Ловушка для защитника миров

Глава 8 Происшествие на прогулке

Мия

Так тяжело мне в Междумирье ещё не было. Интересно, он собирался рассказывать мне о судьбе пропавших людей? И может ли он лишить меня памяти? Он, конечно, отрицает, но можно ли ему верить?

До этого разговора я представляла ахтари супергероями, милосердными и справедливыми существами, оберегающими покой всех миров. Ведь не может защитник миров быть таким мерзким. Если ты сильный, то несёшь бОльшую ответственность.

Может, поэтому ахтари и погибли, в наказание за свою подлость. Тоже мне, защитники нашлись! Стыд и срам!

Я и злилась, и испытывала жгучую боль от сегодняшних откровений. Где-то на Земле живут люди, побывавшие в Междумирье, и они не помнят ни себя, ни своих родственников и друзей. Возможно, они живут на улице или сидят в сумасшедшем доме, и всё по вине ахтари. По вине Рейнольда, ведь он тоже ахтари.

Участвовал он в этом или нет, неважно. Он молчаливо одобрял остальных — всё равно что соглашался. Сердца у него нет!

Обуреваемая потоком грустных мыслей, я глядела в окно на снежные просторы Междумирья. Чудик на стене грустно улыбался и мычал, выражая сочувствие.

— Ты видел его, Чудик? Он хоть раскаивается? — обратилась я к своему помощнику.

Чудик опустил брови — нет, мол, упёртый как баран.

— Жаль, а я-то считала его адекватным. И жалела его и всех ахтари, а оказывается, не жалеть их надо, а опасаться! Миры спасали, а людей калечили! А, может, не только людей, а и жителей других миров.

Я выговорилась и замолчала, излив свой гнев на стены и Чудика. Какой толк обижаться на всех ахтари, если в живых остался только Рейнольд. Вот на него и буду сердиться! На него и на того, кто пропустил людей через Барьер.

Но через Барьер меня провёл Чудик. Так, может, он и остальных тоже позвал в Междумирье?

— Чудик, послушай, ты ничего не знаешь о людях в Междумирье?

Я пристально смотрела на стену, а рожица застыла, словно сомневаясь, стоит ли отвечать.

— Не уходи, пожалуйста, — попросила я. — И не скрывай ничего. Ты приводил людей в Междумирье?

Чудик поднял брови.

— Слушай, а зачем ты это делал? И зачем привёл сюда меня? Надеюсь, не из прихоти?

Чудик опустил брови, что означало нет. Но дальше он беседовать отказался и всё-таки сбежал.

Оставшись одна, я устало опустилась на постель. До сна было ещё долго, но и двигаться я не могла — не было сил.

Угораздило же меня застрять в Междумирье! Сколько я здесь, дайте-ка подсчитать.

Один, два, три… одиннадцать дней. Там, на Земле, меня ждёт папа, а я не могу выбраться. Он, конечно, заявил в полицию, и полицейские всю деревню обыскали. Но они меня не найдут, потому что не смогут пройти сквозь Барьер. Никто никогда меня не найдёт.

Совершенно некстати я припомнила наши с Рейнольдом поцелуи, расстроилась ещё больше и решила выйти из дома — проветриться. Столько дней безвылазно сижу в помещении, так и заболеть недолго.

Прямо под платье надела джинсы — чем больше слоёв одежды, тем теплее, сверху толстовку и шубу. Шапка, варежки — ну всё, я готова.

Проходя через холл, увидела, как на полу что-то блеснуло. Я наклонилась и подняла янтарное око. Совсем обалдел Рейнольд, артефактами разбрасывается.

Машинально сунула камень в карман шубы и выбежала на крыльцо.

Морозный воздух ударил в лицо, освежающий, бодрящий. Снег переливался под лунным светом, будто звёздное небо лежало под ногами. Я прошлась вдоль крыльца — снег хрустел, как капустная кочерыжка, когда её откусываешь зубами. Красиво, хотя и слишком пустынно, на мой взгляд!

