На высоте. книга 2

Эпилог

Кира

Я ждала их на веранде.

Дом стоял чуть выше линии леса – так, чтобы Эльбрус был виден почти всегда. В ясную погоду он выходил сразу, стоило поднять глаза от кружки. В пасмурную – угадывался контуром… Но всегда, находясь здесь, я ощущала его присутствие и поддержку. Даже когда смотрела в противоположном направлении.

Чай остыл, но я всё равно перекатывала кружку в ладонях и то и дело бросала взгляды на подъездную дорожку, где вот-вот уже должен был появиться Гор с группой, которую вел.

Стоило об этом подумать, как вдали на дороге взвилось пыльное облако. Ослабели наши туристы, раз Миша решил подогнать бусик.

Я улыбнулась, оставила, наконец, чашку и пошла проверить баню. После похода кое-кому явно не помешает помыться.

Запаренные веники распахлись на всю парную. Подумалось, что и нам с Горским было бы неплохо попариться, когда гости угомонятся. Почему нет? Уверена, что после такого приключения спать дети будут как убитые.

Ах да, я забыла сказать, что клиенты в этот раз у нас не совсем обычные. Наш сын, его сестра-погодка и их друзья. Всего двенадцать человек. И даже не спрашивайте, как Миша согласился на эту авантюру. Маршрут хоть и простой, но дети есть дети. К тому же для большинства это был первый подобный опыт, что накладывало на Мишу еще большую ответственность, ведь именно благодаря ему кто-то навсегда влюбится в горы, а кто-то, напротив, поймет, что эта история не про них. И это ни хорошо, ни плохо. Просто… ответственно, да.

Я взглянула на часы. Группа задержалась примерно на час-полтора. Но я уже давно не делала из этого проблемы. Я знала, по какому маршруту Гор с помощниками ведёт группу. Знала, где он сделает привал. Где остановится, чтобы дать детям отдышаться и попить. И знала, что он непременно вернется.

Полив раскаленные камни водой, я стерла пот со лба и прислушалась к детским воплям, которые заполнили двор. И голос Гора я, кажется, тоже услышала.

За эти годы он сделал всё, что планировал, и даже больше. Компания Горского выросла быстро. Даже слишком, если не видеть, как он работал. Сложные маршруты. Экстремальные туры. Экспедиции, в организации которых главным критерием была безопасность. Качественный продукт, который у знающих людей прочно ассоциировался исключительно с его именем.

Его уважали. Его знали все имеющие хоть какое-то отношение к туризму, альпинизму или экстриму. Перед ним открывались все двери… В нашей стране, и за ее пределами. И Горский монетизировал свой бренд везде, где это было возможно. В прошлом году он в партнерстве с одним известным дизайнером запустил даже линию одежды для туризма. А параллельно вновь поднялся на Эверест. На этот раз без кислорода. Формально он был одним из самых титулованных спортсменов. У него было все то, ради чего другие сжигают себя без остатка. Но я знала: горы больше не были для него мерилом собственной ценности.

Я улыбнулась, вспомнив, как когда-то боялась, что без постоянного риска Горскому станет тесно. Пусто. Что он не сможет. А потом оказалось, что и семейная жизнь, и отцовство, и бизнес – все вместе, такой экстрим, что никакие горы с тем не стояли и близко. Да, жизнь Миши сильно изменилась, но если вы его спросите, жалеет ли он хоть о чем-то, он точно ответит – нет.

Что же касается меня… Я так и не поднялась на К2. У меня остался один не взятый восьмитысячник. Какое-то недоразумение, по мнению многих. Очевидно, поэтому ни одно мое интервью не обходилось без вопроса, не хочу ли я еще разок попытаться. Кто-то просто из любопытства спрашивал, кто-то с неприкрытой жалостью в голосе. Я на все вопросы пожимала плечами. Пафоса не хотелось. А без пафоса вряд ли бы мне удалось объяснить, что некоторые мечты остаются мечтами не потому, что ты не смог воплотить их в жизнь, а потому что тебе предложили что-то другое.

Мне предложили жизнь. Даже… две жизни. Нет, три! Если к жизням детей прибавить еще жизнь Горского.

