На откуп дракону

Глава 75

Из сна вырвал потрясенный, наполненный искренним возмущением вопль:

― ЧТО?! Как это всё понимать?!! Драко!!! Калипсо!!! Ах, ты, гадина!

Одеяло рывком стянули, а меня попытались дернуть за ногу, но тут с двух сторон взвились драконы. Задушенный вопль.

Протерев глаза, села на постели, с удивлением наблюдая занимательную картину.

Моник пригвоздили к стене магическими путами, из которых она пыталась выбраться, рычала и елозила поясницей, но самое непонятное и, пожалуй, жутковатое — её внешний вид.

Лицо недо-драконихи вытянулось, напоминая лошадиную морду, скулы заострились, во рту — приличный ряд острых зубов, глаза напрочь черные, без белка, и рычала она не хуже твари из ада. За спиной трепыхаются белые с черными подпалинами крылья. Эм.

Над ней нависал с сосредоточенным серьезным лицом Калипсо, Драко в полутрансформации напряженно за ним наблюдал, ожидая вердикта.

― Гм. Стесняюсь спросить, а что происходит? ― осторожно подползла к краю постели.

Гадина, среагировав на мой голос, активнее завозилась в путах, исторгая нечто шипящее и злобное, весьма похожее на проклятия.

Оба дракона и тут среагировали быстро, залепив клыкастый рот маг-кляпами, у тварюшки округлились глаза, а затем полыхнули таким огнем ненависти, что мне аж не по себе стало.

― Оно точно не вырвется?

― Точно, ― кивнул Лунгар, оборачиваясь к нам, причём смотрел он только на Сталледа, затем ему как-то по-особенному кивнул.

Драко опустил голову, прикрыл ресницы и выдохнул, будто весь груз многолетних камней измельчил в труху, предварительно с себя скинув.

Бросив на меня странный взгляд драконьих глаз, спеленал Моник, или кто она там теперь, своими веревко-лианами. Вот, кстати, за всё время даже не поинтересовалась насчет них. А затем дракон, открыв арку, утащил куда-то рычащую дракониху.

Проследив, как осыпаются искорками ошметки арки, перевела взгляд на Лунгара.

― И чево это было?

Калипсо усмехнулся и присел рядом со мной.

― Конец, где только начало, Арина, хотелось бы верить.

Недоуменно вскинула бровь, а затем, догадавшись, во все глаза уставилась на Лунгара.

― Это оно? Она — та душа черная, да?

― Да.

― Ошалеть. А где фейерверки там? Где героические битвы?

На меня скептически покосились.

― А тебе битв не хватило, так? Мало тебе было без дара остаться?

― Да разве это ж битвы? Так, гусеничные поползновения. А я, выходит, чистая душа?

― Верно.

― Черт, приятно.

Калипсо отпустил смешок.

― Только чёт я мало похожу на вашу королеву прародительницу.

― Чего ты хочешь? Столько лет прошло. Не лет, столетий. Сколько раз твоя душа успела переродиться, одним верховным известно.

Мы помолчали.

― И что теперь будет? Куда её Драко унес?

Меня наградили красноречивым: догадайся. Ну-у-у, тут один итог. Ой. Особенно когда вот так дворец трясет.

Схватившись за Калипсо, испуганно закрыла глаза. Потолок, чтоли, падает? А, нет, это мы с кроватью рухнули. Точнее, кровать — в подпол, а меня Лунгар успел отнести на другой конец комнаты. К счастью, всё прекратилось быстро.

Открыла один глаз.

― Всё?

― Всё.

― Он её, что, спалил на одре?

― Ты не хочешь этого знать, Арина.

― Сожрал?! Боги. Какой кошмар. Ну, приятного аппетита, чтоли. Не, ну, он бы сказал, я бы соли хоть дала.

Дракон затрясся, сразу не поняла, что от хохота, и тоже улыбнулась. Ошалеть. Так, выходит…

― Так проклятие снято?

― Время покажет, так быстро ничего не бывает.

― Ладно. А вот постель жаль.

― Не переживай. Новая будет.

Меня осторожно поставили на ноги и всмотрелись как-то уж… неоднозначно.

― Ты же не думаешь выкинуть какую-то глупость на радостях?

― А ты сильно против, да?

― Офигеть, если я тебе нравлюсь, Калипсо, но я по Драко Сталледу, если ты не он, ― виновато развела руками под очередной смешок.

Эпилог

Поздней-поздней ночью сидим с Драко в его спальне. Я здесь в первый раз, поэтому некоторое время осматривалась с большим любопытством.