Вот бы тут выросли деревья, какие-нибудь ели или сосны! И животных не хватает — волков там, лис, медведей, зайцев, в конце концов. Птичек каких-нибудь, снегирей или клестов, например.

Я представляла это и держала руку с янтарным оком в кармане. От камня исходило тепло, я погладила пальцем поверхность артефакта и сначала даже не поняла, что случилось.

Тонкие голубоватые нити сеткой пронизывали всё пространство до самого горизонта. Вскоре они превратились в силуэты животных, птиц и деревьев, словно сошедшие с холста и ожившие карандашные наброски зимнего леса и его обитателей.

Я зажмурилась, открыла глаза снова — силуэты не пропали. Что всё это значит?

Янтарное око нагрелось ещё сильнее, жгло пальцы. Я вытащила его из кармана — око сияло, как в тот день у Рейнольда в столовой. Я что, тоже такое могу? Но разве артефакт действует так?

Я удивлённо смотрела на открывшуюся передо мной картину. Животные двигались, как настоящие, как живые. Вот заяц запрыгал по снегу в нескольких шагах от меня, белка полезла по стволу высокой ели, клёст сел на ветку с шишкой в клюве и стал деловито её клевать. Казалось, ещё немного, и они обретут плоть, станут совсем реальными.

Происшествие отвлекло меня от печальных мыслей, я даже развеселилась, наблюдая за смешными пируэтами зайца. Он прыгал и подскакивал, подбегал ко мне и удалялся, а снег взлетал под его лапами и осыпался серебристыми искрами.

Вдруг заяц замер, вытянул длинные уши, прислушиваясь. В нескольких метрах от него в ветвях воображаемой ели блеснули красно-оранжевые огни — чьи-то глаза. Какой-то хищник внимательно наблюдал за нами.

— Нет! — закричала я, испугавшись, что на зайца нападут. — Зайчик, миленький, иди сюда.

Заяц испуганно метнулся в сторону и помчался вдаль, петляя между деревьями, а из-за ели выскочил волк и побежал за ним, всё быстрее и быстрее. Вот он почти догнал зайца, а я от волнения крепче вцепилась в артефакт. И когда волк уже клацнул зубами, нацелившись в горло бедного грызуна, всё исчезло: и заяц, и волк, и деревья, а янтарное око выпало из ладони в снег.

С ума сойти, как будто в виртуальной реальности побывала. И я так не поняла природу странного явления. Будем считать, что это лишь плод моего воображения.

Я подняла артефакт, положила его в варежку, а варежку надела — так он точно не потеряется.

Сейчас погуляю чуть-чуть и вернусь в дом. О, а, может, дойти до стены, или, как называет её Рейнольд, до Барьера? Интуиция вопила о сомнительности идеи, но я её не послушала.

Медленно переставляя ноги, проваливаясь по колено в снег, я шла в направлении стены. Луна светила ярко, как всегда, но чем дальше, тем тьма всё более и более сгущалась над полем. Мне показалось, что я вижу вдали тёмное движущееся пятно, может, это Рейнольд? Тоже решил свежим воздухом подышать?

Правда, прогулкой моё перемещение назвать было сложно. Скорее это был квест «дойти до цели и не ухнуть с головой в сугроб». Тяжело, муторно, зато мыслей в голове совсем никаких и сердце не тоскует по Земле и близким. Тут бы просто дойти, на переживания сил не оставалось.

Так, потихоньку, полегоньку, я дошла до Барьера. Если дотронусь, может, смогу уйти обратно на Землю? Вроде бы янтарное око не открывает двери, но как знать…

Я подошла к стене, сняла варежку и приложила ладонь. Барьер не исчез и вообще никак не отреагировал. Тогда я направила на него янтарное око, и ожидаемо ничего не произошло. Видимо, так я через Барьер не пройду. Надо спросить Чудика, может ли он меня выпустить назад. Почему-то раньше мне не приходило в голову попросить его об этом.

