Васильевича, пояснил: — Желудок слабый.

— Он ещё и больной, — прошептал отец Мии.

Рейнольд только бровями повёл — больной так больной.

Выпив рюмку прозрачной жидкости и занюхав рукавом, Андрей Васильевич крякнул, прохрипел: «Какая гадость!» и откинулся на спинку стула. Лицо его приняло задумчивое выражение.

— Папа обычно не пьёт, — объяснила Мия, — просто сейчас такая ситуация.

— Да уж, ситуация нелепее некуда, — сказал мужчина. — Не верю я ни в какие параллельные миры. Но, знаешь, дочь, когда мы тебя искали, я сам собирался идти в Дикий лес. Почему-то мне казалось, что ты там. И, раз уж это правда…

Некоторое время он молчал, затем решительно стукнул ладонью по столу.

— Пошли! Покажи мне этот свой Барьер, и, может быть, тогда я поверю. Мия, ты остаёшься дома.

— Но, папа…

— Не обсуждается. Если мы пропадём, я хочу, чтобы тебя с нами не было.

— Останься, Ми, — сказал и Рейнольд. — Ты ведь знаешь, там безопасно.

Она состроила недовольную гримасу, но больше не возражала. Помогла одеться отцу, проводила их до околицы.

— Иди домой, дочка, — ласково сказал ей отец, — не жди.

В молчании Рейнольд поднимался на холм, придерживая Андрея Васильевича под руку. Подъём был довольно крутой, а землянин всё-таки после болезни. Они такие слабые, эти земляне.

Дикий лес встретил их тишиной, талым снегом на нехоженых тропах и голыми стволами берёз, сквозь безлистные ветви которых проглядывало небо. Росли там и ели, и в тех местах, где их было много, царил полумрак.

Рейнольд вёл своего спутника к стене, не уверенный в том, что найдет её быстро. В лесу легко заблудиться, а он видел это место лишь на экране пузыря. И всё же он справился, лишь пару раз свернув не туда.

Барьер мерцал и искрился, как и всегда. Рейнольд дал мужчине время осмотреть его, потрогать, постучать. Как только он поймёт, что Барьер реален, дальше пойдёт легче.

Отец Мии недоверчиво прикоснулся к стене, ощупал вверху и внизу, прошёлся вправо и влево вдоль Барьера.

— Этого не может быть! — со страхом сказал он.

— Я вижу, Вы боитесь, Андрей Васильевич, — заговорил Рейнольд. — Не стоит, ничего тут ужасного нет. Просто Барьер, чтобы никто не мог проникнуть в Междумирье.

— А люди… как же люди, которые сюда забредали?

— Это происходило случайно, был там у нас один шутник. Потом мы их выпускали через портал.

— Но ведь они не возвращались, — взволнованно сказал отец Мии.

— Возвращались, только больше не появлялись в деревне, по нашей просьбе. Иначе они могли бы разболтать о нас.

Рейнольд намеренно скрыл часть правды — скорее всего, стирание памяти мужчина, как и Мия, тоже не одобрил бы.

— И всё-таки не верится, — упрямо повторил он. — Но ты обещал барьер, и вот он.

— Может, пойдём обратно? — предложил Рейнольд. — По-моему, уже всё понятно, а я хотел вернуться в Междумирье как можно быстрее.

— А с чего ты взял, что я разрешу тебе забрать мою дочь? — очнулся мужчина. — А домой действительно пора, Мия ждёт.

Обратный путь дался гораздо легче, и по ощущениям прошли они его быстрее. Выйдя на опушку леса, увидели Мию, которая ждала их внизу, у подножия холма.

— Не ушла всё-таки, — недовольно буркнул Рейнольд, — заболеет ещё.

— Заботишься о ней? — хмуро спросил Андрей Васильевич. — А что же тогда ты сразу не вернул её на Землю?

— Я не мог, — вздохнул Рейнольд. — Порталы не работали, пока… Пока мы не догадались, как их починить.

Про магию Мии тоже ведь лучше не говорить, правда?

— Мия каждый день наблюдала за Вами через экран, только связаться с Землей мы тоже не могли. У нас такое не предусмотрено. Но она переживала за Вас, Андрей Васильевич.

