Агнесс
— Он ушел, но обещал вернуться, — произношу в пустоту коридора, качаю головой и иду на кухню.
После лечения Александра я чувствую себя как после двадцатичасового сна: окрепшей и отдохнувшей, но и аппетит разыгрался. Руки привычно сооружают поздний ужин из нехитрых невкусно приготовленных блюд, голова при этом никак не участвует в процессе, анализируя странный визит. И тут меня словно током ударяет.
— Он же, он, — хватаю ртом воздух, не в силах озвучить мысль. — Нет, этого не может быть.
Бросаю свои кухонные дела и бегу в ванную комнату, освещение там яркое, и есть зеркало. Убираю волосы назад, оголяя шею, делаю шаг вперед и усилием воли заставляю себя посмотреть в зеркало.
— О — о — ох, — из меня вырывается протяжный стон, пока пальцы ощупывают ровный след от укуса. — А у него правильный прикус, — отстраненно комментирую, — надеюсь, бешенством он не болеет, как уличные собаки.
Договариваю и только потом осознаю, что я только что сравнила правителя королевства с безродной дворнягой. И у меня начинается истеричный смех. Я бы еще заподозрила его в наличии блох, чтобы наверняка.
Отсмеявшись, наконец прихожу в себя. Как относиться к тому, что меня «пометили», совершенно непонятно. Как и то, что это значит и значит ли вообще. Александр не счел нужным объясниться, и это оскорбительно.
— Ведь не соглашения они таким образом скрепляют? — приходит мне в голову совсем дикая мысль и быстро укрепляется в моем сознании. — А вдруг и впрямь? Может быть, это что — то вроде договора, о котором я никому не смогу рассказать?
Это безумное предположение помогает успокоиться и принять действительность. Правда, обида на Александра не желает испаряться. Мог бы и предупредить о столь экстравагантном способе общения. Я бы, возможно, приглушила бы естественную реакцию организма на излишне интимный жест.
— Нет, — качаю головой, — он не имел права так поступать со мной! Он ведь фактически приказал мне, использовал свою силу! А я только спустя полчаса поняла, что произошло!
С отвратительным настроением ложусь спать, так толком и не поев. Все равно кулинар из меня ужасный, один вечер обойдусь без излишне соленого вперемешку с пресным. А завтра, возможно, меня накормят во дворце.
Гости меня действительно посещают на следующий день, как обещал Александр. Да только не за тем, за чем я ожидала.
— И? Почему я должна впустить вас внутрь? — в третий раз спрашиваю, изогнув бровь.
По правде говоря, мне все понятно с первого раза, но вредность характера не позволяет не спустить раздражение на присланном посланнике Александра.
— Леди Мортимер, я ведь вам уже все рассказал, — устало произносит мужчина, нервно оттягивая узкий ворот рубашки. — Его величество, — на этом он, как и в прошлые два раза нервно озирается по сторонам, видимо, чтобы никто, не дай Свет, нас не услышал, — поручил мне обеспечить вас прислугой, поскольку, — тут он запинается, — поскольку заметил, что вы в ней нуждаетесь.
Смотрю на этого посланника и раздражаюсь лишь сильнее.
— Это я уже слышала, уважаемый, как вас не знаю, вы не представились, — медленно закипаю.
— Лионель, леди Мортимер, — кланяется мужчина.
— Так вот, Лионель, я не получила ответа на свои вопросы. Мы с вашим величеством не на прислугу договаривались, и меня устраивала моя прошлая, пусть я и не в состоянии дальше платить им жалованье. Ненужная инициатива вашего величества мне не подходит, — холодно произношу. — К тому же, ворота для вас и ваших служанок не открылись, само поместье против, ничем не могу помочь.
Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, готовая уйти, и так потратила уйму времени на пустой разговор, а мне надо проверить, как поживают мои вчерашние посадки, а не это все, но меня снова останавливают.
— Мне так и передать его величеству? — спрашивает Лионель.
— В точности до буквы, — бросаю через плечо и делаю шаг прочь.
— Даже вашу загадочную фразу про ворота?
Тут я не выдерживаю, разворачиваюсь всем корпусом к незадачливому посланнику.
— А эту фразу, Лионель, особенно, — зло сверкаю глазами. — Его величество в отличие от вас сумеет понять, что это значит!