На высоте. книга 2

Глава 12

Кира

Утро началось с того, что я проснулась раньше Миши. Он спал на боку, продолжая и во сне удерживать меня руками. В груди защемило… Я так давно отвыкла от этого сладкого ощущения, что ты не одна, что, что бы ни случилось, тебя есть кому подхватить. Да-да, я так давно не испытывала этих чувств, что теперь было банально страшно! А что если я это зря?! Что если и тут ничего не выйдет? Не в горах. Черт с ними! В жизни… Что если я ошибусь?

Я лежала и смотрела на Горского, не в силах отвести взгляда от его лица, а в моей душе шла настоящая битва.

Он сказал, что любит меня. Боже мой!

Сказал… Что такое слова?! Я знала, как легко при случае предаются даже брачные клятвы. И может, потому мне в тот момент было так страшно, что сердце выпрыгивало из груди, а дыхание перехватывало от радости и священного ужаса.

Осторожно, чтобы только его не разбудить, я погладила щеку Горского самыми кончиками пальцев. Он смешно нахмурился. Я улыбнулась. Гор побрился с вечера, но за ночь уже успела пробиться щетина. Хотела убрать руку, как он резко открыл глаза и поймал мои пальцы ртом.

– Чего в такую рань подхватилась?

– Не знаю. Не спится. В голове столько мыслей, Миш…

– Лучше бы от них отдохнуть.

– Ага. Но они та-а-акие непослушные! Вот зачем ты мне это сказал? – прошептала я, скользя ладошкой по щеке.

– А ты зачем спросила?

Я сжала губы, моргнула, пытаясь спрятать дрожь, но он чувствовал меня кожей, дыханием, движением ребер. Любой другой мужчина принял бы это за капризы. Горский – никогда.

– Значит, все-таки трусишь, – резюмировал он с улыбкой. – Иди сюда…

Он раскрыл объятья, и я нырнула в них, спрятав нос у него на шее. Миша ничего больше не сказал, да и я молчала. Просто впитывала его тепло, наслаждаясь ароматом отельного геля для душа и простого шарикового дезодоранта. А потом мы уснули, да так, что едва успели на халявный завтрак, включенный в стоимость проживания.

Из номера выбрались поздно. День отдыха должен был расслабить, но почему-то внутренняя пружина не разжималась. К страху перед будущим прибавился настойчивый вопрос – зачем я все-таки это делаю? Зачем мне следующая вершина? Зачем снова идти туда, где можно умереть? Если счастье – вот оно, в его голосе, в том, как он смотрит, когда думает, что я не вижу. В том, что любит…

– Эй! У нас же по плану осмотр, ты забыла?

– Нет-нет, сейчас только платок возьму…

Мы вышли на улицу в самую жару. Дорога к клинике проходила через ухоженный квартал: белые стены, низкие пальмы, автомобильные гудки, запах жареного карри от уличных ларьков. Контраст с ледяной пустотой Нанга-Парбат был почти издевательски резким. Он бил прицельно в голову.

Миша шёл рядом, слегка касаясь моего локтя – никак иначе здесь ходить было нельзя. А за публичное проявление чувств могло прилететь. И сильно.

Клиника была небольшой: стекло, кондиционеры – весьма цивильно. Нас провели сразу, без очереди. Всё-таки у международных альпинистов тут особый режим. В кабинет вошёл врач – худощавый мужчина лет пятидесяти в аккуратной рубашке.

– Садитесь. – Он кивнул на две табуретки. – Мы сделаем стандартный поствысотный осмотр.

Ну да. Стандартный… Я хмыкнула. Для обычного человека «стандарт» – это померить давление и посмотреть горло. Для нас – маленькая диагностика тела, которое только что вернулось из зоны смерти.

Промариновали нас не меньше часа. Но благо – не зря. По всему выходило, что мы с Горским в неплохом физическом состоянии. Это вдохновляло, укрепляло дух перед очередным восхождением.

Мы уже возвращались, когда Гора окликнули в коридоре.

– Привет. Где бы мы еще встретились? Осмотр? – понимающе кивнул мужик и с любопытством на меня покосился.

– Ага. А ты какими судьбами?

– У нас парень в отделении, – вздохнул мужчина, поправляя лямку рюкзака. – Тот, что из польской группы. Помнишь, мы с ними на треке пересекались?

Миша нахмурился.

– Что с ним?