И я без колебаний приняла этот обмен.

Толкнув дверь, я вышла из бани и уставилась на пыльные, уставшие, но такие счастливые мордашки детей.

– Так-так-так, ну-ка, тише! – гаркнул Гор. Я улыбнулась, увидев его черное от загара лицо. Сделала было шаг навстречу, но была остановлена налетевшей на меня дочкой.

– Мама!

– Уф! Да ты еще больше выросла.

– Правда? Папа сказал, что я очень сильная, – Лиза склонила ко мне темноволосую головку. – Не то что Ариша. Она все время ныла. То то ей не так, то это. То она есть хочет, то спать, то пить, то ее комары покусали… – частила дочь, суетливо оглядываясь, видно, чтобы Ариша не подслушала, как подружка ее песочит.

Я ухмыльнулась. Прижала Лизу к себе. Вдохнула поглубже.

– Не всем заходит походная жизнь. Ты сама-то как?

– Класс! Я столько нафоткала…

– Привет, ма! А что у нас на ужин? – вклинился в разговор сынок. Богдан. Мы его назвали так. Искренне веря, что его нам послало небо. Мы ж не знали, что через три месяца оно еще и на Лизку расщедрится. Мы вообще о Лизке не знали, чуть ли не до пятого месяца беременности. М-да… А теперь им девать и восемь соответственно! Обалдеть, как быстро, почти преступно несется время.

– Сначала баня!

– Ну, ма-а-а…

– Что ма? Грязные есть пойдете?

– Грязные – не вариант, – заключил сынок, осмотрев свою запылившуюся экипировку.

– То-то же, – ударом пальца я опустила ему козырек на глаза. Отвернулась, поймала смеющийся взгляд мужа. Мы с Горским не виделись каких-то два дня. А я успела жутко по нему соскучиться. Хотелось подойти к Мише, обнять… Но не тут-то было. Дюжина девятилеток требовала внимания. Я обошла каждого, выдала по полотенцу и шапке и партиями погнала в парилку. Мальчики шли первыми – их было больше. Горский присоединился к детворе, руша мои планы потереть мужу спинку, когда все уснут. Впрочем, понять его было можно. Я бы тоже первым делом отправилась мыться после такого турне.

Пока парни парились, девочки коротали время, роясь в моей корзинке с косметикой для бани. Выбирали скрабы, масла, решив устроить себе настоящий спа-девичник. Больше всех воодушевилась наша плакса. Ну, вот. Как я и думала. Ариша явно больше по красоте, а ее на Эльбрус потащили. Понятно, почему девчонка капризничала…

Мы с Горским так толком и не поговорили. Сначала помывка, потом плотный ужин и обязательное фото в чат родителей восходителей, которые, преспокойно сбагрив на нас с Горским детей, жили свою скучную жизнь в столице…

«Кайф!» – писали одни.

«Почему мы не с вами?» – вопрошали другие.

Проходя мимо меня за добавкой, Гор наклонился, чмокнул меня в макушку и тихонько пробормотал:

– Потому что вы ленивые, разжиревшие жопы, почему же еще?

Я захохотала, прикрывая ладошкой рот. Муж хулигански мне подмигнул.

Справедливости ради стоило заметить, что не все наши столичные знакомые были такими уж ленивыми. Но большинство… Большинство да. Жизнь многих была ужасно пресной и однообразной. И что самое интересное – такой они ее делали сами. Не желая лишний раз поднять задницу, чтобы съездить… да даже просто в какой-нибудь парк, или музей, или сходить в поход… Разве в нашей стране не нашлось бы что посмотреть? Никто же не говорит идти сразу на сложный маршрут, уподобляясь нам с Горским!

Впрочем, тех, кому, как и нам, не сиделось на месте, все же тоже хватало. Туры в конторе Миши раскупались как горячие пирожки. Только вывесит программу на год – через пару недель – солд-аут! Расшириться бы. Но проблема в том, что хороших гидов, которые бы прошли строгий отбор Горского, было не так много, а брать кого попало и рисковать репутацией он бы не стал. За все эти годы Гор потерял лишь одного своего туриста. И то всему виной был несчастный случай, который никто не мог ни предугадать, ни предотвратить. Каждый раз, когда кто-то пытался припомнить ему тот случай, Миша спокойно говорил одно и то же:

– В горах не бывает нулевого риска. Мы всегда предельно честны со своими клиентами.

