(Не)настоящая истинная, или Избранница повелителя драконов

Глава 37

Агнесс

Иду на свет примерно с такой же надеждой, как путник в пустыне, увидевший вдалеке оазис. Душа ликует от того, что наконец — то измученный организм получит живительную влагу, а разум осознает, что оазис может оказаться миражом.

Кстати, и мне бы попить, хоть здесь и не жарко, к счастью, но естественные потребности организма никто не отменял.

Сейчас я как никогда олицетворяю собой мотылька, летящего на свет. Ведь его чаще всего в конце ожидает смерть, но он об этом не знает, все идет и идет.

— Хватит! — громко кричу, останавливаюсь и бью себя по щекам. — Я отсюда выберусь! Свет мне не мерещится, он приближается, значит, это не мираж.

Делаю глубокий вдох и продолжаю шагать, тщательно контролируя дыхание. Не знаю, кто создал это место, но я бы сюда отправляла всех, кому нужно крепкое ментальное здоровье. Естественно, я бы давала запасы и не держала бы тут дольше нескольких часов. Но это я.

Когда и если я выберусь отсюда, надо будет подкинуть идею Александру, пусть своих ближних прислужников отправляет нервы укреплять. Рядом с правителем не должны находиться жидкие личности, им же самим небезопасно.

— Ого, — резко останавливаюсь, скорее интуитивно почувствовав, нежели увидев, обрыв, — а здесь неоднородный рельеф. Прямо как в нормальном мире. Может, тут и вода есть?

Задаю риторический вопрос и осторожно опускаюсь на четвереньки. Самый простой путь до источника света пролегает как раз здесь. Я не знаю, смогу ли я пройти в обход, и сколько времени это займет, так что нужно понять, могу ли я спуститься прямо тут.

Мне везет. То ли удача решает побыть немного на моей стороне, то ли в этом месте нет скал, и горы представляют собой землянисто — песчаные склоны. Обрыв небольшой высоты, и он лишь в начале. На сантиметров пятьдесят ниже начинается плавный склон, как детская горочка для зимнего катания.

— О — ох! — но я не удерживаю равновесие и с криком заваливаюсь вперед.

Песок и земля оказываются практически такими же скользкими под тканью моего гладкого платья, как снег под полозьями санок и лыж. И я с бешенным криком все качусь и качусь, молясь про себя, чтобы внизу вдруг не выросло твердое дерево. На такой скорости я могу расшибиться об него.

Но удача до сих пор на моей стороне, потому что я постепенно замедляю свое движение, а потом и вовсе останавливаюсь.

— Спасибо, что без какой — нибудь гадости в конце, — произношу с облегчением вслух, с трудом поднимаюсь на ноги и принимаюсь отряхивать свое платье.

Потребности в красоте в подобном месте у меня нет, но частички земли и песка под платьем ужасно нервируют.

Наконец, отпрыгавшись, ощущаю себя почти чистой. По крайней мере, больше ничего не колет мне в живот и спину.

Осматриваюсь и вижу совсем близко заветный свет. С этого расстояния я понимаю, что светом является кем — то разведенный костер, над которым как будто что — то жарится.

В моей голове невольно возникает картинка мяса, запеченного с овощами, и живот сводит голодной судорогой. Тут же хочется побежать вперед и как можно скорее присоединиться к трапезе у огня. Вот только я не знаю местных правил, до сих пор не видела и не слышала ни одного животного в округе, так что там жарят?

Мой порыв бежать сразу угасает, однако, идти я не перестаю. Нужно попробовать подобраться поближе и послушать происходящее в пещере, а что — то жарят именно в пещере, потому что свет костра как бы поглощается боковыми стенками и низким потолком. Да и не видно никого, кроме еды на вертеле и самого огня, но кто — то ведь должен следить за приготовлением пищи.

Мне остается совсем немного, как случается неожиданное.

— Далеко собралась, красавица? — произносит сзади мужской голос, и мне в спину впивается что — то острое.