Спальня чешуйчатой банки мне понравилась больше, чем своя. И синие тона, и, самое главное, — кровать размера кинг-сайз, ха…

Дракон с загадочным видом подливает мне глинтвейн, безалкогольный, если что. Сама варила под любопытные мордашки Саны и Линбет, правда, заметив, сколько специй я кладу, те, скривив рожицы, быстренько сбежали от греха подальше.

― Больше не холодно? ― спрашивает Драко и многозначительно косится на кровать, ту, которая сайз.

Улыбаюсь, впервые за столько дней, отчего Сталлед на мгновение замирает, тараня мой рот голодно, будто три надели не жрал.

― Нет. Больше не холодно. Это ведь хороший признак, да? Я вообще на редкость хорошо себя чувствую, будто бы возродилась.

― Да. Это очень хороший признак.

Потягивает горячий напиток, что приятно перекатывается на языке. Дракон, как ему кажется, неуловимо подползает поближе к моему бедру.

― Ну, а ты, Драко, чувствуешь в себе изменения?

― О, да, ― хрипловато, ― ещё как чувствую.

Видимо, особенно в одном месте, том, которое в штанах, ага. И меня, зараза, в дрожь шматает, внизу живота тянет томительно.

― Страшно представить, как отреагируют твои сородичи на глобальное «потепление», да и люди тоже.

― Ненависть ушла в землю, Арина, ― заботливо прядку волос отводит за ухо. ― Они смирятся и совсем уж обрадуются, когда станут рождаться новые дракончики.

― Кстати, об этом. Я тут в одной книге давеча прочла, что раньше, до всего… ну, ты понял… драконы успешно скрещивались с человеками. Ты не думал, что не только люди виноваты, а? Вдруг кому-то из ваших просто не понравилось, что стало слишком много полукровок?

Драко скривился.

― Было такое. Да. Но, видишь ли, потомство зачастую урождалось от таких союзов слабое, намного слабее, чем в чистокровной паре.

― Ха. Так это ещё более веский мотив.

― Возможно, ты права. Во всяком случае, мы уже истины не узнаем.

― Я к тому, чтобы ситуация не повторилась.

― Мы с Калипсо этого не допустим, ― сверкнул зрачками Сталлед и веревки свои распустил, подхватила одну, осторожно перекрутив в пальцах.

― А почему ты такой, Драко? Зачем эти веревки?

― У каждого дракона были свои изменения в трансформации. Моё такое. Вероятней всего, по причине моей связи с императорским родом, по нам отдача больше пошла, чем по другим.

― Это нечто вроде мутации?

― Нечто вроде того.

― Они теперь должны исчезнуть, так?

― Кто знает? Я давно к ним привык и научился управлять.

― А твои рисунки?

― В них вся история катастрофы, но я заметил, несколько начали увядать.

― Да? Покажи!

На меня покосились очень неоднозначно, а затем вновь прикипели к губам.

― Если я тебе их покажу, то буду обязан жениться.

― О, всё так интимно?

― Интимней некуда, ― наклонился к моему рту, прихватывая нижнюю губами, дыхание сперло. ― Ты выйдешь за меня замуж, Арина?

Мои глаза наверняка напоминали две плошки.

― Ты серьезно?

― Более чем, ― по губам эротишно скользнул язык.

― А как же слабое потомство?

― Переживу. Тем более, я сильно сомневаюсь, что с тобой у меня будет слабое потомство.

― Мне нужно подумать. Я девочка приличная… Ты куда?!

― Не стану мешать тебе думать. Завтра утром приду, чтобы ответ узнать, и послезавтра, а сейчас мне нужно в душ, а затем в небо… Ох, Арина?! ― это я просто напрыгнула на плечи дракона и прикусила его за кончик уха.

― Ну, нет. Я уже подумала, и я выйду за тебя, банка чешуйчатая.

Сама не поняла, как мы оказались на постели, куда делась одежда, только его горячие губы, ласковые ладони и кое-что более существенное, дарящее нереальные ощущения, а вместе с этим расцветала в наших душах весна.

…Только потому, что уснули под утро в крепких объятиях, уловили сквозь дрему громкий испуганно-возмущенный вопль, а второй — почти сразу же, радостный. Утром узнали, что вся нежить во дворце выродилась в людей. Даже вампир.

Последний был особенно несчастным и имел угрюмый вид. Зато, кажется, проклятие с этого мира наконец спало, и наступала новая эра, хотелось бы верить, мира и добра между драконами и людьми.