На откуп дракону

Глава 26 Драко

Он внимательно следил за своей жертвой с самого начала её визита на кухню.

Как ловко она управлялась с готовкой, и если поварские навыки ещё можно было списать на то, что в своей общине она этим и занималась, то её вопросы к Сане, мягко говоря, удивляли и настораживали.

Вот только больше всего в странной дани его напрягал собственный к ней интерес.

Когда между девушками речь зашла о Хуго, он поморщился, до сих пор считая нелепую гибель садовника своим личным промахом, не доглядел.

Знал ведь, как сильно, до безумия, до черных мушек перед глазами ненавидит Аурейо людей. И не мудрено — те уничтожили на глазах матери новорожденного драконенка… На её глазах.

Любой бы лишился рассудка. Аурейо не лишилась, но с того времени в её груди вместо сердца пульсирует черный огонь.

Вот только ни Хуго, ни Сана не делали ничего из того, что сделали другие их вида, им просто не повезло родиться на свет людьми. И если сам Драко это понимал, то многие другие драконы — нет.

Если бы люди не являлись, как и драконы, балансом этого мира, то от этой расы не осталось бы ничего, кроме пепла, но гибель всего народа ничего им не даст, кроме гибели мира. И их самих в конечном итоге.

Ненависть — она медленно убивает. И с ней трудно справиться и ему самому.

Она неконтролируемая, неуправляемая, возникающая спонтанно без его на то желания. Вспыхивающая, как подожженный фитиль.

Ведь он, как и девяносто процентов его расы, потерял если не всё, то почти всё. Своих близких, свою жизнь, всё то, что им принадлежало, по вине чьей-то дурной прихоти.

Право, справедливости ради, сам Драко старался не идти на поводу всеобщего безумия и не творить того, о чём когда-нибудь он может пожалеть, и если многие сородичи не верят в стабилизацию баланса, то он…

Он тоже не верит.

Однако у него в груди вместе с ненавистью горит и надежда. Хрупкая, как летний цветок, но она есть.

Родных избавление от проклятия и искупление, конечно же, не вернет, но вернет возможность полноценно оборачиваться и творить жизнь.

В драконье сознание проскользнуло грязное, липкое: а ведь люди по-прежнему плодятся как животные, имея по трое, а то и больше детенышей, а они... драконы, этого лишены. Где здесь справедливость?

Глаза застелило яростью, всколыхнув зрачок в ледяную иглу. Обрушился под его кулаком дубовый стол. Драко тряхнул головой и усмехнулся.

Слепая ярость — тоже часть проклятия, он давно в этом не сомневался. Ах, как бы ему хотелось избавиться от этого тяготящего, выкручивающего жилы давления. А самое печальное, он и не помнил того вкуса свободы.

Драко перевел внимание на девушку. Арина. В переводе с его языка – чистая дева. И почему ему стойко кажется, что эта Арина не так проста? И она — часть пазла.

На мгновение ему подумалось: она может быть прямым потомком той твари, что развязала это всё…

Нет, стоп. Он не поддастся. Не станет её убивать. Даже если всё так. Не она лично убила, и он сомневался, что эта девушка вообще хоть кого-то когда-то убивала.

…Сводить бы её к оракулу. Тот слишком давно молчит, но вдруг сейчас что-нибудь скажет? Драко усмехнулся: за тонкую веточку хватается.

Деактивировав следящие чары, он, словно тысячелетний старик, поплелся навстречу Дани.