– Да всего понемногу. На высоте начался отек легких. Пока спустили, отморозил ноги. Три пальца уже ампутировали… А там как пойдет. Пока наблюдают.

Такие истории в нашем деле не редкость, но почему-то рассказ этого мужчины не на шутку меня взволновал. Или даже не рассказ… А сам факт того, что он говорил об этом, как о чем-то обыденном.

Мужчина сдвинул шапку на затылок, устало потер лоб.

– А вы, я слышал, проскочили.

– Да. Нас только хвостом задело.

– Наверху была настоящая жесть. Думал, не выберемся. Но бог миловал.

– Не всех.

– А?

– Говорю, парень-то без пальцев остался.

– Главное, что живой. А так Янис здоров и молод. Выкарабкается.

– Янис?! – вскинулась я, ведь это было не такое уж и распространенное имя.

– Вы что, его знаете?

– Еще бы. Кира однажды спасла ему жизнь, – нахмурился Горский, переведя на меня хмурый взгляд.

– Точно! – мужик, которого мне так и не представили, ударил себя по лбу. – Он рассказывал. И не раз. Отличная работа, Кира, да?

– Да. Все верно, – резко кивнула я.

– Вацлав.

– Приятно познакомиться, Вацлав. Скажите, а к Янису пускают посетителей?

– Я зашел, – развел руками поляк.

– Миш? – тут же обратилась я к Горскому. – Давай его навестим? Пожалуйста.

Понимая, что мне вряд ли нужно его одобрение, Горский не стал со мной спорить. Мы узнали у Вацлава номер палаты и сразу же пошли в указанном направлении. Впрочем, без приключений навестить Яниса у нас не вышло. Буквально на входе нас остановили. И пока я пыталась сообразить, чего же от нас хотят, Горский отвел медбрата в сторону и…

– Он что, просил взятку? – прошипела я, когда Миша вернулся.

– Кир, это Пакистан!

– И много ты дал?

– Да нет. Фигня, – отмахнулся Горский. – Пойдем уже, пока он не передумал.

Мы прошли по узкому коридору. Пахло антисептиком, влажными салфетками и ещё чем-то странным. Палата Яниса располагалась в самом конце. Дверь была приоткрыта.

Я постучала и тут же вошла.

Яниса я узнала сразу по его мальчишеской улыбке. Он сидел на кровати, укрытый одеялом по пояс. Кожа на лице почерневшая от солнца, под глазами залегли синеватые тени. На тумбочке стояла бутылка воды и мятый пакет с сухарями.

– Кира! Гор! Ого… – Янис попытался расправить плечи, но они тут же устало поникли вновь.

– Привет, герой, – сказала я мягко. – Можно?

– Конечно, можно. Я даже… – он покосился вниз, на одеяло, усмехнулся. – Я даже прилично одет. Как вы узнали? Я никого не ждал, а меня пришло навестить столько народу!

Миша хмыкнул, сел на стул у стены. А я подошла ближе. И только теперь заметила – правая стопа Яниса была забинтована толще, чем левая. И по форме этой конструкции было понятно, что с его ногой что-то не так. Ну, ладно, не что-то… Мы доподлинно знали, что именно случилось.

Я опустилась на соседний стул.

– Как ты? – спросила тихо.

– О, прекрасно, – он вскинул подбородок. – Представь себе: впервые за много лет могу не стесняться своих уродских больших пальцев. Я, наконец, от них избавился.

Янис улыбнулся. Широко. Слишком широко для того, чтобы это выглядело естественно.

– Янис…

– Ну чего вы такие? – он снова махнул рукой. – Только не говорите, что мне не стоило испытывать судьбу. Не уподобляйтесь моей мамочке. От нее я уже наслушался.

– Мы и не собирались. Ты взрослый человек и можешь сам принимать решения относительно своей жизни.

– Вот именно! – яростно тряхнул волосами Янис. Замер и вдруг совершенно неожиданно всхлипнул, будто у него внутри что-то надломилось. Он быстро отвернулся, но я всё равно успела заметить блеск. Чуждый. Нездешний… – Но лучше бы меня кто-то остановил. Почему так? Почему я? Я же просто хотел сам себе доказать, что могу дойти. Хотел доказать… И все тут.

Янис осёкся. Мне не нужно было спрашивать, кому он хотел доказать. Каждый из нас знает этот ответ. И у каждого он свой.