Мужчина не отреагировал, и дальше вниз они спускались молча. Да и трудно было говорить, а спутник Рейнольда к тому же устал от длительного пешего похода.

Увидев их, Мия всплеснула руками:

— Папа, ты же еле ноги передвигаешь. Скорее домой, отдыхать!

Последние метры его пришлось практически нести на руках — так он утомился. Когда его осторожно уложили на кровать в спальне, он тут же уснул.

— Видишь, Рейнольд, — развела руками Мия, — как папа слаб. Когда он ещё восстановится окончательно! Поэтому не могу пойти с тобой. А вообще-то я не давала согласия, — добавила она, увидев надежду в синих глазах.

— Отец твой тебя тоже не отпускает пока. Но в Междумирье он поверил.

— Ладно, ты пока тоже отдохни, — сменила Мия тему. — Вон там моя комната, можешь занять её. Позову, когда приготовлю обед. О, и баню надо затопить.

При слове «баня» Рейнольда передёрнуло, и одновременно слово вызвало в нём волну приятных воспоминаний. Мыться в бане он бы не хотел, а вот заняться там чем-то более интересным с Мией было бы здорово. Но, увы, при таком отношении главы семейства к Рейнольду это невозможно. Придётся подождать, пока они не окажутся в Междумирье.

Пока Мия хлопотала на кухне, ахтари осмотрел её комнату. Она выглядела довольно аскетичной, если учесть, что в ней жила молодая девушка. Минимум одежды, почти никакой косметики, пара книг и клубок ниток со спицами. Ми всё время тратила на дела, заботясь о других, а не о себе. Впрочем, и в Междумирье она поступала так же.

Из окна Рейнольд видел сельскую дорогу, в грязи и ручьях от растаявшего снега, покосившиеся домики с деревянными или металлическими заборами вокруг, и небо в заплатах облаков, словно поношенное одеяло.

Красиво, почти как в Междумирье до катастрофы.

В коридоре раздались шаги и сразу после стук в дверь.

— Мия, это ты? — спросил Рейнольд.

— Пойдём обедать, я суп сварила. Как ты любишь.

Она, кажется, не сердится, значит, есть шанс вернуть её назад.

Вкусный обед, а потом не менее вкусный ужин и торт возвели Рейнольда на вершину блаженства. Так жить можно и на Земле, жаль, что он не может здесь остаться.

Тут он вспомнил, что мужчины-земляне, да и женщины тоже вынуждены работать, чтобы хоть как-то выживать, и эта мысль ему не понравилась. Работать ахтари как раз умели плохо, ведь жили-то на земле, приносящей дары в изобилии. Неоспоримое преимущество его родины.

Незаметно спустилась ночь, Рейнольда уложили в зале на диване, но уснуть он не смог. Лежал, смотрел в потолок, думал о Ми и о желании её обнять и поцеловать. Словно почувствовав это, в середине ночи она пришла сама.

— Ты что, солнышко? — неожиданно для себя ласково шепнул он, садясь на постели.

— Бессонница. А ещё хотела спросить, как там Чудик?

— Да что этой бестии сделается? Живёт и здравствует. Вообще-то это он заставил меня пойти за тобой. Для чего-то ты ему до сих пор нужна.

Мия села на диван рядом с ахтари, и он тут же притянул её к себе — поближе к сердцу.

— Я очень надеюсь, что ты согласишься уйти. Междумирье без тебя как дом без людей, — тихо сказал Рейнольд, поглаживая спину девушки и пытаясь сдержаться.

— Завтра. Я дам свой ответ завтра. А пока давай просто побудем так.

Они долго сидели так, не разговаривая и не двигаясь — слова сейчас были бесполезны.

— Твой отец сказал, ты плакала из-за меня. Это правда? — спросил Рейнольд, когда Мия со вздохом отстранилась.

— Он преувеличивает. Зачем мне плакать из-за парня, который даже не бросил меня? Я просто привыкла к тебе и к Междумирью.

— А помнишь, как мы вместе гуляли и готовили, и как читали древние книги в библиотеке? Я часто вспоминал об этом, когда ты ушла.

— Конечно, помню. А ты помнишь последний день? Помнишь, что я тебе сказала и что ты ответил?