Я прижалась к стене, пытаясь разглядеть Дикий лес. Там, за лесом, деревня, бабушкин дом и, может быть, папа тоже там. Но, где бы он ни был, папе, должно быть, очень плохо сейчас. Я должна сделать всё возможное, чтобы вернуться домой. А пока лучше пойти обратно, к Рейнольду, выпить горячего чаю и поесть наконец, а то что-то холодно и желудок урчит.

Я отвернулась от Барьера и вскрикнула от неожиданности — вместо голого снежного пространства теперь рос лес.

Всё было точно как в моих фантазиях: деревья, птицы на ветвях ёжились от мороза, белка лезла на дерево, и заяц весело прыгал в двух шагах от меня.

Так, но если ожил заяц, значит, ожил и волк. Я замерла, высматривая в ветвях два красноватых уголька, — и нашла их. Вот они, глаза, слева от меня, метрах в трёх. Волк!

Из книг я знала, что от волков убежать нельзя.

Смутно помнились истории о людях, которые спасались от волков на деревьях, но вот спаслись или нет, я не помнила. Да и не залезу я на дерево в этом одеянии.

Волк выставил морду из прогала между ветвями, и мы уставились друг на друга. Глаза его светились в темноте Междумирья, словно два рубина. Заяц давно ускакал, воспользовавшись заминкой.

Сколько же я буду так стоять во власти зверя? И где ходит Рейнольд, когда он так нужен? Я ведь даже не сказала ему, что ушла гулять.

Волк угрожающе зарычал на меня, и нервы мои сдали. Мелкими шажками я пошла вдоль стены, не сводя взгляда с волка. Может, ему надоест и он уйдёт искать другую добычу.

Ещё шаг, ещё. Чем дальше я от волка, тем лучше. О том, что дом далеко отсюда, я старалась не думать.

Сделав очередной шаг в сторону, я запнулась обо что-то, полетела на землю, а волк разбежался и прыгнул на меня, целясь в горло. Я инстинктивно выставила руки перед собой, защищаясь, зубы волка скользнули по ладони, но внезапно животное отлетело в сторону, визжа от боли. Рядом со мной упал на снег толстый сук, я подняла глаза и увидела Рейнольда. Как хорошо, что он здесь!

Волк приземлился на лапы, в ту же секунду ахтари прыгнул на него сверху. Схватив волка за шею сзади, он перевернул его на спину и сел животному на грудь. Волк скалился и пытался укусить Рейнольда.

Он же погибнет, мелькнуло в голове.

Я схватила отброшенный в сторону сук, подбежала к дерущимся и с силой ударила волка в челюсть. Рейнольд изловчился, сдавил животному горло и не отпустил, пока зверь не обмяк.

Разжав руки, Рейнольд выдернул застёжку плаща и острым концом нанёс несколько ударов в сонную артерию. Волк дёрнулся пару раз и затих. Я выбросила сук и рухнула в снег на колени, обессиленная.

Рейнольд сел рядом со мной, придирчиво осмотрел мои руки и лицо.

— Ты не поранилась, Мия? Всё хорошо?

Я только кивнула, не в силах говорить. Слёзы облегчения выступили на глазах от того, что всё закончилось и Рейнольд рядом. Прежняя злость на него ушла, всё-таки он спас мне жизнь.

— А ты? Ты не ранен?

Кудри его растрепались, плащ был в снегу и волчьей шерсти, а на руках виднелись кровоточащие царапины.

— Тебя нужно перевязать, Рейнольд. Надеюсь, волк не был бешеным.

Ахтари пожал плечами.

— Вряд ли, если только ты не вообразила бешеного волка.

— Я? А при чём здесь я?

Рейнольд лукаво улыбнулся.