– Янис, ты живой. – Я тихо тронула его руку. – Это самое важное.

– Да? – он горько усмехнулся. – Вацлав сказал, что это даже не помешает моим следующим восхождениям, – Янис истерически хохотнул. – Только знаешь что? Я пас. К черту это все. Оно того не стоит.

А ведь в чем-то он был даже прав.

Никто не застрахован от несчастий.

От того, что что-то пойдет не так… Ни Миша. Ни я. Ни те, кто опытнее. Ни те, кто осторожнее. Ни те, кто сильнее. У этих товарищей просто несколько больше шансов. Но и они ничего не гарантируют.

Я села. Взяла руку Яниса в свою.

– Только не смей жалеть меня, – сказал он хрипло.

– Не буду.

Мы посидели ещё немного. Постепенно Янис успокоился. Так мне казалось. Пока он не заметил вдруг:

– Это мое наказание.

– Ну, ведь глупость говоришь!

– Нет. Я видел, как Магда это делала.

– Что это? – резко встрял в наш разговор до этого отмалчивающийся Горский.

– Это она перекусила трос. Я отказывался в это верить. На какое-то время смог даже себя убедить, что мне показалось. Но ведь ни хрена, да? Она реально вас чуть не убила… – покачал головой Янис.

Меня передернуло. А к моменту, когда мы вышли на улицу, ко мне вернулся и страх. Мы же могли погибнуть! Да что там! Мы в любой момент можем…

Может, ну их к черту – эти горы? Рекорды? Зачем они? У меня и без них все хорошо. Но вряд ли меня понял бы Горский, заяви я ему, что мы останавливаемся. Он ни за что этого не примет. Он наверняка решит, что я испугалась.

Я остановилась посредине тротуара. Люди обходили меня, как вода – камень в реке, но я не двигалась. Внутри сформулировалось то, что я боялась признать вслух: я больше не знала, делаю ли я всё это ради себя… или ради него.

Миша подошёл ближе, коснулся моей руки.

– Эй. Ты потерялась где-то в своих мыслях. Вернись ко мне.

Я улыбнулась – натянуто, но убедительно.

– Просто думаю.

– О чём?

Всё во мне кричало: «О том, что, возможно, мне не нужна следующая вершина. Что, может быть, я хочу остаться здесь, с тобой. Начать жизнь с чистого листа».

Но вместо этого я сказала:

– Да так. О планах.

Он кивнул. Ничего не уточнил. Опять.

И меня это добило. Он не давил. Не спрашивал и не требовал. Он просто верил, что я сама выберу, сама решу, сама пойду туда, куда должна.

И вот здесь появлялась ловушка, в которую я попалась. Если я сейчас скажу, что не хочу идти на Гашербрум – это будет выглядеть так, будто я бегу от своих целей, потому что струсила.

А если пойду – будет ощущение, будто я пытаюсь быть «достойной» его.

Зажатая между страхом и гордостью, между желанием жить и стремлением соответствовать, я не знала, что мне делать дальше.

Мы дошли до гостиницы молча. Миша пару раз бросал на меня внимательные, изучающие взгляды, будто пытался понять, что же со мной не так. Но вслух ничего не уточнял. Он уважал чужие границы даже тогда, когда мне хотелось, чтобы он их нарушил.

– Кира!

– М-м-м…

– Твой страх абсолютно нормален. – Он остановился у двери номера, развернул меня к себе и почти неслышно добавил: – Но он не должен руководить твоими решениями.

От этих слов меня будто пронзило током. Простая фраза, в которой не было нажима. Но были поддержка и понимание. Я кивнула, хотя внутри всё ещё металась, как птица, запутавшаяся в сетке.

– Столько всего случилось за эти недели, что я запуталась.

– Это нормально.

– Между прочим, в этом есть и твоя вина.

– Да-а-а?

– Ну, конечно. Ты меня любишь. Я тебя… Чего нам не хватает в жизни?

– Еще четырех вершин? – хитро улыбнулся Гор.

Я покачала головой. Нет, его можно было понять. Это я его с толку сбила, спутала все карты. Всеми правдами и неправдами потащив за собой наверх, заставила загореться своей идей. И хотя бы по этой простой причине я не могла отступить теперь, когда большая часть пути уже пройдена. Да и не думала я об этом всерьез. Так, поддалась моменту, дрогнула по причине усталости.

– Точно. Еще четырех… Всего-то.