В голосе её звучала обида, которую она тщательно пыталась скрыть.

— Ты о признании? Я бы хотел сказать тебе эти слова, Ми. Только ахтари не знают любви. Если я когда-нибудь пойму, что это такое, то смогу говорить «я тебя люблю» хоть каждый день. Но ты мне очень дорога, и я хочу быть вместе с тобой. Столько, сколько позволит нам судьба.

— Я поняла тебя, Рейнольд. Спокойной ночи, — сухо сказала она и ушла к себе.

Всё-таки он заставил её плакать, и от осознания этого факта ему было больно.

Мия

Когда Рейнольд пришёл за мной на Землю, я испытала смешанные чувства. С одной стороны, радость от его поступка, с другой, растерянность и непонимание, как лучше поступить. Казалось, он вполне искренно скучал по мне и я нравлюсь ему такой, какая есть. И всё же червячок сомнения шевелился в сердце, не давая покоя.

В то же время меня тянуло к Рейнольду, как никогда. Я даже пришла к нему ночью, чтобы просто побыть рядом, услышать от него что-то нежное и ласковое. И он был и нежен, и ласков. И всё равно отрекся от каких-бы то ни было серьёзных чувств, заявив, что не знает о любви.

Можно, конечно, опять списать всё на то, что он ахтари, но теперь, когда он был рядом, мне не хотелось его оправдывать. Зовёт меня в Междумирье, а кто я для него — непонятно. И разберёмся ли мы с этим, как вышло у папы с мамой, тоже никто не знает.

Единственное, в чём я была уверена на сто процентов, — его объятия по-прежнему теплы и желанны для меня, а сам он по-прежнему кажется мне привлекательным как мужчина.

После ночного визита я не спала — всё думала, желая не ошибиться в решении. Только напрасно я мучила себя — когда пришёл рассвет, я только больше запуталась.

Немного отвлеклась на приготовление завтрака, решив пожарить сырники. Аппетитные кругляшки красивого жёлтого цвета вскоре лежали на тарелке в самом центре стола и умопомрачительно пахли. На запах и пришёл папа, прежде чем я его позвала.

— Доброе утро, дочка, — улыбнулся он. — Сегодня у нас сырники?

— Доброе утро, папа! Проходи, я сейчас поставлю чай. А где Рейнольд?

— Его нет дома. Похоже, он решил избавить нас от своего присутствия, — холодно сказал папа.

— Да ну, не мог он уйти по-английски. Не в его правилах. Наверное, вышел прогуляться.

— Может, и так, — не стал спорить отец. — А что у тебя с лицом, Мия?

— Что? — я бросилась к зеркалу над мойкой — в нём отражалось опухшее нечто с красными глазами.

— Ой, вот это да! Я плохо спала ночью, и вот результат. Ничего, пройдёт.

Я села за стол, наложила сырники сначала папе, потом себе.

— Ешь! Не будем никого ждать, а то остынут, — поторопила папу я.

Но он не спешил приступать к еде, о чем-то напряжённо думая.

— Папа! Всё хорошо? Ничего не болит? — забеспокоилась я.

— Если что и болит, так только душа, — ответил он. — И мозг не хочет верить в то, что я видел вчера.

— Ты о Барьере? Он и в самом деле необычный. Первый раз он пугает.

— Да, — согласился отец. — Но сильнее пугает твой молодой человек. Особенно когда я осознаЮ, что всё, что он говорит, правда.

— В Междумирье ещё больше пугающего, в хорошем смысле. Там много необычных и очень красивых вещей.

— И что ты думаешь о Междумирье? — поинтересовался папа.

— Оно прекрасно. Представь себе: зимний лес, сугробы по пояс и луна, плавающая в чёрном небе, словно кружок лимона в крепком чае.

— Ты с такой любовью говоришь о чужом тебе месте, как будто стала его частью.

— В самом деле? Не знаю, как такое могло случиться.

— Это потому, что ты любишь, — уверенно сказал папа. — И любовь к этому твоему… ахтари распространяется и на его дом.

Мои чувства так очевидны или он просто хорошо меня знает?

— Почему ты думаешь, что я…

— Потому что я знаю, как выглядят люди, которые влюблены. У тебя глаза блестят.

