На откуп дракону

Глава 52 Драко

От тейран Вотерлан Драко удалось отделаться с трудом, не без помощи оракула, стоит признать. Сталлед не обманывался: передышку он взял ненадолго. Ночь близко.

― Какое счастье, что я как оракул освобожден от притязаний дракониц на моё семя, ― пробормотал под нос Калипсо, развалившись в кресле библиотеки и болтая в бокале чай.

Драко кисло скривился про себя, однако вслух иронично уронил:

― Многие драконы почтут за честь разделить ночь с нашими бесценными женщинами с попыткой заиметь наследника.

― Что-то не слышу в твоём голосе особой радости с восторженностью, ха. Кроме того, сколько за шесть сотен лет уродилось драконов?

Сталлед тяжко вздохнул, в этом вопросе ему было крыть нечем. Сколько уродилось? До обидного мало. И по пальцам одной руки можно пересчитать.

― То и оно. А сколько ночей принудительно-добровольно требуют драконицы?

― Из твоих уст это слышится особенно мерзко.

― Может, дело в том, что драконы не размножаются в неволе?

У Сталледа дрогнула рука, немного расплескав травяной настой на ковер, капли поглотил толстый ворс.

― Какая… интересная теория. Хм.

Калипсо ему подмигнул и больше не стал развивать тему, да и у самого Драко имелся совсем иной вопрос, возможно, и риторический.

― Не понимаю одного. Почему тейран Вотерлан? ― в задумчивом недоумении потер губу.

― Ждал кого-то другого? ― в тоне оракула различалась насмешка.

― Именно так. Аурейо. Тейран Огдендар планировала нанести мне визит.

― И причинить радость, да-да.

С губ Сталледа слетел короткий невеселый смешок.

― Вообще-то, она прилетит, ― огорошил Драко собеседник и гаденько подмигнул. ― Следующей ночью. Девочки смогли между собой договориться.

― Я… обескуражен. Они ещё и договорились. Ха… Но почему Вотерлан? Я никогда не имел дел с их родом.

― Вероятно, время настало, ― пожал плечами Калипсо, не без язвительности, разумеется. ― Могу только посочувствовать и посоветовать одно: если не хочешь, чтобы твоя человечка превратилась в пепел либо же пополнила ряды твоих слуг, а ведь может не пополнить, если пепел-то…

― Калипсо. Раздражаешь.

― На цепи её держи, ― заговорщицки прошептал, наклонившись к Драко. ― Катастрофу свою. На цепи. И, ах, да. Рекомендую перетащить девчонке её инструмент, а то точно всё плохо закончится. Для неё.

Подмигнув, Лунгар выхлебал чай и, отставив бокал, оправил мундир.

― Если ночью понадобится моя помощь… не зови. Не приду. Меня драконицы ещё сотню лет вряд ли интересовать будут, слишком уж мы их разбаловали. Да и вообще, тошно как-то за нашу расу, откровенно говоря. Тошно.

― Ты о чём?

Калипсо обернулся на хозяина дома на полпути к выходу, его губы тронула печальная улыбка.

― А ты не понял? Все эти бессмысленные убийства, считающиеся нормой, только лишь сеют в их душах черноту и разрушения, нацеленные на разрушение уже самой души. Драконы не только не размножаются в неволе, тейран Сталлед, но и в беспочвенном насилии, особенно если насилие причиняют сами драконы.

Драко нахмурился, он был согласен с оракулом, но хотел услышать истину со стороны.

― Люди сами виноваты. Они первые начали. Мы лишь забираем плату.

Калипсо покачал головой.

― Ты себя слышишь? Забираете у кого? У невинных детей? Дети никогда не отвечают за деяния своих родителей. Никогда. Это невозможно. Каждый отвечает лишь за то, что делает сам. Своими руками. Те, кто считает иначе, ничего, кроме уж, прости, дерьма, не несут в себе, оправдывая дерьмо положением «око за око» и «кровь и за кровь».

― Но…

― Но! Смотри, какая штука: кровь всегда идет от невинного, а не того, кто зло причинил. Почему? Может быть, потому, что не в расплате дело, а в инстинктивном желании причинить просто зло, а тут и повод подъехал, верно? Так в чём мы отличаемся от людей? Лишь в силе? Внешних особенностях? Благие, какая шелуха.

Разочарованно улыбаясь, оракул вскинул к потолку лицо, ладонью прикрыл глаза. Его выворачивало наизнанку, как начинало выворачивать самого Драко.

― Мести нет. Все давно отомщены. Проклятие? Увы, да. Но кто его наложил? Не наши ли уже собственные предки? И разве проклятие толкает драконов на убийство? Нет. Оно может заставлять ненавидеть, но не убивать.

― Я тебя услышал, друг мой, ― сорвался в спину Лунгара тихий шепот.