Эта честность и была его главным капиталом. Не деньги. Не связи. И даже не имя, которое теперь знали слишком многие. А именно способность, глядя в глаза, говорить даже самую горькую правду.

– Тетя Кира, а вы подпишете для моей мамы книгу?

– И для моей!

– А что за книга? – загомонили дети.

– Обязательно. А книга…

Я огляделась. Встала из-за стола. Прошла в гостиную с огромным окном в пол, стену напротив которого украшал высокий стеллаж с книгами.

– Вот. Тоже про горы.

– Это вы написали? – изумился Кирилл.

– А ты что, не знал? Это еще сто лет назад было, – фыркнул Богдаша.

– Да, ты как раз был у меня в животике, когда я писала.

– Мам! – закатил глаза сын. – В животике… Я что, маленький?

Мы с Горским переглянулись. В горле пересохло.

– Большой! Конечно, большой… Но это не отменяет того факта, что книгу я написала беременной. Впрочем, это уже дополненное издание.

– Круто. Я и не знала, что вы писательница.

– Это потому, что у меня много ипостасей, – улыбнулась я, чувствуя на себе пристальный взгляд мужа. Обернулась… Ничего не тая, заглянула ему в глаза. Я знала, что он волнуется… Что все еще задается вопросом, не закопала ли я свою мечту, погрузившись в детей, быт, наши отношения, дела фирмы. Смешной.

– Я тебя люблю, – прошептала беззвучно. Он… с задержкой кивнул. И прикрыл глаза.

На время после ужина у детворы были грандиозные планы, но устав и напарившись в бане, они отрубились даже раньше, чем я убрала со стола. Дом окутала тишина. Я замерла посреди кухни, прислушиваясь… В городе такого не бывает. Именно поэтому при первой же возможности мы прилетаем сюда. На все каникулы, праздники, порой просто на выходные.

Я вышла на крыльцо. Небо над Эльбрусом темнело, окрашиваясь в глубокие синие оттенки. Было так красиво – хоть плачь.

Миша вышел следом. Обняв меня, стал рядом.

– Намучался с ними? – спросила я, хотя и так знала ответ.

– Да нет. Они хорошие ребята, – кивнул он. – Некоторые взрослые в экспедициях ведут себя намного хуже.

Я понимающе закивала и уткнулась Горскому в шею. Он привычно соскользнул ладонью мне на бедро.

– Знаешь, – сказал он вдруг, – иногда мне кажется, что если бы тогда всё сложилось иначе… Если бы я не свалился… Если бы ты дошла…

Я не дала ему закончить. Повернулась, касаясь пальцами твердых губ.

– Нет никаких «если», Горский, – сказала тихо. – И вообще – то был мой выбор. Сколько можно мусолить эту тему? Мне не о чем жалеть. Посмотри!

Мы синхронно повернулись к Эльбрусу.

– Постоянно оглядываясь назад, можно не заметить, что жизнь проносится мимо.

– Да я и не оглядываюсь.

– Вот и не надо. Или, может, это тебя что-то не устраивает? – подбоченилась я, точно зная, что его переключит.

– С ума сошла? – искренне возмутился муж, сжимая меня в руках.

Пискнув, я откинула голову и засмеялась. Глазницами окон на нас смотрел наш с Гором дом. Я перевела взгляд на разбросанные у крыльца ботинки. На приваленные к стене рюкзаки, на следы грязных детских кроссовок на драгоценной лиственнице, устилающей пол веранды… И ощутила абсолютное, ничем не замутненное счастье.

Пусть я так и не покорила все восьмитысячники мира. Я обрела гармонию у подножья не самой высокой горы, в месте, где родилась…

Я взяла Мишу за руку. Он сжал мои пальцы в ответ.

Эльбрус темнел. Дом дышал теплом. Дети спали.

И мир был именно таким, каким я всегда хотела его видеть.