— А как ты думаешь, Рейнольд… он… он меня любит?

Я задала этот вопрос и сама испугалась — а вдруг ответ мне не понравится.

— Любит — не любит, — уклончиво сказал отец, — во всяком случае, переживает за тебя точно. Ну а ты сама? После всех бессонных ночей и слёз хочешь к нему вернуться? В мир, где ты никогда не будешь своей.

Да, это было важно, и об этом я тоже думала ночью, но пока в Междумирье только я и Рейнольд, мне не придётся доказывать, что я имею право там жить.

— Знаешь, папа, там и жителей-то почти нет. Я, Рейнольд и Чудик — волшебное, почти немое существо со стены.

— Да, как у вас всё запущено, — сыронизировал папа. — Вообщем, что я хотел сказать…

Скрипнула входная дверь, и через пару секунд на кухне появился Рейнольд.

Тоже невыспавшийся и хмурый, с пакетами в руках, доверху наполненными продуктами.

— Я подумал, почему Вы должны меня кормить, — сказал он, выкладывая еду на стол.

Кажется, он скупил весь магазин в Кузькино: крупы, свежие овощи, сыр, молоко, колбасы разных сортов, несколько баночек красной икры. И шоколадные конфеты в коробках: ассорти и птичье молоко.

— Ничего себе, ты набрал! — восхитилась я. — Не нужно было, не так уж много ты съел.

Зато папа оценил широкий жест.

— А я уж думал, ты безнадёжно неблагодарный, а оказывается, нет. Что ж, спасибо. Ты садись, Рейнольд, поговорим. По-мужски, без свидетелей, — прибавил он, глядя на меня.

— Ладно, ладно, поняла, ухожу.

Мне очень хотелось подслушать, но это было бы нечестно. Оставалось лишь мерить шагами свою спальню и надеяться, что разговор пройдёт в дружеской атмосфере. Не зря же Рейни принёс столько еды!

Прошло не больше десяти минут, когда Рейнольд заглянул ко мне.

— Всё хорошо? Папа тебя не ругал? — спросила я.

— Нет, не ругал. Ми, я хотел узнать, — он волновался и не поднимал на меня глаз. — Ты решила? Вернёшься со мной в Междумирье?

Может, я должна была отказаться, но мои губы сами сказали «да», и мне стало легко, как будто я сбросила тяжкий груз с души.

— Я рад. Когда поедем к порталу? Твой отец разрешил тебя забрать.

Портал возник словно из ниоткуда, как только Рейнольд его активировал. Мы стояли в поле втроём, вместе с моим отцом. Я взяла с собой рюкзак с любимыми книгами, вязанием и одеждой, а папа заставил заполнить оставшееся место продуктами.

— У нас ведь там всё есть: и еда, и вода.

— Ничего, лишними не будут, — настаивал отец.

Пришлось подчиниться, и в итоге я тащила десять килограммов тяжестей. К счастью, Рейнольд догадался забрать у меня тяжёлую ношу, когда я пару раз споткнулась на ровном месте.

Папа настоял и на том, что проводит нас до портала, чтобы как можно дольше побыть рядом со мной. Правда, теперь я могла посещать Землю, когда хотела, но не могла позвонить или написать из Междумирья. Увы, родина ахтари имела свои недостатки.

Напоследок я спросила папу, почему он отпустил меня.

— Не могу больше смотреть, как ты мучаешься одна, — ответил он. — А когда ты смотришь на этого… нечеловека, вся так и сияешь. И он тоже тебя любит, просто пока не осознал это.

Я обняла его, пряча лицо на груди, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.

— Спасибо. Спасибо за всё, папа.

Последние слова были сказаны, осталось лишь прыгнуть в портал. Рейнольд взял меня за руку, и мы одновременно шагнули в искрящийся зеленоватый омут.

— До свидания, папа! — крикнула я, но он уже не услышал.

Закружилось пространство вокруг нас, замелькали цветные пятна перед глазами, и мы вылетели в Портальный зал, где на стене сидел Чудик и пялился прямо на нас.

— Привет, Чудик! — обрадовалась я. — Ты меня ждал? Я вернулась!