На откуп дракону

Глава 39

― Так, а чего ты здесь хочешь найти? ― спросила Сана, подпирая спиной обитую деревом стену, в то время как я осматривалась не без удивленного восхищения.

А самое главное, видно сразу: в отличие от этажа жертв, здесь тщательно сохраняют порядок. Ни пылинки. Даже чехлы сияют белизной.

Видимо, Уна перманентно поддерживает на своем участке работы чистоту. Собственно, чем ещё в пустынном дворце дракона заниматься? Я её понимала.

― Что-нибудь, ― отозвалась заторможенно, глаза разбегались, не зная, на чём концентрироваться сразу.

― Ладно, играйся. У меня много дел. Дорогу-то запомнила? Сама сможешь вернутся?

― Постараюсь.

Скептично хмыкнув, некро-подруга из вредности припомнила черную-черную дверь с красным-красным огнем и оставила меня. Некоторое время потоптавшись на месте, несмело двинулась вдоль извилистых рядов меж сундуками да стеллажами.

Перед тем как сунуть нос в приглянувшийся довольно большой сундук из светлого дерева с тесненными по коробу причудливыми рисунками, присела перед ним на корточки, набрала воздуха в рот, надеясь: Уна меня за такие дела всё-таки не пристукнет, тем самым пополнив ряды нежите-слуг.

Приподняла пальцем замок, и крышка легко открылась. Фух, всего лишь какие-то потемневшие железяки. Точнее, не просто железяки, а старые доспехи. Кольчуга с разорванными цепочками. Поножи с рваными опять-таки ремнями. Шлем. Его я покрутила в руках, тяжелый. И истершиеся символы какие-то под забралом.

В ещё двух сундуках обнаружилась одежда. К своему немалому счастью, нашла парочку штанов, хотя не штанов, а подштанников, причем, судя по размеру, когда-то они принадлежали подростку, но мне на прикидку должны быть впору.

― Это я удачно зашла, ― хмыкнула под нос, откладывая «сокровище» к стеночке.

Ещё в нескольких, кстати, были женские платья из очень дорогих тканей, щедро сдобренных драгоценными камнями в потемневших опять-таки от времени оправах. И самое такое, что вот видно: за всем этим тщательно ухаживают, все шмотки не пыльные и выглядят не как новые, конечно, но добротно.

Попадалась мне и обувь. Одни ботинки из грубого не опознаваемого материала я тоже оттащила к стеночке, пусть те были мне великоваты. Сгодится.

Попадались мне и книги в древних обложках, подозрительно напоминающих кожу, их я трогать толком не стала, лишь заглянула одним глазком, язык мне непонятный, сильно смахивающий на арабскую вязь. Красиво и абракадабренно. А ещё веяло от книг этих очень как-то недобро.

Вот смотришь на вещь и понимаешь: лучше трогать это не стоит. Опасно.

Кроме книг, я находила совсем уж непонятные вещицы, какие-то деревяшки, будто бы комплектующие от опять-таки невесть чего. А над одним сундуком ближе к окну, возле громадной махины под белым чехлом я просидела очень долго. И на душе было как-то муторно.

Просто я наткнулась на детские старые-старые игрушки, пыль и паутину с которых как раз не сметали и, видимо, не открывали этот сундук слишком давно. Больше всего мне приглянулась вырезанная из светлой кости изящная лошадка-качалка.

В уголках глаз запекло.

И почему-то вспомнилось… «Продам детские ботиночки… Не ношенные»… По щекам потекли дурацкие слезы. А я ведь даже не помнила, кому эта фраза принадлежит. Кому-то из классиков нашего мира, что поспорил с другим, кто лучше всего заставит читателей своих плакать…

― Ты чего здесь ревешь? ― послышался над головой холодный женский голос. ― Арина, да?

Дернувшись от неожиданности, ведь даже не слышала ничьих шагов, вскинула голову, уставившись без эмоций на брюнетку, чьи черные волосы были заплетены в две толстые косы, а синие глаза смотрели с мертвым спокойствием.

Кивнула:

― Арина. Да. А ты Уна?

― Она самая, ― скользнула взглядом по сундуку и нахмурилась: ― Не нужно было тебе это трогать.

Крышка резко захлопнулась с гулким стуком по мановению бледной женской руки.

― Да я уже поняла. А кому… кому это принадлежало?

― Насколько я знаю, хозяин когда-то очень давно, когда ещё надеялся на наследника, вырезал эти вещицы сам, ― закончила, с легким удивлением вперив в меня недовольный взгляд. ― А вообще, это не твоего ума дело.

В груди неприятно сжалось. И вновь сердце тошнотворно заныло.

Согласилась спокойно:

― Да. Не моего.

― Долго ещё будешь рыться в чужих вещах? Мне пора за работу.

― Нет, я закончила. Отобрала для себя немного вещиц.

― Я заметила, ― она покосилась на шмот.

Оперевшись ладонью на стену, поднялась.

― Всё, ухожу. Но ты не будешь против, если я ещё загляну завтра?

― Не всё перетряхнула, ― скрестила ядовито на груди руки.

― Не всё. Хотела ещё посмотреть, что под чехлом, ― кивнула спокойно на озвученный предмет.

Уна нахмурилась.

― Музыкальный инструмент.

К моему удивлению, умертвие шагнула к предмету и просто содрала с него ткань, я не сдержала восхищенного вздоха, уставившись широко распахнутыми глазами на… белоснежный, декорированный золотыми вензелями рояль. Вот это неожиданность.