— Ну как при чём? Это же по твоей милости тут теперь лес, как на Земле.

— Я ничего не делала, — возразила ему. — Только подобрала с пола артефакт и нажала на него. Ты его потерял, наверное.

— Должно быть, он выпал из кармана штанов, когда я выходил. Дай его мне.

Я сняла варежку и протянула янтарное око Рейнольду.

— Я видела голубые нити и силуэты зверей. Хотела, чтобы они появились в Междумирье. Но я же не волшебница.

— Я пока не знаю, кто ты, Мия. Знаю только, что сам так не умею.

Он стряхнул с себя шерсть и снег и подал мне руку.

— Ладно, пойдём домой. Нам ещё из леса выбираться.

Я встала, окинула поле битвы. Могло выйти гораздо хуже, но если это я создала волка, то здесь обитают и более опасные хищники.

Справа раздался хруст, и я испуганно прижалась к Рейнольду.

— Там может быть медведь, — таинственным шепотом сообщила я ему на ухо. — Я его тоже представляла.

Мы поспешно скрылись в чаще, не дожидаясь, когда появится виновник шума. Не знаю, правда ли там был медведь, но лучше не проверять.

Среди деревьев было сложнее ориентироваться, чем на открытой местности.

— Рейнольд, ты хоть знаешь, куда идти? Я что-то не соображаю.

— Сейчас.

Рейнольд вытащил янтарное око, вытянул руку вперёд. Артефакт снова загорелся, осветив деревья вокруг и снег под ногами.

— Чудик! Ты меня слышишь? — негромко сказал Рейнольд. — Мы возле Барьера и не можем выбраться. Пожалуйста, покричи немного, ты же можешь.

Прошло несколько томительных секунд, и вдруг я услышала то самое: «Миии-я-ааа!» слева.

Мы пошли на голос, петляя между деревьями. Чудик постарался: громко завывал и постанывал, пока не довёл нас до крыльца. По-моему, в конце нашего путешествия он даже слегка охрип.

Радость от того, что всё закончилось и мы не заблудились в лесу, была неописуема. Правда, меня трясло от волнения, а зубы стучали от холода. Ничего, сейчас согреюсь, а вот Рейнольду, казалось, холод был нипочём.

— Ахтари еще и не мёрзнут, что ли? — с завистью спросила я. — Полезное качество зимой.

Рейнольд отмахнулся — мол, не сейчас, позже объясню. Повёл меня на второй этаж, разжёг в моей комнате камин, велел переодеться и ждать его.

Облачившись в белую сорочку длиной до колена (которую мне принес Чудик, когда я попросила одежду для сна), я завернулась в одеяло и села у огня, вытянув ноги, наслаждаясь теплом. Часы показывали полвосьмого вечера, короткий и насыщенный событиями день заканчивался.

Я вспомнила, как мужественно Рейнольд сражался с волком. Он и сам был в опасности, но не бросил меня в беде. После такого назвать его равнодушным язык не поворачивался.

Скрип двери возвестил о приходе ахтари. Он держал в руках поднос с двумя чашками чая и остатками моего кекса.

— Готовить я не умею, — сказал он, передвигая столик от окна к камину и ставя на него поднос, — так что хорошо, что еда осталась.

Я поблагодарила и набросилась на выпечку — так сильно хотела есть. Чай снова был земляничный, как в мой первый день в Междумирье, и я испытала ощущение дежавю. Столько всего случилось с нами за это время, но я опять чувствовала себя дома, как тогда.

Только Рейнольд почему-то хмурился, раздражённо помешивая ложечкой чай, и наконец выдал:

— Обязательно было ходить туда одной, Мия? Никому не сказала, ушла в мороз. Ты забыла, как чуть не замёрзла в день нашего знакомства? А если бы я опоздал, если бы вообще не пошёл за тобой, так, на всякий случай?

Вот так штука, сначала спас, а теперь что, отчитывает?

