На откуп дракону

Глава 3

На носилках меня тащили где-то около получаса. Ничё не видела, но чуяла много и очень много чужих, жадных до хлеба и зрелищ людей.

Притащили невесть куда, точнее, судя по холоду, ветру с привкусом морской соли, — к берегу моря и выкинули мордочкой в песок. Не, ну, потом перевернули и с фейса волосы даже любовно убрали, но я всё равно жутко негодовала.

Лежу, рефлексирую, жду чешуйчатого монстра, иного не предоставили.

Итак, что мы имеем?

Зебру, видимо, не добежала я со смертельным исходом. Померла и перенеслась в другой мир. В чужое тело. Но это не точно. Не доказано, точнее.

Ту, ну, хозяйку безымянную этого тела, выбрали в качестве жертвы для местного монстра. Дракона. Номинально или фигурально, а может, и реально. Не исключаем ничего. Как и того, что я, возможно, просто в психушке, хотя повторюсь: оснований для заключения в мягкие стены попросту нет.

Далее. Имени я своего не знаю. Ну, своё реальное знаю, конечно. Арина я. Лебедева. Двадцать четыре года от роду. В восемнадцать лет с копейками похоронила родителей. Те на самолете разбились. Так уж вышло.

У меня есть дальние родственники. Но отношения с ними всегда били прохладные. В семье единственная дочь. Была. Так что плакать по мне некому. Искать тоже особо некому. Если это всё-таки похищение. В чём я почему-то тоже сомневалась.

Просто прелестно, короче.

К слову. Моря в моем городе попросту нет. И не откуда взяться вот этому чистому воздуху, крикам чаек, мерному шуму волн. И шушуканью за ближайшими валунами. Это матроны, лекарь и главарь всей этой ненормальной банды в засаде сидят, дракона бдят, ну, и чтобы жертва не уползла никуда.

Кстати, об этом. По неясным причинам я эту компашку хорошо в плане эмоций чую, как и других тоже, что за стенами города тихонько засели.

Та, что меня лупила, продолжает тихо ненавидеть и купается в злорадстве, что скоро мою иглу напополам переломают, или перекусят, метафора, короче, про Кощея и иглу его, кто не понял.

Подружке, больной на всю голову, было начхать на меня и вообще на всё, ей, как и главарю, просто хотелось, чтобы всё скорее закончилось и ещё пять лет они могли нормально жить. Лекарь думал о чём-то фривольном и не касающемся меня.

Исходя из этих всех дум и оговорок, выходило так. Раз в пять лет нарисовывается у земель общины дракон, монстр, так. Ему нужно выдать жертву. Наверное, девицу, как обычно бывает, может быть, и девственницу... Кстати, лично я не девственница, а вот как насчет этого тела — не знаю, наверное, да.

Если есть такой критерий отбора, вот выбирается жертва и её отдают на откуп, чтобы жить спокойно ещё какое-то время, а если этого не сделать, — ужас, смерть, голод и холод.

Печалька. Печалька, что жертва — я. Мне отдуваться.

Ладно, посмотрим. Может, с этим чудовищем договориться выйдет. А если не договариваемый будет, что ж, сам виноват! Я тогда за себя не ручаюсь. Мне своя жизнь дороже. И вообще, домой хочу. В свой понятный мир!

Где-то далеко донесся шелест крыльев. От фанатиков прилетело взволнованное:

― Летит! Летит! Монстр летит!

«Летит, значит, ― мрачно подумала я. ― Ну, что же, пусть летит, посмотрим, что там за монстр такой».

Ага, это я размечталась. Так, сказать, две секунды ― пять картин.

Дракон молниеносно приблизился, обдав меня промозглым ледяным мощным потоком с крыльев, да так, что ужасно заслезило глаза, а самое удивительное, никакого мерзкого запаха, только густой снежный аромат и эмоциональная пустота, будто передо мной неживое существо.

А затем вокруг талии обвились каменные руки, не лапы, а именно руки, рывком дернули на себя, в полете повернули спиной, прижав к твердому торсу, и нахально сжали под грудью, задевая левое полушарие, где сейчас тарахтело слегка испуганное сердце.

За камнями притихли и даже перестали дышать.

Мощный гребок крыльев, толчок от земли, и меня просто бессовестно уносят непонятно куда под улюлюканье и радостный взмах платочками ненормальных общинников.

Твою ромашку, всё. Меня похищают!

Впрочем, есть и хорошие новости. «Дракон», судя по обычным рукам с пятью пальцами, – прямоходящий эм-нем человекоподобный субъект.

Холодно, мать твою. Мои собственные пальцы закоченели. Кажется, махинации над моим телом того лекаря начали ослабевать. Проклятье, реально ужасно холодно! Начинаю паниковать. Превратится в сосульку, как-то не шибко хочется.

В сознание вдруг проник посторонний, вымораживающий спокойствием голос:

― Спи. Истеричек мне сейчас только для полной радости не хватает.

Хэй! Алло. Где он истери…

И меня выключило. Вот же, засранец!