— Почему ты кричишь на меня? Я же не виновата, что так вышло. Когда я шла туда, никакого леса и никаких волков не было!

— Конечно, не было, потому что ты их и создала! Я уже говорил тебе! И потом, не в этом дело! Дело в твоей феерической безответственности!

— В чём — в чём? Ты сейчас говоришь мне, что я безответственная, ты, который… который…

Я хотела сказать: который теряет артефакты и вообще не знает, что у него под носом, но вовремя остановилась.

— Ну что, что который? Говори!

Несколько секунд я молчала, потом из меня вырвалось признание.

— Там, в лесу, мне было очень страшно, ты знаешь об этом?

Рейнольд подошёл ко мне, убрал за ухо выбившуюся из прически прядь волос.

— Знаю, Мия, знаю. Но я ведь пришёл. Только немного опоздал.

Он сделал паузу и добавил:

— Я так испугался за тебя.

Голубые глаза смотрели ласково и сочувственно. Как же мне было стыдно — просто не передать! Он и правда за меня переживал.

— Спасибо, что спас меня, — запоздало поблагодарила я. — Ты очень храбро дрался, Рейни.

— Я просил не называть меня так, — Рейнольд встал и отошёл к окну. — Лучше скажи, что ты делала у стены?

Я заколебалась, говорить или нет, но решила, что хватит обманывать и скрывать.

— Хотела понять, могу ли пройти обратно сквозь Барьер. Я очень скучаю по дому.

— Понятно, — бесцветным голосом произнёс он. — Скучать — это нормально, наверное. Я подумаю, что можно сделать. Спокойной ночи, Мия!

Он направился к двери, я, спохватившись, окликнула его:

— Рейнольд! А руки? Перевязать надо.

— Не нужно, всё в порядке. Отдыхай и ни о чём не думай.

Он вышел, а я свернулась калачиком на постели и уснула.

Рейнольд

Рейнольд шёл по коридору второго этажа в свою спальню. Сегодня произошло столько всего, сколько не происходило за всю его длинную жизнь. Разумеется, всё затмил волк, Рейнольд и сам не понял, как победил его. Если бы не девчонка…

Как ловко она врезала животному по зубам! Хоть и испугалась, да сообразила. И за руки его переживала, зря только вообще из дома вышла. С её неуправляемыми способностями опасно всё.

Он сказал ей, что испугался за неё, и не соврал. Хотя, наверное, не стоило признаваться Мие. Ещё примет участие за слабость. Жаль, что он не может вести себя равнодушно, как нормальные ахтари, и, мало того, он испытывает влечение к девчонке. Крэд, как же ему справиться со всем этим?

Звёздный напиток — он поможет забыться. Рейнольд повернул к лестнице, направляясь в подвал, как вдруг услышал стон из комнаты Мии. В чём дело, что происходит с девчонкой?

Сразу выбросив из головы звёздный напиток, он побежал по коридору, толкнул дверь и в свете огня в камине увидел, как Мия мечется в кровати и стонет во сне. Одеяло лежало бесформенной грудой на полу, а подол её ночной сорочки задрался до бёдер, обнажив стройные ноги. На мгновение Рейнольд застыл, восхищённый этим зрелищем.

— Не надо, пожалуйста, не стирай мне память! — вдруг пробормотала она.

Должно быть, ей снятся кошмары про ахтари. Рейнольд присел на постель, провел рукой по шелковистым волосам. Она такая чувствительная, эта маленькая смелая девочка!

— Не надо, не надо… — повторяла она вновь и вновь.

Рейнольд взял её руку в свои, успокаивающе сжал в ладонях.

— Я здесь, Мия, я с тобой.

Она перестала метаться, лицо ее разгладилось, губы растянулись в улыбке.

Рейнольд накрыл её одеялом и подождал, пока дыхание Мии не стало ровным и глубоким. Тогда он наклонился и осторожно поцеловал её в щёку.